Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая

Бросаюсь в сторону, скольжу вдоль стены. Готова уже по подоконникам карабкаться наверх.

Но не успеваю. Меня отрывает от земли. Грубый рывок, стальной захват. Я взлетаю.

Визг вырывается из горла, руки дёргаются. Я луплю громилу по плечам и спине, но это не имеет смысла.

Он забрасывает меня на своё плечо как мешок. Припечатывает ладонью, сжимая мою ягодицу.

Дрожать начинаю от этого прикосновения. Властного, сильного.

Мужчина ни капли не смущается ни происходящего, ни моих криков. Уверенно двигается к машине.

— Пустите!

— Вижу, с первого раза до тебя хуёво доходит, — цедит зло. — Но ничего. С этим ещё поработаем. Я научу тебя послушной быть. Под себя переделаю.

Глава 2

Меня трясёт от страха и ярости. Я бешено пинаю громилу, вцепившись ему в спину. Как маньяк, пытающийся задушить шкаф.

Бью его кулаками, локтями, коленями. Пытаюсь укусить. Серьёзно. Зарываюсь лицом в его спину и щёлкаю зубами, как бешеный хорёк.

— Спусти меня, чудовище! — ору со всех сил.

В ответ — тишина. Только его шаги гулко отдаются в ушах.

Он вообще меня слышит?! Или у него встроенная функция игнорировать женщин?

— Слышишь ты, ходячая мускулатура! У меня аллергия на похищения! У меня… У меня давление! Я гипотоник!

Кажется, он фыркнул. Или это был смешок? Я снова пинаюсь. И тут мир вновь переворачивается.

Мужчина скидывает меня с плеча резко, но ловко. И, пока я не успела понять, что происходит, припечатывает меня к дверце чёрного внедорожника.

Железо врезается в лопатки. А мужчина — в меня.

— Угомонись, — цедит сквозь зубы. — У тебя есть выбор. Поедешь нормально. Или в багажнике.

— А третий пункт? Ну, где я тихонько уезжаю домой.

— Есть третий варик.

Я сглатываю. Плохое предчувствие становится ещё сильнее.

Я, конечно, надеюсь, что у меня получится спастись. Но согласие этого амбала вызывает дрожь.

— Вот тебе третий вариант. Отправишься в машине с моими пацанами, — произносит низким голосом. — Они давно без баб. Ограничений я им не ставлю. Хочешь быть для них игрушкой на пару часов — милости прошу. Поедешь со мной — они не тронут.

Сердце сжимается от паники. Воздух становится вязким и плотным. Дышать становится трудно.

Мой похититель не шутит. Ни одна мышца на лице не дрогнула. Ни намёка на иронию.

Только суровость и ледяное спокойствие. Я для него — вещь. И он готов отдать её другим, если она не будет слушаться.

Мои губы дрожат. Я открываю рот, но слов нет. Только хрип.

Всё тело скручено ужасом. Слишком ярким, животным страхом.

— Так что? — скалится мужчина. — Какой вариант?

Задыхаюсь от ужаса, не могу ответить. Надеюсь, что мужчина и так поймёт.

— Словами, киса, — с нажимом.

— П-первый.

Мужчина довольно усмехается. Меня передёргивает.

Мне ни один вариант не нравится! Но в машине может быть возможность сбежать.

— Таир, — окликает один из других мужчин, ждущих в стороне. — Нужно двигать. Другие на подъезде. Хотелось бы без стрельбы обойтись.

Мой похититель лишь кивает. Таир. Имя этого громилы.

Оно слишком ему подходит. Таир. Глухое, короткое. Как выстрел. Или как приговор.

Если бы меня спросили, как зовут мужчину, который вырвал тебя из жизни, как грёбаную куклу, «Таир» был бы в топ-3.

Вместе с каким-нибудь Муратом и Рашидом.

Ну ладно, в топ-5. Ещё есть Валид и Халид, тоже звучит грозно.

Я про них статьи когда-то писала. Те ещё криминальные авторитеты!

Но мне приходится справляться с тем авторитетом, что меня в машину заталкивает.

Таир садится рядом. Слишком близко. Заполняет всё пространство. Его рука возле моего бедра.

Руки у него тоже огромные. По ним пробегают вены как толстые корни. Пальцы такие, будто могут взять мою шею и… Ну…

Здесь я фантазию останавливаю. А то у меня и так тахикардия.

Машина резко трогается с места, водитель сразу выжимает максимум.

