Порочный препод. Напролом (СИ) - Матвеева Инна
— Посмотри на меня, — непривычно мягко добавляет Андрей Романович.
Чёрт, и вот почему сердце так заходится? Успокоиться невозможно. Невыполнимая какая-то задача, а ведь надо.
Невероятным усилием воли всё-таки заставляю себя посмотреть на Андрея Романовича. И даже как-то выдерживаю просто полыхающий ответный взгляд. А это уж вообще непосильная задачка, ведь в глазах препода слишком ясно всё читается. Эта буря буквально захлёстывает в себя, погружает с головой. И тепло, и надежда, и осторожность, и восхищение, и... Желание. Да, самое настоящее. Даже я, неопытная девушка, это понимаю. Андрей Романович смотрит на меня с неподдельным мужским интересом, который, ко всему прочему, содержит в себе такую глубину, которую и представить боюсь.
...А боюсь ли? Его взгляд притягивает, причём неожиданно придаёт уверенность, а не тревогу, как обычно.
Я тут по делу. Но мысль, что для этого разговора лучше увести Андрея Романовича подальше от вот-вот покажущихся типов, больше не пугает меня. Наоборот — странно будоражит. Мне вдруг хочется подразнить препода. Мне неожиданно нравится то, как он сейчас смотрит. Как ошеломлён.
— Как ты тут оказалась? — чуть взволнованно спрашивает Андрей Романович.
Не знаю, что он увидел в моём взгляде, но это явно выбило его из колеи. Не удивлюсь, если привычно наглый препод сейчас не дышит в ожидании моего ответа.
И, чёрт возьми, мне это нравится. Неплохая такая реабилитация за «отработку», которую он мне недавно устроил.
— Сидела с компанией за тем столиком, — как ни в чём ни бывало отвечаю, быстро обернувшись на оставленную мной компанию. — Родители Аси... У них какой-то контракт с теми людьми, ну они и решают его в неформальной обстановке. Я увидела вас и решила подойти, когда ваши компаньоны ушли.
Андрей Романович задумчиво смотрит мне в глаза на последней фразе. Неожиданно, я понимаю. Небось думал, что я его сторониться теперь буду вне лекций и семинаров.
Не удивлюсь, если некий договор у Андрея Романовича уже безнадёжно вылетел из головы.
— Знакомая ситуация, да? — вкрадчиво спрашиваю и чуть подаюсь вперёд, к нему.
Не узнаю себя совсем. Не понимаю, откуда набралась такой смелости, платье придаёт? Я ведь красноречиво намекаю Андрею Романовичу на нашу первую встречу, когда он так же заметил меня и решил подойти, когда останусь одна. А ведь первым воспоминанием, которое приходит в голову обоим по той ситуации, становится именно наш поцелуй. Уверена на все сто.
— Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — с мягкой улыбкой говорит Андрей Романович, только вот смотрит серьёзно. Ответа ждёт. Не верит до конца, что всё происходит в реальности.
А жар всё-таки разливается по крови от этих его улыбки и взгляда. Ну уж нет, ещё не хватало смущаться и краснеть. Сегодня я играю ведущую роль. Помогу ему, попутно отыграюсь за всю ту неловкость, которую испытала в «отработке», и всё на этом.
— Вы пессимист? — небрежно спрашиваю, цепляясь за его слова.
— Реалист, — машинально отвечает он, видимо, не до конца придя в себя. Но, помедлив, вдруг добавляет, причём иначе, многозначительно так, проникновенно, что у меня сердце невольно ёкает. — Но всегда готов к чудесам.
Я стараюсь не обращать внимания на табун мурашек, бегающих по телу после такого неоднозначного заявления Андрея Романовича. Он может смотреть как угодно и что угодно говорить, я не поддамся. Я контролирую ситуацию. По-другому и быть не может.
— Тогда идём со мной, — перехожу к главному, не разрывая зрительного контакта.
Сомневаюсь, что Андрей Романович вот так просто уйдёт со мной, учитывая, что его так называемые компаньоны так и не показались. Но если вдруг да — обломаю его мгновенно, просто включив ту запись. Ничего кроме!..
А то явно размечтался.
— Куда угодно, — довольно, с предвкушением, вкрадчиво, но в то же время серьёзно заявляет Андрей Романович.
С этими словами он быстро набирает кому-то сообщение. Видимо, тем самым людям, что строят против него планы. Предупреждает, что может задержаться, значит.
