На высоте 2 (СИ) - Юлианова Ника

– Ты где шлялся? – спросила, больно ткнув меня в бок. – Чего они от тебя хотели?!

– Кажется, очевидно, что – задержать.

Кира выпучила глаза, как будто такая идея даже не приходила ей в голову. Да блин! Нельзя быть такой наивной!

– Кстати, здесь ловит интернет? – спросил я, утыкаясь в экран телефона. – Надо купить новые билеты и узнать, что с багажом.

– Постой, а зачем им было тебя задерживать?

– Спроси у Перминова, – буркнул я, открывая приложение агрегатора. Кира с ответом не спешила. Не спешила настолько, что мне пришлось поднять на нее взгляд.

– Что смотришь?

– Почему ты так уверен, что это он?

– А что, ко мне просто так до***лись?

– Может, и не просто так. Но с чего ты решил, что этому поспособствовал мой бывший муж? Как будто больше некому.

– На что ты намекаешь?

– Например, на твою спятившую женушку!

– У нее нет таких связей, не дури.

– Это я дурю? О, да господи, Миша… Тут такая коррупция, что никаких связей не надо. Сунул сотку баксов кому угодно – и получите, распишитесь.

Даже если Кира была права, мне ужасно хотелось поспорить. Видя это, она хмыкнула. И я заткнулся, понимая, что этот спор никуда нас не приведет.

– Ладно. Что толку искать виноватых? Мы всё равно уже опоздали, – пробурчал я.

– И это все, что ты хочешь сказать?

– А что еще ты хочешь услышать?

– «Прости. Сорвался» – было бы неплохо.

– Прости. Сорвался, – послушно произнес я, не желая усугублять наметившийся конфликт.

– Бывает. — Кира пожала плечами, но ее взгляд смягчился. – Хочешь кофе?

– Очень хочу.

– Сходишь, купишь? Или посторожишь чемоданы?

– Посторожу. И заодно выясню, куда делся наш багаж. Если улетел – будет нам еще один геморрой.

Так и вышло.

Мы с Кирой сели на скамейке у окна. Она протянула мне стаканчик с кофе.

– М-м-м, можно улететь через Шарджу через… М-м-м, три часа! – оживился я, проверяя расписание.

– Мне подходит. Берем.

Кира полезла в сумку, чтобы достать карту, потому что она оплачивала этот банкет, да. Черт. И как с этим свыкнуться?

– Если нас опять задержат, я клянусь, куплю себе осла и по земле доберусь до Исламабада, – сказал я.

– Бедный осел, – рассмеялась Кира. Я подхватил, и как будто бы отпустило.

– Ну, все. Проверь почту – сейчас должны прийти посадочные.

– Есть, – кивнула Кира. – Слушай, а может, это все неспроста? Может, это намек?

– На что?

– На то, что нам обязательно нужно побывать в Шардже. Искупаться в теплом морюшке, погреть кости на пляже…

– У нас всего два часа на пересадку, – осадил я Кирюхин пыл.

– Ну-у-у, туда же всегда можно вернуться. А поехали в Эмираты отлеживаться, когда все закончится? – оживленно предложила она.

– Некогда мне будет отлеживаться, Кир, – сказал я с тяжелым вздохом.

– И то так. Но было бы хорошо…

Кира перевела взгляд на открывающееся за окном пространство и стихла.

Через пару часов объявили регистрацию на следующий рейс. Мы встали одновременно, будто боялись отстать друг от друга снова.

– Пойдем, пока не передумали, – сказала она.

– Пойдем.

Очередь к контролю была длинной, но двигалась быстро. В этот раз никаких офицеров и вопросов – будто тот первый эпизод случился в другой реальности. Мы без проблем получили посадочные, подхватили оставшийся багаж и прошли рамку. Когда Кира протянула паспорт девушке на регистрации, я заметил, как дрогнули её пальцы. Она тоже нервничала, хоть и старалась не показать. Я коснулся её локтя. Кира повернула голову, встретилась со мной взглядом.

– Помни про осла, – прошептал негромко. Махова широко улыбнулась.

Когда объявили посадку, я с облегчением выдохнул – все же меньше всего мне хотелось проходить этот путь по земле. Этот вариант был хорош разве что в качестве шутки.

