Любовь Сурового (СИ) - Ангелос Валерия

— Блядь, — вылетает у нас синхронно.

Леон проверяет пульс.

Дверь каюты хлопает — и я вижу на пороге Медведя.

— Генерал помер, — выдает. — Даже не успел его тронуть. Он просто взял — и отрубился. Пульса нет. На ровном, сука, месте.

— Феликс тоже, — заключает Леон, проверяя пульс. — Мертв.

— Что за херня?

Леон задирает рукав Феликс. На его предплечье виднеется небольшая отметина вроде синяка.

— Я видел, как генерал схватил Феликса за руку, — говорю. — Сразу после выстрела.

— А что было с генералом перед тем, как он умер? — спрашивает Леон, переводя взгляд на Медведя.

— Спокойно себя вел. Молчал, — хмурится тот. — Руку свою растирал. Немного странного. Кисть.

— Синяка там нет?

— Надо глянуть.

На кисти генерала обнаруживается похожая отметина, что и у Грановского. Леон сам вызывается осмотреть тело. Действует осторожно.

— Думаю, здесь яд, — кивает на другую руку. — Нужно провести экспертизу, но почти уверен, там есть выдвижной шип. Обычно такие штуки действуют сразу. Видно, он решил разделить дозу на двоих. Чтобы и Феликса грохнуть, и себя.

— Пиздец.

Теперь хер разберешь, кто главный заказчик этого банкета.

Яхта прибывает на Мальту. Как я обещал жене, все заканчивается. Ей не стану рассказывать мрачные подробности. Да и про то, что есть очередной враг на горизонте лучше промолчать. Не хочу ее дергать. Без того накалено все.

Сам свои дела порешаю. Тем более, что кто бы против нас игру не затевал, сейчас будет затишье.

Эту схему долго готовили. Все провалилось. Значит, буду разрабатывать новую. На такое при любом раскладе уйдет время.

— Ты бы жене больше времени уделял, — замечает Рамиль.

— Чего? — нихуя не понимаю. — Это ты мне говоришь?

— Семья — это главное, Самир. Работа важна. Но в ближнем кругу тоже проебываться нельзя.

— У меня все под контролем.

— Уверен? Ну хорошо.

— Ты с каких пор экспертом по отношениям заделался? Напомнить тебе, какую дичь сам творил? Не так давно.

— Я тебе совет дал, а ты сам решай, — хлопает меня по плечу. — Бывает, что проеб там, где не ждешь.

Нормально у меня. Не вижу проблемы;

Вся эта херня на яхте даже как будто сблизила нас. Теперь домой вернемся. Спокойно будет. А вообще, может и задержимся на пляже. Отдохнем.

Каримов нихуя не понимает. Он в свое время по полной отличился. Жена ему досталась пиздец как не сразу. И огрести пришлось. Чего только стоил ее отец. Настоящий генерал. Мужик жесткий. Было время, он Рамиля чуть не грохнул.

Но у меня с Анной совсем другая история. Все в полном порядке. А станет — даже лучше.

73

Айдаров в общих чертах объясняет мне, что именно произошло на яхте. Кем на самом деле оказался Грановский.

Вроде бы и хорошо, что он держит меня в курсе. Объясняет, что теперь все закончилось, угроза миновала. Но от этих нескольких дней на яхте становится настолько дурно, что я с трудом дожидаюсь момента, когда мы сходим на берег. Лишь тогда у меня и получается выдохнуть. Хотя бы немного.

Наконец нет этой изматывающей качки. К ней привыкаешь, но моментами все равно бывает тяжело. Особенно когда постоянно мутит. И уже толком не понять, где лучше — на палубе или внизу, в нашей каюте.

Ну мне бы просто выбраться из этой клетки.

На Мальту судно прибывает в ясную солнечную погоду. Несмотря на теплое время года, дует прохладный ветерок.

Хорошо…

Просто ступить на берег. Увидеть обычных людей вокруг. Тут даже дышится иначе. Легче. Хотя казалось бы, в открытом море воздух должен быть намного чище, лучше.

Однако облегчение длится недолго.

Затылок начинает ныть. Желудок предательски скручивается.

Да что же это такое?

Ничего не ела с утра. И хоть качки нет, я на твердой земле, все равно становится дурно.

Говорят, если тошнит, то надо обязательно поесть. И я так уже пробовала. Немного помогало. Но именно в этот момент понимаю, что физически не смогу ничего в себя затолкать.

