Завтра в это время (ЛП) - Бейли Тесса
Она опустила голову вперед и открыла глаза.
Все звуки словно высосало из комнаты, не оставив после себя ничего. Ну, не совсем ничего, слышался слабый, металлический, непрерывный писк, похожий на то, как у пациента останавливается сердце.
Кто был этот мужчина, стоявший перед ней?
Он был здесь чужим. Он совершенно не вписывался в это место.
Гудели зуммеры, звенела музыка. Люди перекликались друг с другом. Клубился сигаретный дым. Но он не шевелил ни единым мускулом. Всё, кроме него, было размытым. Внезапно второстепенным.
Да, он был привлекателен. В той манере, которая, должно быть, пугает некоторых женщин. Если бы женщина захотела этого мужчину, ей пришлось бы держаться изо всех сил, и всё равно она, вероятно, осталась бы позади, глотая пыль. Нет сомнений, что они пытались бы догнать его, умоляя о прежнем отношении.
Он был темноволосым, с глазами цвета виски, высоким и небритым.
Сильным.
Наблюдательным.
Сейчас он смотрел на Роксану, слегка нахмурив черные брови, словно пытался вспомнить её. Пожалуйста. Не спрашивай меня, не встречались ли мы раньше. Это была бы такая предсказуемая фраза для знакомства, а ей странным образом хотелось, чтобы его характер соответствовал всему остальному его облику.
Почему?
Ей уж точно не нужен был такой пугающий мужчина.
Легкий, беззаботный и максимально далекий от той тьмы, в которой она выросла. Вот к чему она тянулась, к вящему отвращению своей матери, Королевы Теней.
Раздраженная напоминанием о семейном напряжении, оставшемся в России, Роксана с фырканьем скрестила ноги, заметив, как на его щеке дернулся мускул. — Ну? Выдайте что-нибудь стоящее. У меня есть всего пять минут, прежде чем я устрою здесь разгром.
Уголок его рта дернулся, и по какой-то причине эта крошечная реакция показалась монументальной победой. — Ты планируешь устраивать разгром в одной туфле, Золушка?
Он поднял одну из её золотых металлических туфель, и она нахмурилась.
— Где это я её обронила?
— Возле покерных столов, где я сидел. — Перевернув туфлю в руке, мужчина мазнул взглядом по пятицентовому автомату, а затем снова уставился на неё своим жестким взглядом. — Играешь в автоматы? Я бы дал тебе статус девушки, предпочитающей рулетку.
Она фыркнула. — Я ни во что не играю. Я не отдам этим хорькам свои деньги.
— Умно.
— Da. — Она поджала губы. — К тому же у меня и так очень мало денег.
Еще одно из тех упоительных подергиваний его губ. — Как бы то ни было, думаю, ты, вероятно, нашла бы способ их удвоить. — Он словно вырвался из транса, беззвучно и без тени юмора рассмеявшись себе под нос. — Ты проделала долгий путь, чтобы отказаться от главного аттракциона Вегаса. Если ты здесь не ради азартных игр, то зачем приехала?
— Девичник моей лучшей подруги.
Он огляделся и приподнял бровь, словно спрашивая: «И где же они?».
— Скоро я снова с ними встречусь. — Из-за того, что она сидела гораздо ниже, в то время как он стоял, расставив мощные ноги, его внушительный рост и безжалостное телосложение заставляли её чувствовать себя женственной, заставляли осознавать свое тело как приманку так, как никогда раньше. Хотя последние несколько лет она наверстывала упущенное из-за строгости своего воспитания, противоположный пол всё еще оставался на втором плане. Ни один из парней в университете её не интересовал. И ни один из них не мог даже надеяться заставить её нутро замереть от нетерпения и возбуждения одновременно, как это делал этот мужчина одним своим присутствием. И у неё появилось настойчивое желание заглянуть к нему в душу.
Или выбить его из равновесия и посмотреть, как он с этим справится.
— Чего ты ждешь от женщины?
Это был странный вопрос для незнакомца при любых обстоятельствах, но особенно посреди шумного казино. И тем не менее он ответил без колебаний, словно ожидал от неё вопросов посложнее обычного. — Я никогда ничего ни от кого не жду, будь то мужчина или женщина.
Интересно. — А чего ты ждешь от себя?
— Постоянства.
Ей понравился этот ответ. Очень. Но почему-то он её не удивил. Однако еще больше, чем его честный ответ, ей понравилось то, как быстро он ответил. Похоже, этот человек хорошо знал себя и жил со своими убеждениями.
