Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая
Потому что передо мной — не просто выписка. Не просто строчка.
Очень, очень опасная запись со знакомым адресом.
Ахаю.
— Что? — Таир тут же ловит мою реакцию. — Что нашла?
— Н-ничего, — лепечу. — Просто… Просто ещё одна запись. О собственности. Столько офисов и недвижки у фирмы… Странно, вот и всё.
Я сглатываю. Не могу вдохнуть. Смотрю в лист — и вижу… Нашу квартиру. Где я жила с мамой.
В записях о покупке.
Ох.
Боже, мама знала? Мама общалась с отцом? Что вообще происходит?!
Глава 13
У меня перед глазами всё дрожит. Лист бумаги кажется тяжёлым, будто я держу не выписку — кирпич.
Наш адрес.
Я вчитываюсь снова. Буква за буквой. Цифра за цифрой. Не может быть совпадения. Это — наша квартира. Тот самый этаж. Тот самый номер.
Я сглатываю — ком не проходит. Губы пересыхают, пальцы леденеют, а в ушах будто хлопает глухой барабан: бух-бух-бух.
Почему? Как? С какой стати?
Если отец купил её — почему мама об этом молчала? Почему я об этом не знала?
А если не он — тогда какого чёрта она в этих бумагах?!
Я не понимаю. Не понимаю. НИ-ЧЕ-ГО.
Это подсказка? Это ошибка? Это вообще правда? Я хватаю следующую страницу, потом ещё одну — но всё в глазах плывёт.
Документы расплываются, будто намокли. Только вот это не вода. Это у меня слёзы в глазах.
— В чём дело? — голос Таира звучит ближе, тише, но резче.
— Ничего! — почти вскрикиваю и резко хватаю другую папку. — Просто… Путаюсь уже в цифрах. Тут всё одно и то же. Проверю ещё парочку, ладно? Вдруг и правда закономерность какая.
Я уже засыпаю себя бумагами. Папки, страницы, списки, выписки. Всё, лишь бы не смотреть на Таира.
Потому что теперь под ударом оказалась не только я, но и моя мама.
Эта несгибаемая, холодно-прекрасная женщина с идеальной осанкой и вечно недовольным взглядом.
Но я всё равно её люблю. Какой бы строгой и надменной она ни была, она моя мама. Я не могу её подставить.
Я мну бумагу в ладони и, стараясь не задохнуться, поднимаю другую папку.
Таир двигается ещё ближе. Я буквально чувствую, как воздух между нами сгущается.
Уши горят. Затылок щекочет. Сердце как белка на кокаине. Мелкие судороги по рёбрам.
— Что это? — Таир спрашивает, указывая именно на ту выписку!
— Это? А это… — бормочу, запинаясь. — Стандартное распределение. Формы собственности, юридические модели… Конкретно тут — фиксация имущества в рамках договорного распределения активов, ну… Хозяйственная деятельность, да! И, в общем, она сопровождается оформлением юридических прав…
Изо рта вылетает несвязный справочник. Как на репите, что когда-то слышала во время лекции.
Слова лезут без остановки. Бессвязные. Бестолковые. О боже, я как булькающий чайник в суде.
— Вот… Это вообще важно…
— Что ты мне здесь втираешь?
Таир резко хватает меня за плечо. Пальцы вжимают ткань. Я вздрагиваю, ойкаю. Хватка мужчины давит на мышцы.
Ощущение, что вот мужчина точно знает те волшебные кнопочки, чтобы отключить человека.
Потому что под кожей вулканы извергаются, прожигая нервные окончания. Двинуться не могу.
Поэтому Таир меня двигает сам. Рывком ставит на ноги, удерживает. Я запрокидываю голову, нервно сглатываю.
Тело замирает. Таир выдёргивает лист из моих пальцев. Сам вчитывается, пробегая взглядом по листу.
Я перестаю дышать. Блин! Нужно было того нотариуса не отпускать. Быстренько собственное завещание накидать.
Господи. Он сейчас поймёт.
Внутри всё дрожит. Пульс скачет, кровь из тела испаряется. Вены леденеют от паники.
Его пальцы, прожигающие моё плечо, сжимаются сильнее с каждой строчкой.
Сколько там не дышать надо, чтобы в обморок грохнуться?
Я трусливо хочу сбежать от реальности! Пусть на моё бессознательное тело рычит, я как-то переживу.
Таир читает. Спокойно, без единого рыка. Глаза бегают по строчкам, в лице ни намёка на удивление. Ни на подозрение.
