Фиктивные бывшие. Верну жену (СИ) - Гесс Ария
Поэтому соглашаюсь и еду с Игорем в офис. Однако этот день все равно оказывается как пытка на иголках. Пальцы летают по клавиатуре, составляя отчеты по прошедшей конференции, но мысли находятся за много километров отсюда, в том гостиничном номере. Каждые полчаса я отправляю маме короткое сообщение: «Как вы?». И каждый раз ее ответ: «Все отлично, играем в пиратов. Лева шлет поцелуй!», — позволяет выдохнуть на несколько минут, прежде чем новая волна паники накроет с головой.
К концу дня, проверив сметы и отправив последние благодарственные письма партнерам, я чувствую себя выжатой до капли. Легкое чувство облегчения, что день почти прошел без происшествий, позволяет немного расслабить плечи.
Все хорошо, — твержу себе, но успокоиться не особо помогает.
Именно в этот момент звонит внутренний телефон.
— Лика, зайди ко мне, пожалуйста, — просит Игорь своим спокойным тоном.
В его кабинете пахнет кофе. Он стоит у окна, глядя на город, утопающий в вечерних огнях, а когда я захожу, оборачивается и протягивает мне один стаканчик.
— Капучино?
— Спасибо, — принимаю его, чувствуя, как пальцы обжигает напитком.
— После работы у нас важная встреча. Ужин с потенциальными инвесторами. Я хочу, чтобы ты была там, — в его светлых глазах я вижу беспокойство.
Кровь стынет в жилах. Еще один ресторан. Еще один вечер… Нет…
— Игорь… Есть вероятность, что… он… может там быть?
— Исключено, — отрезает он, подходя ближе и мягко сжимая мои плечи. — Я лично забронировал весь зал. Там будем только мы и они. Никто посторонний не пройдет. Будь спокойна. Если ты не захочешь, никто и никогда не заставит тебя с ним встречаться.
Он несколько минут выжидающе смотрит мне в глаза, давая уверенность в сказанном, и я вынужденно киваю, понимая, что скорее всего он прав.
— Хорошо, — говорю ему, а потом выхожу из его кабинета.
Он, хоть и прав, и я действительно считаю, что пока он рядом, мне ничего не грозит, но эта его уверенность не может стереть из памяти образ выбитой двери и холодные глаза его отца.
Они найдут, если захотят. Всегда находили. Они нас из-под земли достанут… и это не дает мне покоя!
Механически сжимаю в руке бумажный стаканчик с кофе. Мысли роятся, жалят, а руки дрожат. Я не замечаю, как сильно стискиваю пальцы, пока стаканчик не хрустит, превращаясь в бесформенный комок. Горячая жидкость обжигает ладонь и растекается по белоснежной шелковой блузке уродливым коричневым пятном, словно показывая руины моей души.
Черт! — выбрасываю стаканчик и пытаюсь оттереть руки и блузку, но делаю только хуже. Руки горят, а блузка испорчена.
Доставка новой блузки будет только через четыре часа, а встреча уже через час. Стеша, моя единственная подруга в офисе, завалена работой, у нее горят все дедлайны, и просить ее сейчас о чем-то бесполезно.
Приходится идти самой.
Ближайший торговый центр в паре минутах ходьбы. Выскочив на улицу, я быстро добегаю до него, влетаю в первый попавшийся бутик, хватаю с вешалки первую подходящую блузку кремового цвета и скрываюсь в примерочной.
Задергиваю тяжелую бархатную штору. На одно благословенное мгновение наступает тишина. Сбрасываю с себя испорченную вещь, чувствуя, как вместе с ней уходит часть напряжения. Прислоняюсь рукой к прохладной стене напротив, закрывая глаза и опустив.
Просто дышать. Вдох. Выдох.
Дыши…
Слышу на фоне резкое шуршание и тут же распахиваю глаза.
В нос ударяет запах сандала и тот неповторимый, сводящий с ума аромат его кожи, который я узнаю из тысячи. Воздух наполняется дикой энергетикой, а сердце исполняет похоронный марш.
