Мертвец (СИ) - Волкова Люция
— А теперь слушай меня внимательно, — равнодушно шепчу ей на ухо. — Ты не заслужила того, чтобы я лизал твою киску. Больше не проси об этом. И еще кое-что. Попытаешься сесть мне на лицо, когда я прикован, тебе будет очень плохо. Я укушу тебя и оторву кусок от твоего клитора. Будет очень больно. Намного больнее, чем мне. Ты меня поняла?
— Д-да, — дрожащим голосом отвечает Тая.
— Уходи. — Я бросаю её на пол. — Секса сегодня не будет. Я не в настроении. Посмеешь пожаловаться Игнату, вырву твое грязное сердце.
До моих ушей доносится звук быстрых шагов. Женщина покидает комнату, оставляя после себя довольно отвратительный шлейф. Как только дверь за ней закрывается, я спрыгиваю со стола и ищу свою одежду. Нащупав штаны на полу, быстро натягиваю их, не обращая внимание на зудящую боль в паху.
Не занимая себя поисками футболки, я выхожу из спальни, и меня тут же хватают за локти бойцы, чтобы проводить до своей комнаты. Спросить у них, в каком состоянии Демьян, я не могу. Приходится думать над тем, как узнать о брате безопасным для всех способом.
Пока я иду, по ногам скатывается кровь, а материал штанов намокает, прилипая к моей коже. Мне некомфортно, но приходится смириться.
Мы доходим до середины коридора, когда я слышу звук приближающихся шагов отца. Обычно он не приходит в это крыло после того, как меня и моих братьев распределили по спальням, где нас ждут клиентки. Но сегодня, видимо, решил сделать исключение. Не просто так.
— Валериан! — Его веселый голос настораживает меня с первых секунд. — Как много крови, — озадаченно говорит Игнат, остановившись в шаге от меня.
С Демьяном что-то случилось, иначе он бы не был так рад.
— Нравится зрелище? — интересуюсь я. — Можешь сделать фото и смотреть на него постоянно.
— Я не из тех людей, кто хранит фотографии своих детей.
— Ты в принципе не из людей, — сухо бросаю я. — Как и я, отец. Все еще не хочешь покинуть замок?
— Пытаешься испортить мне настроение?
— А тебе знакомо, что это такое?
Все его эмоции — это игра. Он пытается показать окружающим то, чего не чувствует. По крайней мере, я подозреваю, что это так. Однако хорошая актерская игра, за которой прячется его монстр, не показывает миру настоящего Игната Власова.
— Стоило бы отправить тебя в подвал, но я не стану этого делать. Сегодня ты победитель. Выиграл такой важный бой.
— Ждешь, что я буду прыгать от радости? Я этого не умею. Лучше скажи, зачем ты остановил бой? Кто-то заплатил тебе?
— Одна из клиенток Демьяна. Видимо, она находит его член весьма особенным. Но мне придется огорчить Виноградникову. Полчаса назад у Демьяна остановилось сердце…
Я ничего не слышу, потому что в моей голове что-то разбивается. Алгоритм, состоящий из ячеек, рушится. Однажды, когда мама бросила нас с Игнатом, из таблицы исчезли имена моих родителей, и их место заняло имя брата. Но сейчас всё иначе. Я впервые чувствую боль сердцем. Глубокую, эмоциональную боль. Слишком ярко. Мозг не выдерживает, и происходит нечто непонятное. Всё стирается. Каждое воспоминание исчезает, и я не могу поймать ни одно из них.
Глава 21.
«…В ПУЧИНЕ БЛЕКЛОЙ УТОПАЮ…»
Аурелия
8 февраля. 00:33.
Ощущение крепкого тела, к которому меня прижимают, и невесомости медленно проникают в мой разум сквозь сон. Я зеваю, прикрывая рот ладонью, и прячу лицо в изгибе шеи мужа. Только он может нести меня куда-то ночью, украв из нашей постели.
— Самаэль, — сонно произношу я, вспоминая о том, что сын может остаться один в комнате.
— Он с близнецами, — низким голосом отвечает Демьян.
Открыв глаза, я протираю их пальцами и смотрю на пустующий коридор. Заметив, что бойцов нигде нет, запрокидываю голову и встречаюсь с ласковым взглядом мужа. Все еще... Мое сердце все еще болит от любви к нему. Безумной привязанности. Боже, я одержима каждым мгновением, проведенным с ним.
— С днем рождения, Релли, — шепчет он, улыбаясь уголком губ.
