Дочь друга. Порочная связь (СИ) - Кир Хелен
Узко. Тесно.
Алиса поднимает голову, впивается в плечи ногтями. В глазах мелькает тревога и страх. Понимаю, но ничего не поделать. Все через это проходят. Я не герой твоего романа. Будет больно!
Проникаю глубже, останавливаясь только перед преградой. Даю ей вдохнуть, а потом полностью рывком погружаюсь. Теснота обхватывает и давит, зажимает сильно. В голову бьет дурман, и я не знаю, что со мной, но, чтобы сгладить боль, еще раз целую Алису. Только теперь прикасаюсь нежнее. Слизываю стоны, с диким затаенным восторгом принимаю. Она обвивает за шею и прижимается крепче.
Все. Хватит.
Снимаю хомут и блокирую кисти своими без возможности трогать меня.
— Не жалуйся теперь.
Предупреждаю и сходу начинаю забирать сокрушимое удовольствие.
К черту нежность, на хрен боль и все такое. Хотела, возьми. Я предупреждал. Забудь. Забудь. Забудь же!!!
Трахаю ее по-взрослому. Оставляю раны на теле. Пусть ненавидит, пусть тошнить будет от меня. Забудь. Забудь.
— Глеб! — обхватывает ногами и льнет сильнее. — Я не могу… Еще… Еще… Тише… Господи!
Бросаю блок и наваливаюсь всем телом. Последний раз позволяю себе гладить и обнимать. Целую, двигаюсь слабее, снова целую. Грудь, талия, бедра. Все трогаю. Подсовываю руки и приподнимаю за задницу. Выгибается, сильнее раскрывается и стонет. Сжимается, бьется, кричит.
Забудь меня! Забудь. Пожалей нас, малышка. Никогда не быть тому, о чем мечтаешь.
17
— Пойдем, Алис, — Саша тянет меня в центр площадки. — Ты такая красивая. Я песню заказал специально для тебя.
Одергиваю узкое платье. Вишневый футляр слишком тесен. Положение едва спасает разрез до бедра. Саша восхищенно смотрит на меня, я же вынужденно улыбаюсь. Вкладываю ладонь в горячую руку и иду.
Проходим в центр площадки. Родители смотрят на нас, гордо переглядываются. Слышу, как говорят, что мы прекрасная пара. Что ж, наверное, это так. Саша звезда универа, мечта всех девчонок и молодых преподавательниц. А счастье выпало мне. М-да…
Руки Демидова прожигают талию. Слишком крепко он держит. Склоняется ниже, трется щекой о мою, шепчет, прижимаясь губами к мочке.
— Поедем сегодня со мной? Хочу тебе кое-что показать.
— Вот как?
— Да. Тебе понравится, малыш.
Слова камнем ложатся на сердце. Так меня называл только Авдеев. Точнее, только у него оно получалось с определенной интонацией, от которой хотелось все бросить и побежать за ним на край света. А теперь Глеба нет рядом. Как и обещала, держусь от него подальше. В редкие дни, когда он встречается с моим отцом, изобретаю разные предлоги, чтобы убежать из дома.
Если приближусь, то клятве быть нарушенной. Мне срочно нужно дополнительное лекарство. Перестать мечтать об Авдееве почти невозможно. Но я стараюсь.
Из фирмы ушла без лишних дерганий. Спокойно собрала вещи и под торжествующий взгляд Лейлы спокойно удалилась. Ребята из соседнего отдела очень сильно поддержали, я им благодарна. Хорошие искренние люди. А вот Глеба в офисе не было. Очередное совещание не дало нам увидеться в последний раз. Так даже лучше.
Не знаю, что Авдеев сказал папе, но он воспринял все максимально спокойно. Теперь я тружусь у него, что служит бесконечным стебом у Ольки. Но она не со зла. Не одной же ей с родственниками мучиться.
— Скажешь?
Спрашиваю для поддержки разговора. Очень стараюсь переключиться на Сашу. Даже думаю всерьез улучшить отношения со своей стороны. Может тогда прекратит сниться Авдеев. Клин клином так сказать.
Да боже! Я сама хотела. И не жалею. Да, маньячка, да, дура! Но мне плевать на чье-то осуждение. Подавитесь им и оставьте при себе.
Я сильная. Заставлю себя перебороть любовную гангрену. Нам никогда не быть вместе, понимаю это и через не могу принимаю.
Че-е-р-т… Как же….
— А как же сюрприз? — широко улыбается Саша. — Ладно, расколюсь немного. Только ты и я. Продолжение вечера, Алис. Поедешь? — вдруг его срубает волнение, которое тщательно маскирует.
Вот он мой шанс на спасение.
