Плюс - один (ЛП) - Левин Дженна
пообещал ей никому обо мне не рассказывать.
И я совсем НЕ похож на мистера Роджерса.
Реджинальд: Тогда неживой Боб Росс.
В любом случае, может, Сэм просто не
посчитал, что обещание
распространяется на семью.
Фредерик: Хм. Возможно.
А как она отреагировала на новость
о том, что за тобой охотится психованная
банда вампиров-мстителей?
Реджинальд: Она, кажется, вполне
нормально восприняла, что я
беглый вампир!
Фредерик: Не могу в это поверить.
Ты уверен?
Реджинальд: Думаю, да?
Но она засыпала по телефону,
так что я, может, не так понял
этот момент. Скоро уточню.
АМЕЛИЯ
На следующее утро, войдя в свой кабинет, я застала ассистентку Эллен, раскладывающую бумаги на моём столе аккуратными стопками.
— Мне очень жаль, — сказала она, поднимая на меня глаза. — Фонд Уайатт прислал нам ещё одну коробку документов экспресс-доставкой. Они ждали в почтовой комнате, когда я пришла утром.
— Не извиняйся. — Я бросила портфель на одно из кресел с голубой обивкой, предназначенных для редких гостей, и опустилась за стол. — Это буквально твоя работа — приносить мне всё это.
— Знаю, — ответила она. — Просто жаль, что эта папка, похоже, переживёт нас всех.
Эллен развернулась и ушла, оставив меня один на один с нарастающей головной болью.
После ночного звонка от Реджи я плохо спала. Всё-таки не каждый день человек, с которым ты согласилась притворяться парой, звонит среди ночи. Оказывается, вместе с этим приходит и бессонница.
Слишком много подряд проведённых без сна ночей начинали сказываться.
Я надеялась наверстать работу по нескольким делам, которые забросила из-за задания с Фондом Уайатт, но, судя по новой кипе документов, этого точно не случится.
Оставалось надеяться, что в этой партии хотя бы будет ответ на мои последние запросы. Если же снова окажется, что финансовый директор прислал рекламные материалы, сделанные летним стажёром для их страницы в Facebook, или билеты с благотворительного вечера Общества эксангвинации, придётся назначать личную встречу.
Я уже собиралась приступать, когда в дверь постучала Эвелин Андерсон, старший партнёр, с которым я работала чаще всего.
Она никогда не приходила вот так, без предупреждения. Что случилось?
— Эвелин, — сказала я, выпрямившись. — Здравствуйте.
В свои пятьдесят семь, в дорогом костюме и с идеальной причёской, Эвелин выглядела лучше и элегантнее, чем кто угодно в тридцать. Я вдруг остро ощутила, во что сама одета: брюки достаточно тёмные, чтобы скрыть, что им давно пора в химчистку, и единственный кардиган с кресла в спальне, на котором не осталось кошачьей шерсти.
Могло быть хуже. Но меня раздражало чувство разбалансированности. Когда в моей квартире царил хаос, я сама чувствовала себя не в своей тарелке, будто лишённая опоры.
— Как дела? — спросила она.
За семь лет в фирме я могла сосчитать по пальцам, сколько раз Эвелин сама начинала со мной светскую беседу. Я откашлялась, надеясь, что это скроет моё удивление.
— Ну, вы знаете, — сказала я, пытаясь звучать небрежно. — Потихоньку.
Эвелин облокотилась на дверной косяк и сложила худые руки на груди.
— Я знаю, что дело Фонда Уайатт — сущий кошмар, Амелия. И знаю, как усердно ты над ним работаешь.
— Я это ценю, — искренне ответила я.
— Я надеялась, что ты могла бы сделать презентацию по делу Фонда Уайатт для партнёров, когда закончишь с дедлайном, — сказала она.
Моё сердце подпрыгнуло.
— Правда?
Эвелин кивнула.
— Я давно хочу, чтобы фирма уделяла больше внимания поддержке некоммерческих организаций. — Она улыбнулась мне. — После той отличной работы, что ты проделала с этим делом, именно ты идеально подошла бы, чтобы помочь мне убедить остальных партнёров.
Я не могла поверить своим ушам. Вероятнее всего, моё партнёрство и так было почти решённым вопросом, но дополнительное внимание тех, кто будет голосовать, точно не повредит.
И хотя мысль о том, чтобы провести хоть ещё минуту за этим ужасным делом, вызывала отвращение, и хотя больше всего на свете мне хотелось сказать Эвелин, что от этого клиента нужно избавляться, я понимала, какую невероятную похвалу и возможность сейчас получаю.
— Я с удовольствием представлю это дело, — сказала я. И действительно так думала.
— Отлично, — сказала Эвелин. — Я попрошу своего ассистента назначить встречу с вами и партнёрами примерно через шесть недель. — Она снова улыбнулась. — Через шесть недель у нас уже будет позади этот дедлайн по отчётности, и у вас появится возможность прийти в себя после налогового сезона.
— Благодарю, — ответила я. — Шести недель мне более чем хватит, чтобы подготовиться.
— Превосходно. — Эвелин бросила взгляд на часы на запястье и скривилась. — О боже. Уже за девятиь. Я опаздываю на встречу. — Она снова посмотрела на меня и добавила: — Не переутомляйтесь сегодня.
Я кивнула в знак согласия, хотя в голове уже прокручивала список всего, что нужно успеть сделать, прежде чем уйти домой вечером.
— Конечно, — солгала я.
К моему приятному удивлению, кое-какие из финансовых отчётов, присланных Фондом Уайаттов, действительно оказались полезны. Хотя большинство оставляло меня в недоумении.
Что это за фонд, который вкладывает деньги в трансильванские шелковые фабрики и регулярно делает пожертвования в банки крови Западной Европы?
Чем глубже я вникала в полученные утром отчёты, тем сильнее росло беспокойство: сочтёт ли Налоговая служба организацию с такой разрозненной миссией достойной статуса 501(c)(3)? Если мы хотим сохранить это дело, мне определённо нужно будет назначить личную встречу с их финансовым директором, чтобы попытаться всё увязать.
Я по уши сидела в документах и наполовину доедала свой скромный ужин из пасты на вынос, когда позвонила мама. Я уставилась на телефон, раздумывая, стоит ли ответить или, следуя вековой традиции миллениалов, сбросить вызов и потом написать ей сообщение. Мы не разговаривали со времени ужина на днях, так что я была почти уверена: она звонит, чтобы расспросить о бойфренде, имя которого я до сих пор ей не назвала.
Но мама редко звонила среди недели, если только не случалось что-то серьёзное. Бабушке было за девяносто, и она жила одна. А вдруг с ней что-то произошло, и мама звонит, чтобы сообщить?
Наверное, стоило рискнуть нежелательным разговором о Реджи ради того, чтобы убедиться: звонок мамы связан с чем-то важным.
— Привет, мам, — сказала я.
— Добрый вечер, дорогая. — Голос у мамы был немного прерывистым, как после йоги. Не взволнованный, не тревожный. Я облегчённо вздохнула. Значит, с бабушкой всё в порядке. Но тут же поморщилась: оставалась только одна возможная причина её звонка. — У тебя есть минутка?
— Да, — ответила я. Я включила громкую связь и положила телефон на стол. Если звонок не по поводу чрезвычайной ситуации, можно было совмещать разговор с ужином. — Что случилось?
