Папа для мамонтенка (СИ) - Истомина Аня

– Пробуй, – требую, пристально глядя в ее лицо.

Любимка со вздохом откусывает кусок хлеба и кивает.

– Вкусно.

А я смотрю на то, как она облизывает губы, и балансирую на тончайшей грани между самоконтролем и желанием послать его к черту.

– Давай есть суп, – предлагает Люба.

– Давай, – соглашаюсь, но не тороплюсь отпускать ее.

– Кот, – неожиданно хрипло выдыхает Любимова и растерянно смотрит на меня. – Котлеты сгорят.

37. Котлеты

Хочется сказать, что и фиг с ними, с котлетами! Но я боюсь, что Люба опять психанет, поэтому вместо этого я с трудом заставляю себя убрать ладонь с горячей поясницы.

– Нет, котлетами рисковать нам нельзя, – усмехаюсь, изнывая от нереализованной потребности прикоснуться к ее губам.

Любимка тут же отворачивается к плите.

И не только котлетами. Главное, чем нам нельзя рисковать, – доверием. Ведь если сейчас мы оступимся, то Катя так и останется приютским ребенком, а мы просто разосремся окончательно, и я не уверен, что смогу еще раз уговорить Любимову забрать заявление. Черт бы побрал эти духи ее! Это от них у меня башку выключает. С феромонами они, что ли?

– Люб, а что у тебя за духи? – достаю из микроволновки суп и ставлю на стол, запихиваю вторую тарелку греться.

– У меня уже неделю как они закончились, – смеется Любимка смущенно. – От меня что, плохо пахнет как-то?

– Да нет, наоборот… – теперь уже я тушуюсь, понимая, что как-то неловко получилось. – Цветочками.

– А! Это, наверное, гель для душа, – спасает меня Люба, сама того не зная.

– Угу, – киваю, медитируя на убывающие цифры на дисплее.

Поставив вторую тарелку супа на стол, сажусь и, дождавшись Любимову, пробую.

– Ммм! Вкусно! – усмехаюсь.

– Ты так это говоришь, будто ожидал чего-то ужасного, – фыркает она.

– Да нет, я не про это. Я к тому, что не хуже борща. – поясняю. – Придется тебе меня учить готовить, чтобы я мог нашу чебуречную принцессу кормить фрикадельками и котлетами.

– Хочешь сказать, что ты не умеешь жарить котлеты? – удивляется Любимова.

– Не умею. – вздыхаю. – Могу стейк пожарить или курицу запечь. А вот это вот все, многокомпонентное, не умею. Научишь?

– Да научу, – пожимает она плечами, а у меня взгляд непроизвольно съезжает вниз, к качнувшейся груди.

Давлюсь супом и начинаю кашлять.

Кажется, я невнимательно разглядывал Любу в те дни, когда видел ее в обтягивающей одежде.

– Похлопать? – участливо встает Любимка и хлопает мне по спине, отчего ее грудь теперь вообще на уровне моего лица.

– Ма-ма, – просыпается Катюля под акоммпонемент моего кашля.

– Ой, кто это у нас тут проснулся? – Люба тут же теряет ко мне интерес и уходит в сторону кровати. – Катюля!

– Козюля, – выдыхаю, судорожно втягивая воздух и вставая из-за стола. Направляюсь следом за Любимкой, как привязанный.

Катя сидит осоловелая спросонья на краю кровати.

– Ты что-то мало поспала, – ложится рядом с ней Люба, и Катюля тут же подползает к ней и укладывается на ее руку. – Тимур разбудил тебя своим кашлем?

– Па-па, – тут же озадаченно оборачивается она и, вытянув ручку, манит меня, сжимая кулачок. – Ба-ба.

– Какая еще “баба”, Кать? – усмехнувшись, ложусь рядом с ними.

– Бай-бай, – переводит мне Любимка. – Кто про что, а вшивый – про баню.

– Эй! – возмущенно смотрю на нее. – Я, между прочим, примерный семьянин.

– Ба-ба, – переползает Катюля ко мне.

Полежав несколько секунд, снова перекатывается к Любе и опять манит меня ручкой. Вздохнув, двигаюсь ближе к ним и зеваю.

– Ма-ма, – прикрыв глаза, слушаю тоненький лепет. – Па-па. Ма-ма. Па-па. Ба-ба.

– Кот, не спи, котлеты остынут, – зовет меня Любимова, и я, вынырнув из дремы, открываю глаза.

– Нет, котлеты – это святое. – зевнув, сажусь на диване. – Господи, еще один день пережить и все. Спать буду сутки.