Боже... Кажется, я влипла. Наверное, даже не ожидала, что Андрей Романович вот так просто всё бросит и пойдёт со мной. Может, поэтому такой смелой была?..
Но отступать уже поздно. Я иду, почти ничего не соображая. Даже не знаю, кто из нас куда кого ведёт.
Мы оказываемся на заднем дворике ресторана. Тут почти никого. Осень тёплая — мне совсем не холодно. Особенно, когда Андрей Романович неожиданно притягивает меня к себе и накрывает мои губы своими. Вот так сразу, жадно и неумолимо. Я даже опомниться не успеваю, не то что сказать что-то.
Глава 11. Веста
Глава 11. Веста
Глава 11. Веста
Не знаю, что на меня находит. Андрей Романович действует слишком горячо, слишком головокружительно. Так настойчиво, что не откликнуться на эту жажду невозможно. Я поддаюсь моменту. Наши языки сплетаются, его — нетерпеливый и страстный, мой — взволнованный и робкий. Надо оттолкнуть наглого препода, отстраниться и осадить любым способом, но вместо этого я начинаю медленно водить пальцами по его груди и плечам, вызывая на собственной коже мурашки. Это так будоражит — прикасаться к нему... Не знаю почему, ничего не понимаю. И сейчас не хочу ничего понимать, только внимать его поцелую, ясно дающему понять, насколько я нужна. Прочувствовать это, ответить, как могу.
Андрей Романович чутко улавливает мой настрой. Прижимает меня теснее к себе, переходит с поцелуями на открытые участки плеч и шею, обдаёт мне ухо горячим шёпотом:
— Моя... Такая страстная...
В любое другое время подобные словечки меня возмутили бы, ну или вызвали недоумение. Но сейчас почему-то аж горячо внизу живота от того, как он это говорит. Я чуть не пьянею. Неожиданно хочется действительно ощутить, каково это — быть его. И «комплимент» меня не смущает, скорее наоборот, раззадоривает что-то внутри, заставляет быть смелее.
Я всё равно пожалею обо всём, что тут происходит. Что мне теперь терять?
Вжимаюсь пальцами в плечи Андрея Романовича, притягивая его крепче. Подставляюсь под его ласки, сама пробираюсь ему под пиджак, изучая рельефность мышц. Ну надо же... Даже не думала, что это может быть так приятно — касаться, гладить, сжимать, чувствовать тело мужчины.
А ещё... Андрей Романович возбуждён, я слишком хорошо чувствую это, но почему-то не боюсь. Наоборот, теснее прижимаюсь, желая каждой клеточкой ощутить его твёрдый и, судя по всему, внушительных размеров член. Чуть ли не трусь об него...
Ну всё. Кажется, я окончательно схожу с ума. А ведь выпила всего бокал вина... Но даже это осознание сейчас не беспокоит. Оно раздаётся где-то слабыми отголосками подсознания, которые я отбрасываю быстро и легко.
Сейчас я не чувствую себя Вестой Ласточкиной, скромной студенткой первого курса, только недавно приехавшей в Москву. Этот образ, платье, совершенно нереальный вечер сделали меня совсем другой — пусть завтра всё и вернётся на круги своя.
Сердце колотится так безумно, что не чувствую асфальт под каблуками. Да и не стою уже, наверное. Меня держит Андрей Романович, а я чуть ли не ногами его обвиваю. И при этом он умудряется гладить меня по телу, сжимать, жадно водить ладонями и пальцами.
Жаркие губы и язык препода касаются пульсирующей венки на шее, и я невольно прогибаюсь. Разве что не стону. Даже не думала, что такое простое действие может быть настолько приятным.
Но тут лёгкий ветерок слегка обдувает кожу — Андрей Романович приспускает мне платье и обхватывает грудь. Хорошо, что пока через лифчик, но это действие отрезвляет. Мгновенно.
Да, мурашки ещё бегут по телу, слабость и тепло никуда не отступили, но разум уже вступает в силу. И отступать не собирается. Я напрягаюсь всем телом, но отчего-то ещё не решаюсь оттолкнуть наглого препода. Как и ни на что другое не решаюсь. Кажется, я вообще не шевелюсь и не факт, что дышу.
— Тише, Веста, не волнуйся, — мягко шепчет Андрей Романович, медленно поглаживая мне грудь и параллельно целуя в шею, пробираясь губами вверх по скулам, щекам... К губам. — Всё хорошо. Расслабься, доверься мне. Я не собираюсь на тебя набрасываться.