Каменное. Как будто это список ингредиентов к борщу, а не документ с, возможно, самым взрывоопасным адресом на этой грёбаной планете.
Я сглатываю, слежу. За тем, как дёргается уголок губ, как ресницы чуть моргнули.
Безразличие, выточенное словно из гранита. И, черт, это пугает ещё сильнее.
Таир вдруг приподнимает бровь и усмехается:
— Ну и мусор.
Я на миг даже не понимаю, что произошло. А потом облегчение падает сверху, как душ ледяной.
Меня чуть не трясёт от радости. Он не понял. Он правда не понял.
О Господи.
— Все вон! — рявкает он вдруг, даже не глядя на охрану.
Голоса сзади стихли. Тяжёлый быстрый топот. Скрип двери. Тишина.
Я оборачиваюсь. Они ушли. Мгновенно. Вау, вот это тренировка. Он точно их гоняет!
Но после я понимаю, что в помещении снова только мы вдвоём. И тысяча папок.
И наэлектризованное напряжение, которое бьёт по нервам.
Я замираю. Воздух тяжёлый, будто собрался в груди и не выходит. Жар поднимается к щекам. Спина подёргивается мурашками.
Таир сминает лист, медленно, с хрустом, будто ломает кости. Бумага плюхается на пол, и воздух словно дрожит.
Я ловлю каждое его движение, как на прицеле. А он — каменный. Ни эмоций, ни слов.
Лицо застыло, как у убийцы перед выстрелом. Только глаз дёрнулся. И бровь — медленно поползла вверх.
— Реально… — выдыхает он, голос скрежещет. — Нихуя интересного. Особенно адрес кисы — пиздец какой не интересный.
Моё сердце останавливается. Потом бешено выстреливает в рёбра как снаряд.
Я дёргаюсь, как от удара током, но мужчина сжимает плечо сильнее. Пальцы вонзаются в кожу, и я инстинктивно отступаю.
Ногами упираюсь в огромный деревянный ящик — тупик.
Таир делает шаг вперёд. Нависает. Словно гора. Его рука внезапно с моего плеча. Я резко вдыхаю — будто выныриваю из-под воды.
Радуюсь целую секунду…
Но напрасно.
Пальцы уже на моей шее. Он тянет меня к себе, обхватывая кожу под подбородком. Хватка — безапелляционная. Железная.
Горло перехватывает. Я чувствую, как бешено бьётся пульс — прямо под его пальцами.
— В игры со мной решила играть, Валентина? — цедит. — Учти, я играю без правил. Жёстко. Так, чтобы запомнилось. Хочешь проверить?
Пальцы Таира обводят мою шею со всех сторон. Ощущаются цепью. Мужчина давит не сильно, но властно. Устойчиво.
Так, что одного его жеста достаточно, чтобы я поняла: выхода нет.
Я дрожу. Спина покрывается холодным потом. Во рту становится сухо, язык едва шевелится.
Каждый дюйм тела сознаёт, что Таир властен надо мной прямо сейчас. Полностью.
— Какой адрес? Мой? — охаю притвор. — Правда? Ой, не увидела. Как интересно! Знаешь, у меня вообще зрение плохое. Очень. Я однажды пакет перепутала с кошкой. Три дня кормила. Смешно, да?
Только что-то Таиру не особо смешно. Губы в прямую линию, челюсть сжата.
Ясно.
Таир не любит шутки. Эх, скучно нам будет.
— Как же у тебя с соображалкой херово.
Цедит Таир, его лицо искажается злостью ещё сильнее. Таир смотрит так, будто сейчас хрустнет не только его терпение, но и моя шея.
Я дёргаюсь, бьюсь ногами о ящик. Больно. Деревяшка впивается в кожу, ноги подгибаются, и я заваливаюсь на край ящика.
С глухим шлепком приземляюсь попой прямо на груду папок. Что-то хрустит, а папки расползаются в стороны.
Я оказываюсь сидящей на ящике. А Таир всё так же стоит надо мной. Нависает.
Кажется ещё больше. Шире. Плотнее. И всё во мне трепещет от этого. От его близости. От того, как он смотрит.
Горячие пальцы скользят по моей шее. Медленно. Будто разминает жертву перед тем, как сделать укус.
Он обхватывает мой подбородок. Поднимает моё лицо к себе. Я не дышу.
Таир наклоняется. Давит бедром. Мощно, уверенно. Раздвигает мои ноги, втискивается между ними.
Его тело плотно прижимается. Я будто парализована. Только сердце бьётся так, что взрывы вибрируют в ушах.