Бери его и пользуй по назначению. А что? Пара бокалов вина и вперед. Станет же легче потом, наверное. Должно пройти, должно же. Должно?!
Сашка крепче обнимает и прихватывает зубами сережку, не стесняясь никого. Натужно хохочу, мягко выбираюсь из плена. Со стороны мы смотримся как влюбленная парочка, но все не так. Сашку всегда держала на расстоянии. Он осаждал меня, как крепость. Но никогда его не хотела. Да, целовались, просто… Пф-ф-ф…
Я сволочь! Эгоистично использую парня, выхода-то нет. Обещала Глебу. Я обещала.
— Поеду, Саш.
Его лицо озаряет открытая улыбка. Он подхватывает и кружит. Поджимаю ноги, потому что боюсь задеть народ. Тут такие шишки собрались, будто это не день рождения парня, а светский прием. Гости все прибывают и прибывают. Мне кажется, даже фотографов-папарацци видела.
После танца, Сашу уводят родители, чтобы представить его какому-то очередному боссу, а ко мне подбегает раскрасневшаяся Олька.
— Я с таким парнем познакомилась, — возбужденно шепчет. — Он просто вау! Алиска-а-а, — обмахивается она. — Он такой! Он тако-о-й!!!! Я вся дрожу. Меня колошматит и вертит, как взбесившуюся стиралку. А-а-а-а… Он бог! Вон он! Не смотри, — шикает она. — Нет! Осторожно смотри. Да не так! Че вылупилась, как не знаю…
— Так смотреть или нет?
— Незаметно как-то надо.
— Ладно.
Изредка бросаю взгляды на обоже Оли. Ничего так, приятный парень. Подруга готова чувств лишиться. На месте устоять не может, топчется и глупо улыбается.
— Нормальный.
— Нормальный? — возмущается она. — Да он офигенный. Сын депутата Ильина. Кстати, приличный. Не мажористый мудак. Что-то не пойму… Там рядом… Слушай, пошли Сашку поищем.
Каждый человек всегда предчувствует нехорошее, что непременно по разным обстоятельствам должно случиться. Каждый ощущает холодок, бегущий по ногам. Легкая трепотня Оли перестает быть невесомой ровно за секунду до слов «там рядом».
К постоянной трясучке адаптировалась. Отношусь уже нормально. Хуже, что прибавилось растрескивание сердечной мышцы. Мучительное новшество стало неизбежным союзником. Вот и теперь она начинает биться через раз. Я знаю, кто там. Говорить его имя не нужно.
Ощущать присутствие Глеба стало привычным. Ненормальная реакция тела провоцирует химозные реакции, что заставляют прогнозировать его появление. Довлеющая аура, страшная мощь и ледяное безразличие стегают розгами по спине и ногам.
Это он.
— Улыбайся! — шипит Олька, которая знает о моей привязанности. Хотя и не говорила в открытую, но она же не дурочка. При нелепой бесшабашности и трескучей говорливости, при дурацкой несерьезности она глубокий понимающий человек. Я ее очень люблю. — Быстро растянула губешки свои. Бего-ом! Ха-ха-ха! Да ты что? Саша так и сказал тебе? Аха-х!
Подхватить ее игру не в силах. Стою с абсолютно прямой спиной, покачивая головой в такт словам незатыкающейся Оли.
Пусть он пройдет мимо. Пусть. Отчаянно не хочу сталкиваться.
— Здравствуйте, Глеб Сергеевич, — чинно кивает Оля и мне волей не волей приходится обернуться.
Напяливаю на лицо вежливую улыбку.
Разворот. Лицом к лицу. Глаза в глаза. В клочья!
— Добрый вечер. Вам, Глеб Сергеевич, — наклоняю голову. — И Вам, Наташа. Прекрасно выглядите.
— Ты тоже, деточка, — милостиво кивает Наташа.
Ее превосходство в голосе настолько пафосное, что становится немного смешно. Я, конечно, продолжаю сдерживаться, а вот Оля сдавленно кашляет.
— Прекрасная погода, — подает голос из-за моей спины. — Не правда ли?
— Привет, Алис. Отец далеко?
Хрипловатость Глеба топит меня, но я держусь. Он такой же красивый, даже еще лучше. Ему необыкновенно идет стильная небритость. Как ему удается таким быть? Хотя Глеб не старается, он сам по себе такой. Небрежный, крутой и мощный.
На помощь приходит Саша. Он безусловно узнает Авдеева. Хмурит брови, но в открытую на конфликт не идет. Я же молюсь, чтобы не ляпнул лишнее. Саша протягивает руку Глебу и тот бегло пожимает в ответ.