— Спасибо. — Я улыбаюсь ему в ответ и зачарованно смотрю на мужа.
Мне совсем не хочется праздновать свой день рождения, потому что я постоянно думаю о том, что Демьян избегает своих именин. Это его боль, и я её тоже чувствую, как и он мою. Переживаю все, что переживает мой мужчина. Порой мне хочется сказать ему об этом. Но тяжести на его сердце слишком много. К чему добавлять еще?
Муж выносит меня из замка и идет в сторону ворот. Я не задаю вопросов, куда мы и зачем, просто наслаждаюсь моментом. Сейчас не имеют значения подарки и сюрпризы. Время, проведенное вместе, стало для нас куда ценнее всего остального.
Когда мы оказываемся в заснеженном лесу рядом с замком, я замечаю недалеко костер. Приглядевшись, вижу рядом с ним Амарока и прыгающую Чейзи. Возле них стоит большая палатка, наталкивающая меня на мысль, что ночь мы проведем в ней. Это то, что нам обоим нужно.
— Здесь прекрасно. — Я целую мужа в щечку и провожу по ней кончиком носа.
— Нам нужно исправить некоторые воспоминания, вишневая девочка. — Демьян заносит меня в палатку, где стоит маленький столик и разбросаны подушки. Садится на одну из них, а я устраиваюсь на его коленях.
Я прикусываю нижнюю губу и скольжу взглядом по блюдам, наверняка приготовленным Максимом. Слоенный хлеб, сыр, рыба, грибы и горячий бульон: все, что возвращает меня в Черный лес. В моменты, когда мне казалось, что у нас с Демьяном нет будущего. Но мы смогли его построить. Теперь у нас есть Самаэль. Есть близнецы, которых я ношу под сердцем. Дети от мужчины, что казался мне недосягаемой мечтой.
Мои глаза наполняются слезами, судорожно скатывающимися по щекам. Я отрываю взгляд от стола и смотрю в глаза мужчине, что ждет именно этого. Накрываю ладонью его грудную клетку и чувствую биение сердца. В голове всплывает разговор, что стал первым признанием в чувствах.
«— Твое. Все твое, Релли.
— Всё-всё?
— Всё-всё».
— Все твое, — шепчет Демьян, словно прочитав мои мысли. — Без остатка.
Я беру свободной ладонью его руку и накрываю ею свое сердце, готовое выпрыгнуть из груди.
— Как и я. Вся твоя. Без остатка.
Муж берет мое лицо в руки и притягивает к себе. С тоской во взгляде смотрит мне в душу. Так глубоко и неистово, открывая мне свои чувства. Не хватит даже размера Вселенной, чтобы описать, насколько огромна наша с ним любовь. Такая неземная любовь.
Демьян скользит руками к моей талии и бережно укладывает меня на подушки. Нависая сверху, удерживает свой вес, чтобы не придавить меня, а затем достает из ниоткуда персиковую розу и проводит бутоном по моей щеке.
— Это мне? — Я забираю ее после короткого кивка и вдыхаю прекрасный аромат. — Вкусно пахнет.
— Ты пахнешь еще вкуснее. — Он снова что-то достает. Видимо, припрятал подарок под подушками. На этот раз в его руке появляется желтая шапка.
— Шапка? — Мои губы растягиваются в широкой счастливой улыбке.
— Чтобы ты не замёрзла. — Демьян выпускает смешок и надевает ее на меня.
— Мне подходит, красавчик? — интересуюсь я, играя бровями.
— Очень. — Муж щипает меня за щечку и мимолетно целует в губы. Вновь что-то вытягивает из-под подушки.
Часы...
— На этот раз у меня были деньги, чтобы подарить тебе хорошие часы, — хриплым голосом произносит он.
— Демьян... — И снова слезы. Беременность делает меня плаксой. Хотя в такой момент невозможно сдержаться.
— Релли... — Он стирает мои слезы губами и крепко обнимает меня.
— Скажи, что под подушками больше нет подарков. Иначе я буду плакать всю ночь.
— Есть пледы. — Демьян ложится на бок и гладит меня по спине. — На случай, если одного будет недостаточно.
— Они мне не понадобятся, муженек, — всхлипываю я. — В моем распоряжении довольно большая и сексуальная печка, которую я собираюсь лапать всю ночь.
— Звучит как хорошая идея, женушка.
— Причем очень хорошая. — Я хитро улыбаюсь. — Снимешь футболку и покричишь как Тарзан?
