Просто ещё один летний враг (ЛП) - Хендрикс Ариэль

— Аксель, — начинаю я, выдыхая и пытаясь собрать мысли, — мы с тобой правда, правда отличные друзья. Последние три года с тобой было весело. Думаю... думаю, может, именно этим нам и суждено было быть... друзьями.

Сказав это, я затаиваю дыхание, наблюдая за выражением его лица.

Мы оба останавливаемся одновременно. После долгой паузы его голубые глаза находят мои. Он вздыхает и слегка качает головой.

— Я понимаю, Сам. Может, ты права. Может, друзья — всё, чем нам и суждено было быть. Но ты мне небезразлична. Очень. Надеюсь, этот остров тебя исцеляет.

Облегчение заливает меня, как солёная вода открытую рану. Я наконец позволяю слезам пролиться по щекам и с силой обнимаю его. Он держит моё дрожащее тело.

Мой голос дрожит.

— Да. Я исцеляюсь здесь. Правда исцеляюсь. 

Глава 12

Дейтон

Я мудак. Мне просто не стоит разговаривать с Саммер, если нет крайней необходимости. То, что я сказал ей вчера, было ни к чему. Даже не знаю, зачем я это сделал. Она загоняет меня в ситуации, в которых я не хочу быть. Рядом с ней я не могу ясно мыслить. То, что я сделал, глядя на её фотографии, заставляет меня чувствовать себя монстром. А теперь я вымещаю на ней злость из-за своей одержимости ею.

Я просто хочу, чтобы она уже рассталась с этим идиотом.

«Зачем? Это ни черта не изменит для нас. Она всегда будет под запретом».

Я бы никогда не разочаровал отца, попытавшись что-то начать с Саммер, особенно теперь, когда его и Клары больше нет. Не говоря уже о том, что Саммер презирает меня и едва терпит.

Я вызвал «Убер» и уехал из студии через несколько минут после того, как она вылетела оттуда и пошла гулять с Акселем по пляжу. Прошлой ночью я почти не спал в своём номере в «Гранд Палм». Наш горячий разговор крутится в голове на повторе уже почти сутки.

Сейчас я стою на пляже рядом с Алани, женой моего приятеля Рида. Она держит их маленькую дочь и смотрит, как их сын Коа строит замки из песка.

Они приехали сюда, потому что владеют сетью фудтраков с кофе и «Маргаритами» на пляжах по всей Америке. Когда они впервые встретились, он открыл конкурирующий бизнес и начал продавать «Маргариты» напротив её кофейной тележки на пляже на Гавайях. Он украл её сердце, а теперь они вместе владеют этими поп-апами.

— Рид написал, что ему нужно, чтобы я переписала некоторые пункты меню на доске. Ты не мог бы подержать Луну буквально секундочку?

Алани поворачивается ко мне и протягивает спящую на руках малышку.

Я замираю. Я ни разу в жизни не держал младенца. Переминаюсь с ноги на ногу.

Она замечает нерешительность на моём лице и смеётся.

— Она не кусается. И очень крепко спит.

Я осторожно протягиваю руки, и она кладёт малышку прямо в них. Я не шевелю ни единым мускулом, пока крошечная девочка немного ёрзает, устраивается удобнее и снова замирает.

Алани берёт Коа за руку.

— Мы сейчас вернёмся. Если она проснётся, просто дай ей соску из сумки с подгузниками!

Она неторопливо пробирается через толпу к фудтракам, ведя Коа за собой.

Я осторожно покачиваю малышку из стороны в сторону, как видел в фильмах. Она пускает слюни мне на руку. Пока спит, я справлюсь с этим... надеюсь.

— Дейтон?

Я поворачиваюсь на голос и вижу девушку, с которой учился в школе, Аурелию. Рядом с ней стоит её муж Уилл и улыбается мне. За спиной у него чехол с гитарой.

— Чёрт, Дейтон, я и не знал! Поздравляю, мужик.

Он хлопает меня по плечу.

Аурелия улыбается.

— Кто счастливая мама? Я немного обижена, что нас не пригласили на свадьбу.

Мои брови поднимаются.

— Я не женат. Это не мой ребёнок. Она дочь моего приятеля, который управляет фургоном с «Маргаритами» вон там.

Они оба понимающе кивают, а потом обмениваются многозначительными взглядами.

— Так больше похоже на правду, — говорит Уилл. — Никогда не думал, что ты забудешь сам знаешь кого.