Мы несёмся по улице, и я, вопреки инстинкту самосохранения, вдруг начинаю говорить:

— Вы знаете, что похищение — это уголовно наказуемое деяние? — выдыхаю. — Кстати, я учусь на юриста, так что могу проконсультировать. А ещё, если вы угрожаете мне насилием — это уже состав другого преступления. И…

— Умолкни. Или я найду способ заткнуть тебе рот так, что ты про статьи забудешь.

Взрыв мурашек по всему телу. Живот скручивает. Я реально чувствую, как страх течёт по венам кислотой.

— Вы же… Вы же обещали не трогать… — бормочу я, едва слышно. — Если первый вариант.

У меня голос дрожит. И я сама дрожу. Таир поворачивается ко мне, холодно усмехается.

— Разве? — тихо. — Я сказал, что мои пацаны тебя не тронут. А про себя я ничего не обещал.

Я замираю. Только глазами хлопаю. Медленно. Потому что если быстро — он может расценить это как приглашение.

А я не хочу узнать, как он затыкает рты. Точно не хочу.

Замолкаю. Хотя мне очень хочется крикнуть, что это всё ошибка. Что он перепутал меня с кем-то.

Что я просто студентка. Юрист. Я гуманитарий, чёрт побери! Я даже перцовый баллон не умею правильно открывать!

Но я молчу. Потому что страх — отличный учитель молчания. А у Таира очень убедительная методика.

Но…

Эй! Я будущий юрист! Мы не умеем молчать, ладно?

— Зачем я вам? — уточняю. — При чём здесь наследство? Слушайте, я ничего не знаю. Могут отдать. Вот легко. Правда, там налог будет… Ну и ладно. Я заплачу. Эм… А вы не одолжите мне на оплату налога? Я верну!

Таир резко тянет меня к себе. Его рука цепляется за мою талию, другая — в волосы. Я падаю в него, буквально врезаюсь в твёрдую, горячую грудную клетку.

Таир нависает. Его лицо так близко, что я вижу, как чёрные ресницы отбрасывают тень.

Щетина на подбородке колется, от мужчины пахнет терпким одеколоном.

— Н-не надо… — шепчу я.

Рука Таира поднимается, и пальцы обхватывают моё горло.

Я замираю. Не дышу. Кожа под его ладонью горит.

— Послушайте… — начинаю лепетать. Слова сами вываливаются. — Похищение… Ну, это не так уж и серьёзно. Если вы… Ну, не будете ничего делать… То наказания почти не будет. Главное — других законов не нарушать. Никаких. Ни слова. Ни касания…

Пытаюсь звучать уверенно. Но дрожу всем телом. Особенно когда Таир криво усмехается.

— Умная, да? — шепчет. Его голос скользит по коже, как лезвие. — Хули ты, умная, такая, блядь, тупая? Всё, что от тебя требуется — заткнуться. Будешь послушной — всё будет хорошо.

Таир резко отпускает мою шею. Отворачивается к окну.

Оглядываюсь в панике. Мне нужно срочно убраться подальше.

В голове возникает идея. Пульсирует, разрастается, вызывая внутреннюю улыбку.

О… О!

Это точно поможет. Я сбегу, а после… После помолюсь за здоровье Таира.

Когда я проверну свой план — оно мужчине понадобится.

Я привожу дыхание в порядок. Стараюсь собраться. Пальцы подрагивают, внутри всё стягивает от паники.

Мысленно проклинаю нотариуса. Хоть бы вместе с собой в окошко забрал.

А так — только подставил.

Но с ним я разберусь потом. А пока стараюсь отвлечь Таира, пока складываю кирпичика плана в единое целое.

— Послушайте… — начинаю я неуверенно. — Я понимаю, что вы человек сложный. Скорее всего, травмированный. У вас, наверное, тяжёлое детство. Вас кто-то обидел. И теперь вы мстите женщинам. Ну, или людям. Всем, кому не повезло оказаться рядом.

Таир медленно поворачивает голову. Чёрные глаза сверкают. Лицо каменеет, черты лица заостряются от сжатой челюсти.

Желваки начинают танцевать, вызывая в груди волнение. Будто тяжёлый булыжник глотнула.

— Это не осуждение! — быстро добавляю. — Это эмпатия. Уважение к вашему пути. У вас случилось что-то плохое. И вы… Вы не умеете иначе, кроме как… Ну… Похищать.

Таир хрипло втягивает воздух. Я вижу, как его рука на сиденье сжимается в кулак.