– Устал? – заботливо интересуется Люба и смотрит на меня серьезно.

– Можно подумать, сама не устала? – усмехаюсь, потирая лицо. – Сейчас умоюсь и приду.

Умывшись в микро-ванной прохладной водой, бросаю взгляд на полку с шампунями и, не раздумывая, нюхаю сначала гель, потом шампунь и маску для волос. И ни один из них не пахнет тем запахом, который уже несколько дней преследует меня.

– Пиздец я попал, – усмехаюсь своему отражению.

А завтра она в свадебном платье будет – и вообще кукушечка улетит. Хоть иди проститутку снимай.

Морщусь от такой перспективы и выхожу.

Катя уже сидит на Коленях у Любы и наяривает суп с фрикадельками.

– Точно Сара Абрамовна, – усмехаюсь, глядя на них. – Любимова, тебе идут дети.

– Мне кажется, всем идут дети, – улыбается Люба.

Да вот не скажи! Я не представляю Алину на ее месте, вот вообще никак.

– Надо тебя отправить в декрет, – беру ложку и невозмутимо ем, игнорируя удивленный взгляд.

– Катюля уже достаточно взрослая, чтобы оба родителя могли работать, – не соглашается Любимка, подумав.

– Тогда придется еще одного завести, – вздыхаю.

– Кот, ты, конечно, хорошо придумал, но если тебе очень хочется – ты и заводи, а я не планировала бесконечно усыновлять и удочерять детей.

“А я и не про усыновление имел ввиду”. – молча дергаю бровями, оставаясь при своих мыслях.

– И вообще, пробуй котлеты уже, а то они остынут и станут не такими вкусными.

Послушно киваю и встаю за котлетами. Не удержавшись, сразу стаскиваю одну со сковородки и пробую.

– Обалдеть, как вкусно, – мычу. – И как это я столько лет не знал о твоих талантах?

– Это я еще их редко делаю, потому что после работы лень, – довольно смотрит на меня Любимка.

– Ну-ка, Сара Абрамовна, зацени, – усмехаюсь, отламывая кусочек котлеты и протягивая Кате.

Она послушно открывает рот, пробует и начинает приплясывать от удовольствия.

– Согласен, – с улыбкой разглядываю ее, а потом перевожу взгляд на рдеющую от удовольствия Любу. – Придется нам с тобой уговаривать маму на декрет, чтобы у нее было больше свободного времени на котлеты.

38. План "Б"

– Так, – критически рассматриваю себя в зеркало после барбершопа, где мне подровняли бороду и стрижку. – Букет заказал, кольца и паспорт в пиджаке, туфли почистил, ресторан и тамаду оплатил. И все равно ощущение, что что-то забыл.

– Да не дрейфь, братюнь, нормально все будет. – усмехается мой брат, Артур, отпивая из бутылки пиво.

Он все же успел прилететь, несмотря на то, что я сообщил ему о свадьбе только вчера вечером, и я очень рад его видеть. Он тоже при погонах, поэтому мы уже два года не виделись, погрязнув в рабочей суете, и сегодня решили попить пивка и отметить встречу.

– Я, конечно, в шоке, что ты решил ребенка удочерить, – качает головой Артур. – Я бы не смог, наверное.

– Я тоже думал, что не смогу, – усмехаюсь, забирая у него свое пиво и ищу на телефоне фотографию Кати. – А потом – раз, и смог. Смотри, какая хорошенькая.

Брат расматривает фотографию, где Катюля сидит на руках у Любимовой.

– Ммм, невеста хорошенькая. Надо будет украсть.

– Э! – возмущаюсь, отворачивая телефон.

– А ребенок как ребенок. – смеется он. – Мелкие все прикольные. Но, потом-то начнется: капризы, переходный возраст, месячные, мальчики.

– Ну, это же не первая девочка в мире, как-то же их воспитывают. – вздыхаю, падая на диван и набирая горсть орешков. – Ты не собрался жениться?

– Не-ет, – усмехается Артур, усаживаясь рядом. – Чур меня.

Включив фильм, больше болтаем, чем смотрим. Вспоминаем детство, ржем. Куда мы с ним только не влипали по малолетке, предоставленные сами себе! Удивительно, что в полицию пошли, а не по этапу. Возможно, именно поэтому мы оба и пошли в оперативный розыск, потому что неплохо знаем и обратную сторону медали.

– А что, вы с невестой еще не живете вместе? – зевает Артур.

– Не, – отмахиваюсь.