— Аня, ты такая бледная, — замечает Айдаров, крепче придерживая меня за талию. — Тебе плохо?

— Да, как-то мне…

Договорить не успеваю. Все вокруг словно кругом идет. Почва ускользает из-под ног. И меня будто затягивает в темную воронку.

Последнее, что успеваю почувствовать. Айдаров подхватывает мое враз ослабевшее тело на руки.

Прихожу себя уже в номере отеля.

Виски болезненно пульсируют. Во рту пересохло. Медленно открываю глаза. Взгляд упирается в потолок. Поворачиваю голову. Осматриваюсь.

— Аня? — зовёт Айдаров.

Тяжелая ладонь опускается на мой живот. Мягко. Едва дотрагиваясь.

— Ты как?

Замечаю пластырь на сгибе локтя.

— Что это? — хмурюсь.

— Врач приходил, — говорит Айдаров. — Осматривал тебя. Взял кровь на анализ.

Растираю руку.

Чувствую, как тошнота возвращается. И стараюсь отвлечься, переключиться на что-нибудь. Может если не буду думать о том, как мне дурно, то станет хоть немного лучше.

— Ты ничего не ела сегодня, — замечает Айдаров. — Давай закажу что-нибудь в номер?

При мысли о еде становится хуже. Но я вспоминаю, как на яхте это иногда помогало.

Вообще может, меня уже от голода мутит?

— Хорошо, — говорю.

— Посмотришь меню?

— Не надо. Давай просто что-то легкое. Салат. Не знаю. А я пока… мне нужно в уборную.

— Могу помочь, — выдает Айдаров.

И похоже, пробует снова взять меня на руки.

— Нет, не надо. Спасибо, — отвожу его кисть в сторону от себя.

Поднимаюсь. Чувствую, что мне становится лучше. Но это чувство обманчиво. Едва успеваю дойти до уборной как меня буквально выворачивает наизнанку.

Ну теперь и правда лучше.

Открываю воду, склоняюсь над раковиной. Тщательно прополаскиваю рот, умываюсь.

Взгляд падает немного в сторону. Вижу полный набор косметических средств. На автомате отмечаю везде гравировку отеля.

Отлично, есть зубная щетка. Свою искать не надо. Как и разбирать чемодан специально для этого.

На меня такая усталость накатывает. Нет сил совсем. Хочется спать.

Уже почистив зубы, замечаю в отражении зеркала Айдарова. Вероятно, он давно так стоит. Привалился боком к дверному косяку. Наблюдает за мной. Вид у него напряженный. Во взгляде горит беспокойство.

Промокаю лицо полотенцем. Откладываю его в сторону, поворачиваюсь к Айдарову.

— Тебе лучше? — спрашивает он.

— Да, нормально, — отвечаю. — Врач что-нибудь сказал? Что это может быть?

— Пока ничего определенного. Результаты анализа крови будут только завтра.

Он хмурится.

— Что-то не так? — напрягаюсь.

— Долго ждать, — бросает он с недовольством. — У нас бы за пару часов все основное проверили. А тут… ну короче, я и так их подогнал. Это, сука, максимум.

Понятно.

— Прости, — добавляет он. — Знаю, тебе не нравится, когда выражаюсь.

Ну сейчас он почти «не выразился», если учитывать то, как обычно говорит. Совсем за языком не следит.

С чего вдруг такие резкие перемены? Даже подозрительно. Его действительно беспокоит, что мне все время плохо? Так после всей этой безумной истории на яхте всего ждать можно. Наверное, ничего странного в моем состоянии нет, если учесть все эти нервы.

Пока я привожу себя в порядок, Айдаров успевает сделать заказ и нам его быстро доставляют в номер. Вот только это не обычный салат. Целая тележка, заставленная различными блюдами с едой и напитками. На любой вкус.

Подхожу ближе. Выбираю то, на что первым падает взгляд. Похоже на круассан. Только более слоенный и как будто бы карамелизированный сверху.

Мне хочется сладкого, но стоит укусить, понимаю, что ошиблась. Это соленая выпечка. С сыром. Тоже очень вкусно. Необычно.

— Нравится? — спрашивает Айдаров.

— Угу.

— Сок будешь?

Киваю. И он наливает мне свежевыжатый апельсиновый сок.

Балкон приоткрыт. Занавески развеваются от порывов морского ветра. И до нас доносится музыка.