Расселись, пристегнулись. Стюардесса стала вещать о правилах безопасности, Кира уткнулась в телефон, а я залип на ее лице и потому заметил, как оно будто бы исказилось. Зачем-то перехватил ее руку и повернул к себе экран ее айфона, с которого на меня смотрела симпатичная малышка в кружевах. Я вопросительно вздернул бровь. Кира сказала:

– Не спрашивай.

И закусила кривящиеся губы.

– И все же, что это было? Это кто?

Она помолчала, но все же ответила:

– Дочь Перминова…

– Какого черта, Кир? Зачем? Ты мазохистка? – завелся я, искренне не догоняя, на кой ей это надо!

– Нет. Я просто хотела понять…

– Понять что? – процедил я, с трудом контролируя собственный голос.

– Если ты прав, и это Олег нам вставляет палки в колеса… Я хотела понять, зачем ему это. Чего ему не хватает? У него же все есть. Все, что я ему не могла дать… Она прелестна, ведь правда?

Я стиснул зубы и отвернулся.

– Что ты хочешь, чтобы я ответил?

– Не знаю. Просто версия с Олегом не кажется мне правдоподобной. Скорее всего, нам мешает кто-то другой. Или это действительно случайность.

– Ясно.

– И если что, я не пытаюсь его защитить.

– Да понял я. Понял!

Может, она права. И у нас совсем другой враг.

– Прости, – зачем-то извинилась Кира.

– Все нормально. А по поводу того, что ему не хватает… Знаешь, есть две категории людей – люди, довольные жизнью, и те, кто всегда найдет, где трава зеленее. И, кажется, твой Перминов из тех, кто просто не в состоянии по достоинству оценить то, что имеет.

– Грустно, – шепнула Кира.

– Его проблемы, – отрезал я и отвернулся к иллюминатору. Облака уже легли под крылом плотным, ровным слоем – мы даже не заметили, как взлетели. Кира молчала. Я краем глаза видел, как она то гасила экран, то снова включала, и в этом не было совершенно никакого смысла, потому что еще на земле нас попросили перевести телефон в авиа режим. Может быть, она просто хотела стереть так что-то из памяти. А может, из сердца.

Глава 8

Кира

Исламабад встретил нас удушающей потрескивающей жарой. Пока мы спустились по трапу, с меня сошли семь потов и осели на коже липкой пленкой. Мрачный как туча Гор шёл впереди. Его футболка тоже промокла и прилипла к телу между лопаток.

Я поморщилась. На солнце металлические перила, фюзеляж, хромированные детали сверкали так, что глаза невыносимо резало. Я достала очки, стараясь дышать поверхностно. Как будто это могло спасти от перемешавшихся ароматов авиатоплива и раскаленного асфальта. Но нет. Воздух не шевелился, зависнув над городом. После Катманду все здесь казалось нереальным. Ненастоящими казались и стоящие повсеместно военные. В камуфляже, с автоматами, они смотрели не на нас, а будто бы сквозь. И это производило не самое приятное впечатление.

В Исламабаде всё было под контролем, кроме того, что происходило внутри.

В зале прилёта прохладнее не стало. Кондиционер гудел, но воздух оставался тяжёлым и таким сухим, что невозможно стало игнорировать зуд в носу. Офицер за стойкой долго рассматривал мой паспорт. Я пригладила балахон, скрывающий меня с головы до пяток, потеребила платок, а он все пялился и пялился. Без негатива, но с каким-то… непониманием, что ли? Как на вещь, случайно оказавшуюся не на той полке.

– Экспедиция, – сказала я, когда он спросил о цели визита. Офицер кивнул, поставил штамп, и все опять остановилось, замедлилось, будто в слоу мо… Я залипла, наблюдая за тем, как, постепенно меняя цвет, чернила медленно впитываются в бумагу, и вновь поймала себя на странном ощущении нереальности. Будто со стороны я наблюдала за странной женщиной с уставшими глазами, которая пыталась убедить весь мир, что знает, куда идёт.

– Кира? Чего застыла?

– А? Нет. Я уже иду…

Снаружи нас ждал водитель. Невысокий, в белом, с густыми бровями и табличкой «Gorsky Expedition».

Я ухмыльнулась:

– Примеряешься к названию?

– Да это так… Захотелось похулиганить, – как мне показалось, смущенно ответил Миша.

– А что, мне нравится. Коротко и емко. К тому же твое имя на слуху.