Испорчу тебя, девочка (СИ) - Вильде Арина

Но сжимаю зубы и давлю в себе это безумие. Мне доехать до отеля. Закрыть дверь за нами и уже тогда исследовать каждый миллиметр её тела. Медленно. Жадно. До последнего вздоха.

Я чувствую, как кровь шумит в ушах, как живот сводит от нетерпения. Она сидит совсем рядом, а мне кажется, что между нами пропасть. И эта пропасть с каждой секундой рвёт меня на части. Десять минут до отеля. Но я знаю — это будут самые длинные десять минут в моей жизни.

По дороге она улыбалась — редко, коротко, будто прятала что-то внутри. Я видел её смущение, чувствовал, как она старается держаться спокойно, хотя сама горела так же, как я. Слова ей были не нужны. Достаточно было молчания, переполненного предвкушением.

В лобби отеля почти никого нет. Её шаги рядом со мной — лёгкие, торопливые. Я уловил, как она невольно прижалась ближе, и от этого по телу прошёл жар.

Мы заходим в лифт, двери закрываются, и я уже не могу больше сдерживаться. Подхватываю её за талию, прижимаю к себе и наклоняюсь к её губам. Поцелуй жадный, горячий.

— Назар… здесь же камеры, — её голос дрожит, губы касаются моих.

Я усмехаюсь, не отрываясь от неё: — Уверен, охрана здесь видела и не такое.

Она краснеет, но уже не отстраняется. Наоборот, цепляется за меня сильнее. Лифт поднимается слишком медленно. Я готов разбить эти чёртовы двери, лишь бы побыстрее оказаться с ней наедине.

Наконец — третий этаж. Мы идём по коридору, её дыхание учащается, мои шаги становятся тяжелее. Достаю из кармана карту и подношу её к замку.

Щелчок. Дверь открывается. Я пропускаю Раю внутрь и, не давая ни секунды опомниться, снова накрываю её губы поцелуем. На этот раз — ещё глубже, ещё горячее. Мои пальцы скользят к её куртке, медленно расстёгивают молнию, стягивают с плеч. Потом свитер летит на пол.

Я не спешу. Раздеваю её медленно, смакуя каждое движение, каждый вздох. И всё это — не разрывая поцелуя.

Царица дрожит в моих руках, и в этот момент я понимаю насколько сильно влип.

— Боже… Назар… — её голос для меня как мёд, и это сводит меня с ума ещё больше.

Её пальцы торопливо расстёгивают мои пуговицы, скользят по груди, оставляя за собой огонь. Она сама срывает с меня рубашку, будто боится, что я исчезну, если замешкается хоть на секунду.

Мы падаем на кровать, я прижимаю её к белым простыням. Мои руки жадно обхватывают её бёдра, поднимаются выше, задевают край тонкого кружева. Её дыхание сбито, глаза блестят в полумраке. Я зарываюсь лицом в её шею, шепчу осипшим голосом, чувствуя, как теряю контроль: — Ты сводишь меня с ума, Царица… Только о тебе и мог думать все эти дни.

Она тянется ко мне, переплетает руки за моей шеей, и в её взгляде — та же жадность, что рвёт меня изнутри. В этот момент я знаю точно: мне мало будет ночи, мало будет двух дней. Я хочу её всегда. Вот только Витек моих чувств, боюсь, не поймет. Мне стоит как можно быстрее поговорить с ним, иначе быть беде.

*** Прошло часа два. Сексуальный голод немного притупился, но стоило мне снова взглянуть на неё — расслабленную, раскинувшуюся на белых простынях, голую и довольную — внутри поднималась новая волна желания.

Царица лежала на боку, её волосы рассыпались по подушке, а кожа ещё хранила отпечатки моих поцелуев. На её губах блуждала лёгкая улыбка, глаза сияли. Я никогда не видел её такой — спокойной, умиротворённой и в то же время такой безумно соблазнительной.

В дверь постучали, и я нехотя поднялся, одев халат. Принесли ужин. Поднос с фруктами, салат, круассаны и бутылкой вина.

Я начал открывать бутылку, но всё время ловил себя на том, что не могу оторвать взгляд от неё. Вся эта еда могла подождать. Даже вино. Потому что главное блюдо этой ночи — она.

Каждое её движение как искушение. Я чувствовал, что даже насытившись, всё равно буду хотеть её снова.

Я налил вино в бокалы, протянул один ей. Наши пальцы соприкоснулись, и я ощутил, как по коже снова прошёл разряд.