Он ухмыляется.

Аурелия закатывает глаза.

— Ты просто приехал в город на фестиваль «Маргариты»?

Луна начинает шевелиться у меня на руках. Я опускаю взгляд и вижу, как её маленькие губы складываются так, будто она ищет бутылочку.

— А, вроде того, наверное.

Я оглядываюсь в поисках сумки с подгузниками.

Вижу розовый рюкзак на песке, молния наполовину открыта, внутри — детские бутылочки. Я наклоняюсь и начинаю искать соску, пытаясь удерживать Луну в том же положении, чтобы она не проснулась. Наконец нахожу её и снова выпрямляюсь перед Уиллом и Аурелией. Пытаюсь дать ёрзающей Луне соску, и она тут же втягивает её в рот и снова успокаивается.

— Простите. Да, я здесь всего на несколько дней.

Я снова поднимаю взгляд на них, но на этот раз встречаюсь с бледно-зелёными глазами Саммер.

Она смотрит на меня, широко распахнув глаза, переводя взгляд с моего лица вниз, по обнажённой груди, к спящей малышке у меня на руках. На мне плавательные шорты и синяя рубашка с цветочным узором, которая уже была расстёгнута, когда Алани вручила мне ребёнка.

Рот Саммер приоткрывается, словно она не может поверить в то, что видит. Я вопросительно приподнимаю бровь, когда её взгляд снова скользит по мне, а она облизывает губы.

— Эм, привет, Саммер, — говорит Аурелия.

Саммер вздрагивает, будто просыпается ото сна, и поворачивается на голос.

— Аурелия! Уилл! О, боже, я вас не заметила. Как вы?

Она практически визжит.

— Всё хорошо. Уилл сегодня выступает.

Саммер кивает.

— Конечно, конечно. Как здорово! Во сколько ты выходишь?

Её голос звучит выше обычного.

— Нам вообще-то уже пора идти туда. Но мы бы с радостью встретились с вами двумя, пока вы в городе. Я напишу тебе, Дейтон.

Уилл поднимает руку, и они с Аурелией разворачиваются, чтобы уйти.

После их ухода я смотрю на Саммер. На ней неоново-зелёный треугольный верх от бикини с такими же плавками и сетчатая накидка, завязанная на бёдрах. Длинные волосы заплетены в косу через плечо.

«Идеально».

«Стоп. Не сейчас. Она, скорее всего, всё ещё злится на тебя».

Луна снова шевелится у меня на руках. Я начинаю покачиваться из стороны в сторону так, как видел у родителей, когда ребёнок начинает просыпаться после дневного сна. Она перестаёт двигаться и выплёвывает соску на землю. Саммер наклоняется, чтобы поднять её. Та вся в песке. Она кладёт её на полотенце рядом с сумкой для подгузников.

— Чей это ребёнок? — спрашивает она.

— Моего приятеля Рида. Он управляет фургоном с «Маргаритами».

Она накручивает золотистые кончики волос на палец.

— И он попросил тебя посидеть с ребёнком?

— Не будь такой удивлённой. Дети меня любят.

— Потому что они ещё слишком маленькие, чтобы понимать лучше, — бормочет она.

Её взгляд снова скользит по мне. Я вижу, как у неё в голове крутятся мысли, будто она умирает от желания что-то сказать. Она моргает, смотрит вниз на песок, потом снова на Луну.

Часть меня чувствует, что мне нужно извиниться за то, что я сказал в студии про неё и Акселя. Я даже не представляю, с чего начать извинения перед Саммер.

«Если уж тебе хочется извиняться, то вообще-то надо бы за то, что ты сделал с её фотографиями».

«То, что я сделал с этими фотографиями, я унесу с собой в могилу».

Позади неё подходит Саванна вместе с Миа и Джунипер, избавляя меня от необходимости думать, что сказать, чтобы всё исправить. Мы с Саммер учились с ними в одной школе. Они всегда были неразлучны. Саванна тихо присвистывает, увидев ребёнка.

— Ого, чей это малыш?

Она хватает Саммер за руку и бросает на неё взгляд, который я не могу истолковать.

Миа и Джунипер хихикают, перешёптываясь.

— Что такого странного в том, что я держу ребёнка? Она спит.

Саванна машет рукой и улыбается.

— Нет-нет, дело не в этом. Просто... тебе идёт. Думаю, тебе подходит. Не могу поверить, что тебя ещё не окружили женщины.