Фиктивные бывшие. Верну жену (СИ) - Гесс Ария
Я соединяю руки в молитвенном жесте и умоляю, унижаюсь, теряя остатки самоценности.
Они все у меня забрали… но малыша… не отдам!
Александр Александрович смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах нет ни капли сочувствия. Только холодный расчет. Он делает едва заметный жест, и хватка на моих плечах ослабевает.
— Я даю тебе последний шанс, — проговаривает лениво, словно он бы даже убить меня спокойно мог. — Еще одна ошибка, еще одна попытка напомнить о себе — и я лично прослежу, чтобы ни тебя, ни твоего отродья, ни твоей матери больше не существовало. Вторых шансов я никому и никогда не давал. Не заставляй меня пожалеть.
Кровь стынет в жилах, я дышать не могу, настолько страшно от того, как эти люди легко расправляются с неугодными для них. Насколько безнаказанно могут творить такие ужасы!
Я дрожу так, что, кажется, слышно стук моих зубов, но сейчас плевать на все. Я зажмуриваюсь, когда он проходит мимо меня и выходит из квартиры. Открываю глаза лишь тогда, когда слышу отдаленные шаги спешащей за ним охраны.
Около минуты я просто остаюсь сидеть на коленях посреди разгромленного коридора, сотрясаясь от беззвучных рыданий, пока не ощущаю на своих плечах руки мамы. Она обнимает меня, что-то шепчет, пытаясь успокоить.
— Я вызову полицию, Лика! Они за все ответят!
Поднимаю на нее заплаканное лицо. Вытираю слезы тыльной стороной ладони, размазывая по щекам грязь и такое явное отчаяние. Так сейчас выгляжу я. Как будущая мать, у которой могли забрать ребенка.
В этот момент в моих глазах что-то меняется. Слезы высыхают, уступая место пустоте. Не осталось ничего, они меня уничтожили… распотрошили внутренности.
— Нет, мама, — говорю уверенно. — Не нужно никакой полиции.
Я медленно поднимаюсь на ноги, опираясь на ее руку, и мама встаёт следом за мной.
— Мы уедем, — говорю твердо, глядя в пустоту перед собой. — Я никогда в жизни ничего так не боялась, как этих людей. Мы просто уедем. Туда, где мы с малышом будет в безопасности.
Туда, где они нас больше никогда не найдут.
37
Глава 22
6 лет спустя
Еду в такси и поправляю несуществующие складки на своем платье. Сегодняшний вечер невероятно важный. Он — концентрация всего того, чего я так трепетно и усердно добивалась, но несмотря на это он невольно откидывает в прошлое, которое я так стараюсь забыть.
Шесть лет…
Для кого-то это целая жизнь, для меня — время, за которое я всего лишь научилась заново дышать. И могу с уверенностью сказать, что иногда мне кажется, что я до сих пор пытаюсь.
После того страшного дня наш с мамой мир изменился. Он состоял из размеров одного старого чемодана и двух билетов на ночной поезд, идущий в никуда.
Мы бежали. От Марка, его отца, от мира, в котором человеческая жизнь стоила меньше, чем репутация и влияние.
Первые месяцы мы жили в маленьком, затерянном среди степей селе Ленинском. И это было не просто сложно. Я вспоминаю те времена с ужасом.
Токсикоз, скручивающий внутренности в тугой узел, мучил меня каждый день наравне со страхом, что нас найдут. Безденежье, моё депрессивное состояние, но самое страшное — жуткий, параноидальный страх, что за мной кто-то следит. Что если я выйду, меня и моего ребенка уничтожат, как нечто мешающее, ненужное.
Единственная, кто не давал мне окончательно упасть, была мам. Она стала моей тенью, моим ангелом-хранителем. Мама с большим трудом устроилась работать в местной пекарне и приносила оттуда булочки, свежий хлеб и вместе с этим надежду на какое-то будущее, пока я каждый день плакала и боролась с демонами прошлого.
Я старалась держать себя в руках из-за ребёнка, но депрессия — это неконтролируемый диагноз, особенно, когда тебе нельзя пить таблетки. Я только и делала, что лежала и смотрела в потолок, не зная и боясь того, как мне вообще жить дальше.