Медленно, искажаясь в лице, я поднимаю голову вверх, встречаясь с чёрными, такими же, как у моего сына, глазами… Раскрыв рот, хочу закричать от гребаного бессилия, от ощущения беспомощности и страха, но успеваю лишь глубоко вдохнуть, прежде чем сильная рука хватает меня за талию, одним движением разворачивая и с силой впечатывая спиной в зеркало, а второй рукой закрывая мне рот. Стекло за спиной холодит обнаженную кожу, а спереди меня обжигает жаром его тела. Сердце уже давно унеслось куда-то за пределы вселенной, отказывая участвовать в этом беспределе.
Горячее дыхание касается кожи у самого уха, заставляя табун мурашек пробежать по позвоночнику.
— Я найду тебя где бы ты не была, Лика… — шепчет хрипло на ухо, проникая прямо под кожу и парализуя не только тело, но и волю.
Дорогие! Приглашаю вас в свою новинку!
Чувственная, эмоциональная история о кавказской любви!
ПРЕДАННАЯ ЕМУ/ ИМ
https://litnet.com/shrt/rbW9
— Развод, — произношу единственное, на что хватает сил. — Что ты сказала? — шипит мне в лицо Амир, хватая за скулы. — Забудь это слово. Никакого развода. Никогда этого не будет. — Я уйду! Убегу. Не буду жить так! Я не смирюсь с любовницами! — Правда? — щурится он, а потом одним движением перехватывает за талию и швыряет на кровать, придавливая своим телом. — Моя жена не хочет мириться с любовницами? Амир находит пальцами застежку на моем платье и быстро, несмотря на мои сопротивления, тянет ее вниз, обнажая кожу. — …значит будешь делать всё то, что делают любовницы. ____________________ Я ждала нашей свадьбы с трепетом и легко поверила в то, что любовь мужа такая же чистая, как и моя… но все оказалось ложью. Я была удобной, тихой, скромной… преданной ему. А оказалась преданная им. Это то, с чем я никогда не смирюсь. И разведусь. Если смогу… Потому что он не намерен меня отпускать.
42
Глава 25
Марк
Запах… Ее дезориентирующий, абсолютно отшибающиц мозги напрочь аромат.
И это не духи и не какие-либо сторонние запахи. Это ваниль, чистота и тот едва уловимый, уникальный мускус, который снился мне в самых темных, голодных кошмарах последние шесть лет.
Лика спиной вжимается в холодное зеркало примерочной, и я вижу ее сводящую с ума талию, грудь, бедра, ноги… У меня внутренности узлом стягиваются, словно за горло хватают, пасть раскрывают и камней в неё сыпат.
Жри, говорят, и травись тем, что заслуживаешь. Ее гребаный страх в глазах.
Я не должен был этого делать. Не должен был так пугать. Но когда увидел ее после таких дурацких попыток от меня скрыться, инстинкты взяли верх.
Шесть лет голода. Дикого, первобытного голода по ней.
Шесть лет я заставлял себя верить, что отпустил ее для ее же блага. Шесть лет убеждал себя, что так будет правильно.
А когда увидел снова… снесло башку напрочь. Так, как я не привык, ведь совершенно точно это не контролировал. А когда я увидел малыша…
С моими глазами.
Сына. Моего сына…
Осознание того, что я бросил не просто женщину, которую… даже не смею говорить, о том, что я чувствовал к ней, но ещё и собственного ребенка, — это становится чистым, неразбавленным ядом, что я лично пустил себе по венам.
Мое тело действует так, как всегда действовало, когда видело ее. Оно прижимается к ней, впитывая жар обнаженной кожи, оставшейся над поясом юбки. Свободная рука сама ложится на ее шею, большой палец находит судорожно бьющуюся жилку. Живая. Настоящая. И уже не моя.
— Ты хоть представляешь… — слова застревают в горле.
Она мычит под моей ладонью, что сдерживает ее рот от вскриков, и ее глаза… Господи, ее глаза. В них нет гнева. Нет ненависти, которую я заслужил и к которой был готов.
В них чистый, животный ужас. Она смотрит на меня, как на монстра, как на палача.
И это бьет меня под дых. Она боится меня. Не ненавидит, а именно боится. Осознание этого колючей проволокой проходится по глотке.
Медленно, стараясь не делать резких движений, убираю руку от ее рта, и она тут же втягивает воздух со всхлипом.
— Пожалуйста… не трогай! Уходи! — шепчет она, впиваясь ладонями в мою грудь. Ее пальцы слабые, они едва царапают ткань рубашки.
