Риск (ЛП) - Тоул Саманта

Все мое тело заливает жар, и клянусь, что на мгновение я почти чувствую воспоминание о его члене внутри меня.

Мои бедра сжимаются. С такой силой, с которой сжимаю бедра, я смогу расколоть орех.

Он оглядывается через плечо и улыбается мне. Эта улыбка почти сбивает меня с ног.

— Доброе утро, — говорит он, опуская лопатку.

Он подходит ко мне и целует в губы.

Я просто стою как идиотка, благодарная за то, что почистила зубы, прежде чем выйти сюда.

— Я приготовил завтрак. Блины, подходит? Они почти готовы. Есть свежие фрукты, сок и твой кофе без кофеина. — Он машет рукой в сторону кухонного стола, где меня ждет еда. — Иди садись, я сейчас принесу. — Он снова целует меня, прежде чем вернуться к плите.

Я подхожу к столу и сажусь. Сев на край стула, я пытаюсь успокоиться и вспомнить все, что я себе наговорила в ванной, подбирая слова, которые скажу ему. Потому что я должна сказать это.

Я не могу позволить ему продолжать целовать меня.

Даже если каждый раз, когда его губы касаются моих, я испытываю невероятное удовольствие.

И то, что он приготовил мне завтрак? Ни один мужчина никогда не готовил мне такой завтрак — и уж тем более после секса.

Кейден подходит с тарелкой, на которой лежат аппетитные блинчики, ставит ее на стол между нами и садится напротив меня.

— Ты их сам сделал? — глупо спрашиваю я.

Конечно, он их сам сделал. Ты же видела, как он готовил последний.

— Да. — Он тихо смеется.

Мои щеки мгновенно краснеют.

— Я имела в виду, ты сам приготовил тесто или купил готовое, в которое только нужно добавить воду?

— Я сам приготовил.

— Ну, они выглядят потрясающе.

— Попробуй, может, они не так хороши, как выглядят.

Я беру верхний блинчик и кладу его на тарелку, стоящую передо мной. Наливаю на него немного кленового сиропа, отрезаю кусочек, кладу в рот и жую.

— Очень вкусно, — стону я.

— Продолжай так стонать, и мы закончим завтрак позже.

Мой клитор пульсирует. Черт возьми. Я думала, после вчерашней ночи все будет нормально. Что мое возбуждение уляжется. Видимо, нет.

Игнорируя свою южную область, я проглатываю блинчик и прочищаю горло.

— Насчет вчерашнего...

— Ты скажешь, что это была ошибка. Что это не может повториться. Что это плохая идея, потому что у нас будут дети. И что я хочу тебя только потому, что ты беременна, а иначе бы не хотел тебя. Я что-то упустил? Или это все? — он даже не прекращает резать блин. Просто выпаливает эти слова, а затем кладет кусок приготовленного теста в рот, жует, глотает, а затем делает глоток апельсинового сока, все это время смотря на меня ожидающим взглядом.

Мой рот открывается. Я несколько раз моргаю. Сжимаю губы. Провожу языком по губам, чтобы увлажнить их.

Затем, когда чувствую, что могу говорить связно, говорю:

— Да, это все.

— Я так и думал. — Он кладет нож и вилку. — Хочешь знать, что я думаю?

— Нет.

Он смотрит на меня без улыбки.

И я неохотно говорю:

— Да.

Он кладет локти на стол и наклоняется вперед, приближаясь ко мне. Часть меня хочет отклониться от него. Другая часть хочет наклониться ближе.

Я просто не могу понять, какая из этих частей сильнее.

— Мы предначертаны. — Он встает, подходит ко мне, наклоняется и целует меня в макушку. — Приятного аппетита. Увидимся позже.

Затем он уходит, исчезая в конце коридора.

Через несколько минут я слышу звонок лифта, сообщающий, что он покидает квартиру.

А я все еще сижу здесь, не шелохнувшись, снова и снова прокручивая в голове его два пронзительных слова.

— Мы предначертаны.

Глава 29

Прошло одиннадцать дней с того несчастного случая, как я теперь его называю.

Мы предначертаны.