— А ты? — спросил он. — Чего ты ждешь от мужчины?
— Не знаю. — Она похлопала на него ресницами. — А что у тебя есть?
Его взгляд скользнул по её ногам, теплея, после чего на его виске дернулась жилка. — Только назови, детка.
Черт. Если она и дальше будет так метаться от жара к холоду и снова к жару, то подхватит воспаление легких. Её тело было в таком же замешательстве, как и разум, от реакции на этого человека — тепло, казалось, проникало в новые уголки внутри неё, о существовании которых она и не подозревала. Когда она ответила, её голос прозвучал едва заметным шепотом: — Хорошо, что я сама жду от себя благоразумия, иначе я могла бы принять это откровенное приглашение.
На его лице скептицизм боролся с вожделением. — Благоразумие — это действительно то, чего ты от себя ждешь?
— Nyet. — От его проницательности у неё почти закружилась голова. — Я жду приключений.
Приключений.
При случайном напоминании о том, чем она должна заниматься, Роксана выхватила телефон из кармана и поморщилась. — Ой-ой-ой. Всего три минуты до времени разгрома. — Она взяла туфлю, которую он протянул, без спроса ухватившись за его руку, чтобы удержать равновесие, и натянула туфлю на ногу, а затем и вторую. — Я зашла сюда охладиться, а теперь опоздаю.
— Опоздаешь куда конкретно?
Да какая, к черту, разница, она ведь больше никогда его не увидит.
Это действительно не должно было беспокоить её так сильно, как беспокоило.
Заставив себя улыбнуться, Роксана распахнула полы своего кардигана, озарив их пространство розовыми мигающими огоньками своего лифчика.
— Dasvidanya, temnota moya.
Она оставила мужчину смотреть в пустоту, а её смех тянулся за ней, пока она бежала прочь из казино, цокая дешевыми каблуками по мрамору, а затем по раскаленному тротуару. Выбежав на Стрип, она помахала Кире, сигнализируя о готовности, и получила в ответ поднятый вверх большой палец. Однако произошло нечто странное. Она подумала о мужчине из казино. Его лицо. То, как от него пахло сосной. На самом деле у неё возникло почти безумное желание повернуться и поискать его глазами у входа в «Circus Circus». Может, он пошел за ней?
По крайней мере, ей хотелось бы узнать его имя.
Что вообще дернуло её назвать его своей темнотой?
Это звучало так интимно.
И все же ей безумно понравилось, как это слово слетело с её языка. Как будто само его произнесение… связало их вместе. Скрепило что-то.
— От этой жары мои мозги определенно превратились в дерьмо, — пробормотала Роксана, всё еще испытывая непреодолимое желание обернуться. Поискать его.
Она только начала поворачивать голову, как пискнул её мобильный телефон.
Пора.
Она сбросила кардиган и швырнула его на тротуар, тут же удостоившись гудков от проезжавших мимо автомобилистов. Было ли это сделано в знак одобрения или раздражения, Роксана не знала и знать не хотела. Как только в потоке машин образовался просвет, четыре русские девушки в мигающих розовых бюстгальтерах выскочили на проезжую часть, пустившись в танец, который они неделями репетировали в перерывах между занятиями. Точно по расписанию Ольга в сопровождении своего жениха — который был в курсе плана — остановилась прямо перед своими танцующими подружками невесты.
Целых десять секунд она не могла сделать ничего, кроме как смотреть на них с открытым ртом, но когда Роксана вышла в самый центр четверки, прогнувшись и щелкнув пальцами со скошенными к носу глазами, Ольга проиграла битву с весельем, и её тело сотряслось от смеха.
Новая волна машин подобралась к ним ближе, но девушки продолжали танцевать, попадая в такт друг другу. И это был один из тех моментов, когда всё замедлилось, а жизнь совершила прыжок, подобно приме-балерине, приземлившись в идеальную форму. Вот почему она избегала ужаса материнского наследия. Отчаяния от того, что значит быть истребительницей вампиров. Вот почему она вместо этого выбрала свет. Ради таких моментов, когда чьё-то сияние во Вселенной поднимается на ступеньку выше, становясь настолько ярким, что его можно увидеть из космоса. Все они переживали этот момент вместе, и она ликовала в золотистой дымке создаваемого воспоминания. Которое сохранится навсегда.