Но решение появилось вместе с появлением Левы, и мой мир перевернулся.
Абсолютно ВСЕ поменялось.
Моя жизнь, мои амбиции, стремления, цели и… силы.
Когда я взяла Леву на руки, такого крошечного, сморщенного, но с таким пронзительным взглядом темных, почти черных глаз… глаз Марка, я поняла, что он намного уязвимее меня. Что только я — тот человек, который может его защитить.
Именно в тот момент я поняла, что больше никогда не буду одна.
Боль от предательства не ушла, она просто уступила место любви, такой всепоглощающей и безусловной, что для ненависти просто не осталось места.
Лёва стал моим якорем, моим компасом, моим спасением. Ради него я перестала себя жалеть. Я стала сильной. Уничтожила страхи, концентрируясь лишь на заботе и защите ребёнка. Я сказала маме, что беру ответственность за их жизни с Левой на себя. Заработка с пекарни хватало разве что на квартиру и хлеб с молоком, поэтому я уговорила маму оставить работу и помочь мне с Левой, чтобы я могла устроиться на работу. От работы по профессии меня начинало тошнить и волна воспоминаний вспыхивала каждый раз, поэтому я решила найти себе другое применение и устроилась работать в местный дом культуры. Сначала просто помощницей, потом начала организовывать детские праздники, городские ярмарки. Мои идеи, моя энергия, мое отчаянное желание вырваться из бедности были замечены. Я училась по ночам, глотая новые книги по маркетингу и менеджменту, чтобы не растерять сноровку, пока сын спал, уткнувшись мне под бок.
А через три года мы накопили денег и переехали. Сначала в районный центр — Николаевск, а потом и областной, в Волгоград. В город, который дал нам шанс на совершенно новую жизнь.
Подарила мне жизнь в «Стратос Глобал». Эта компания и уважаемый мною Игорь Владимирович стали для меня символом новой жизни. Я устроилась в эту компанию временно обычной уборщицей, потому что в других компаниях свободных вакансий с подобной зарплатой не было.
Я пробовала, как и в Николаевске, работать в администрации или в центрах культуры, как в Ленинском, но нужны в городе росли, а моя зарплата — нет.
И когда за вакансию уборщицы в офисе предлагали зарплату больше, чем работнику культуры, я не думая согласилась.
Работала я там несколько месяцев, получая исключительно положительные эмоции от компании и руководства вцелом. Но все изменилось после одного случая, когда я помогла в срочном порядке секретарю найти документы по предстоящей проверке, которые она случайно выбросила, а я, ввиду того, что просто не могла физически игнорировать происходящие вокруг меня разговоры, заметила их там и предупредила ее об этом.
Варвара — так зовут секретаря Игоря Владимировича, рассказала ему обо всём всю правду, и он вызвал меня к себе на разговор. Многое произошло в то время. Я отказывалась от хороших предложений, хотя видела, насколько Игорь Владимирович заинтересован в моей кандидатуре.
Однако для меня вернуться в офис было сродни тому, чтобы отодрать только что зажившую рану. Больно вспоминать, больно даже думать об этом.
Однако судьба все решила за меня, когда в один день я пришла, а мама лежала дома без сознания. Лева сидел возле неё и плакал.
38
Не описать того ужаса, который я испытала от страха потерять маму и сына, который остался один в это время без присмотра, ведь в таком возрасте дети могут сделать что угодно, не зная, что тем самым могут навредить себе.
Упав на колени возле мамы, я долго плакала, прижав к себе ребёнка. А на следующий день я приняла предложение Игоря Владимировича, получив зарплату вперёд. Я оплатила маме больницу, а потом и санаторий, а Леву отдала в хороший сад.
Жизнь… начала налаживаться. И каждый раз, когда я хотела показать слабость, как было с тем, что я не могла идти снова работать в офис, жизнь давала мне пинок под зад, напоминая о том, ради кого я вообще до сих пор дышу.
Я построила вокруг нас крепость. Я строила ее годами, слезами и болью. И с уверенностью могу сказать, что никому не позволю ее сокрушить.