И Кейден с того утра ничего не сказал. Конечно, он разговаривал со мной, и мы проводили вечера вместе, как всегда, и ужинали вместе почти каждый раз. Но он не упомянул ни слова о нашей ночи и о своей речи о том, что мы неразлучны. Ладно, это не была речь, но вы понимаете, о чем я. Он ведет себя так, как будто ничего не произошло.

И я знаю, что должна испытывать облегчение. Но я его не испытываю.

Это сводит меня с ума.

Что, очевидно, является моей проблемой.

Но я не знаю, делает ли он это, чтобы свести меня с ума, или просто решил, что это не стоит того. Что я не стою того, и он решил, что нам лучше остаться просто друзьями — и скоро стать родителями.

Я по-прежнему возбуждена сто процентов времени, когда я с ним, и девяносто девять процентов времени, когда не с ним, потому что теперь у меня есть две ночи секса с ним, о которых я могу думать без перерыва.

Мне действительно нужно взять себя в руки.

Я виню в этом гормоны беременности. До беременности я бы никогда не переживала из-за мужчины так сильно.

Я бы немного переживала, потому что, ну да, я же человек. Но я бы не переживала и не анализировала все так, как сейчас. Ничто не мешает мне учиться — никогда. Я всегда умела отключать свои мысли, когда нужно сосредоточиться и учиться, но в последнее время я замечаю, что во время учебы мои мысли уносятся к Кейдену.

Это чертовски раздражает, и я должна это прекратить.

Я просто еще не придумала, как это сделать.

Я слышу звонок лифта, сообщающий, что Кейден вернулся домой. Сегодня вечером он пошел с Зевсом выпить пива. Но, зная Кейдена, он выпил одну бутылку и перешел на содовую. Он не пьет много, потому что, как он говорит, от алкоголя у него болит голова.

Я лежу в своей комнате, на кровати. Моя огромная и супер удобная подушка для беременных, которую я купила на прошлой неделе и без которой теперь не могу жить, зажата между ног, под быстро растущим животом и огромными грудями, а голова удобно лежит на ней, пока я в тысячный раз смотрю фильм «Из 13 в 30» с Бальбоа, который крепко спит у моих ног.

Я перестаю слушать звук телевизора и прислушиваюсь к звукам, издаваемым Кейденом.

Я слышу его в кухне, а потом слышу, как он движется по коридору.

Я ненавижу себя за то, как сильно хочу, чтобы он пришел в мою комнату. Он не был здесь с той ночи, когда мы занимались сексом.

В дверь стучат, и Кейден просовывает голову в щель между дверью и стеной.

Моя киска и мое сердце чуть не вырываются из груди, и бросаются на него. Предательские сучки.

— Привет. — Он улыбается, и, черт, он выглядит так чертовски красиво, что аж больно.

— Привет. — Я заставляю свою улыбку выглядеть искренней. — Хорошо провел вечер?

— Да. Было весело.

Плохо ли, что моя первая мысль «надеюсь, не слишком весело», то есть я надеюсь, что он не встретил никаких женщин? Но он был с моим братом, так что вряд ли он ходил по барам и цеплял женщин, ну, мне хочется так думать. В смысле, конечно, он может это делать. Он же холост.

И может, сегодня он не подцепил никого, но когда-нибудь это произойдет. Когда он встретит женщину и переспит с ней.

Желчь подступает к горлу, а желудок опускается сквозь матрас и каркас кровати прямо на пол.

Его взгляд скользит по телевизору.

— Что смотришь?

— Фильм «Из 13 в 30 лет». Смотрел?

— Нет.

— Хочешь посмотреть со мной? Он только начался, но я могу перемотать назад, если хочешь. — Это действительно звучит так отчаянно? Могла бы просто умолять его остаться и провести со мной время.

Он снова смотрит на экран, а потом на меня. Его долгая пауза заставляет меня умирать от стыда за то, что звучу так чертовски жалко в его присутствии, и от ожидания отказа, которое он, скорее всего, произнесет.

— Конечно. Звучит неплохо. Но не нужно перематывать. Я просто посмотрю с этого места.

Я не могу описать, насколько это радует меня. Это настолько сильное чувство, что мне даже стыдно за себя.

— Хочешь, я принесу тебе что-нибудь, прежде чем сесть? — спрашивает он.