— Ты понимаешь, что с тобой я совсем теряю голову? — сказал я тихо, глядя прямо в её глаза.

Она сделала глоток и улыбнулась так, что у меня внутри всё перевернулось.

— Кислое, — говорит она, и я смеюсь.

— Это хорошее вино, царица.

— Часто так ужинаешь в отелях?

Я усмехаюсь.

— Это мой первый раз.

Она краснеет и отводит взгляд, но улыбается. Мне нравится её смущение. Нравится, как она прикусывает губу, когда стесняется.

— Съешь это, — протягиваю ей виноградинку.

— Сама справлюсь, — она пытается пытается увернуться.

— Открывай рот, — настаиваю, и в моём голосе появляется привычная властность.

Рая закатывает глаза, но послушно открывает рот. Я кормлю её, наблюдая, как она жуёт. Потом она тянется ко мне с бокалом вина.

— Теперь ты, — говорит она, и я покорно отпиваю из её рук.

Мы едим, пьём, болтаем о всякой ерунде. Рая рассказывает про университет, я — про работу. Она смеётся над моими шутками, я дразню её за то, что она совсем не умеет пить. Всё так просто, так естественно. Будто мы знаем друг друга не несколько недель, а всю жизнь.

Постепенно вино даёт о себе знать — Рая становится более расслабленной, чаще улыбается, её щёки горят ярче обычного.

— Почему ты мне не сказал, что приедешь? — вдруг спрашивает она, откинувшись на подушки. — Я бы подготовилась, хотя бы нормально оделась.

— Тогда это был бы не сюрприз, — отвечаю, убирая поднос в сторону. — К тому же это было спонтанное решение.

— Спонтанное? — она поворачивается ко мне боком, подперев щёку рукой.

— Я не выдержал, — признаюсь честно. — Целый день думал о тебе, потом не смог заснуть. Утром быстро разобрался с важными делами, сел в машину и поехал.

Её взгляд становятся мягче.

— Ты сумасшедший, — шепчет она.

— Из-за тебе, — отвечаю и наклоняюсь, чтобы поцеловать её.

Вдруг вспоминаю.

— У меня есть для тебя кое-что.

Она удивлённо приподнимает брови, наблюдая, как я наклоняюсь к прикроватной тумбочке. Отодвигаю ящик, достаю две небольшие коробочки и протягиваю ей.

Рая садится, скрещивает ноги по-турецки. Смотрит то на коробочки в моих руках, то на меня. В её взгляде любопытство вперемешку с волнением.

— Что это? — спрашивает тихо.

— Открой и узнаешь.

Она берёт первую коробочку, осторожно приподнимает крышку. Внутри на чёрном бархате лежат часы — изящные, с золотистым браслетом.

— Боже мой, — выдыхает она, и глаза её округляются. — Назар...

— Увидел и подумал, что тебе подойдут, — говорю, наблюдая за её реакцией. — Примерь.

Она осторожно достаёт часы, рассматривает их на свету. Качает головой.

— Мне кажется, это слишком дорогой подарок, — говорит она, но голос дрожит от волнения.

— Ты не должна думать о цене, — отвечаю твёрдо. — Примерь.

Она колеблется ещё секунду, потом всё же надевает часы на запястье. Они идеально сидят, будто сделаны специально для неё.

— Красиво, — шепчет Рая, любуясь часами.

— На тебе всё красиво, царица.

Она поднимает глаза на меня, и в них столько благодарности и смущения, что сердце сжимается.

— А вторая коробочка? — спрашивает она тихо.

Я киваю на вторую коробочку в её руках. Рая осторожно открывает её, и её дыхание замирает. Внутри — серьги с маленькими камнями, изящные, словно созданные для неё.

— Назар... — она поднимает на меня взгляд, в глазах растерянность. — Это слишком. Правда, слишком.

— Я сам буду решать, что для тебя слишком, а что нет, — говорю твёрдо, наклоняясь к ней.

Она хочет что-то возразить, но я не даю ей договорить. Тянусь к её губам, целую медленно, нежно. Мои руки скользят к поясу её халата, развязывают узел.

— Назар... — шепчет она в поцелуй.

— Тише, Царица, — отвечаю, и мои пальцы медленно раздвигают края халата.

Её халат мягко распахивается, и я скольжу ладонями по её коже — гладкой, горячей. Царица чуть откидывается назад, волосы рассыпаются по плечам, и в этот момент я теряю остатки контроля.

Она тянется ко мне сама, цепляется пальцами за мою шею, в поцелуе чувствуется жадность, будто ей мало, как и мне.