Пуленепробиваемый (ЛП) - Моронова К. М.

— Скажи, что ненавидишь меня, — рычит Роман, когда его рука скользит по моему боку, а затем обвивается вокруг, чтобы найти мой клитор. Мои бёдра сами собой двигаются в такт, когда он начинает тереть меня и наращивать мой оргазм.

Он убирает руку из моего рта и переносит хватку на моё горло. Мой пульс подскакивает от страха и удовольствия.

— Я ненавижу тебя, — выдавливаю я. Сердитые слёзы текут по моим щекам от моей неспособности послать его на хер. Потому что, даже если он мне не нравится, мне нравится, как он трахает меня.

Почти так же, как и ему это нужно.

Кто-то, с кем можно сойти с ума и позволить нашим тёмным сторонам поиграть.

Он стонет от моих слов и упирается лбом в центр моей спины, вбиваясь в меня как грёбаный зверь.

— Ты серьёзно? — выдавливает он, хватка на моей талии становится крепче, когда он приближается к кульминации. Мои бёдра буквально вибрируют на его члене, когда я на грани оргазма.

Я колеблюсь. Он злит меня и говорит ужасные вещи. Я должна ненавидеть его. Я должна ненавидеть его так же сильно, как и Каллума. И всё же в том, как он позволяет своей душе сочиться сквозь шрамы, есть что-то очень искреннее. Я не могу отвести взгляд, как бы ни старалась. Они — созвездия сломанного человека.

Возможно, он сможет выявить красоту и в моих.

— Нет, — шепчу я, и это слово заставляет его остановиться.

Он полностью во мне, раздвинул меня и давит на мою шейку матки. Роман переворачивает меня, так что моя спина оказывается на капоте, и сжимает свои руки на моих бёдрах в тиски, снова начиная долбить меня.

Он трахает меня так сильно, что слёзы защипывают глаза.

— Скажи, что ненавидишь. — Он сверкает на меня взглядом, так грубо вколачиваясь в меня, что я вот-вот кончу.

— Я не собираюсь тебе лгать, Роман. — Я держусь за его предплечья, пока он вбивается в меня. Его дыхание становится отрывистым, и я не уверена, как долго я ещё продержусь.

— Разве я не дал тебе миллион причин? — Его челюсть напряжена, и он ещё раз безжалостно вколачивается в меня, прежде чем изливает свою сперму в самые глубокие уголки меня, перекраивая мои внутренности. Я извиваюсь под ним, а он опирается на машину, руки по обе стороны от моей головы, и смотрит сверху вниз в мои глаза. — Разве я не был жесток? — шепчет он над моими губами.

Всё, на чём я могу сосредоточиться сейчас — это беспорядочное биение моего сердца и пульсирующий горячий член, впрыскивающий сперму в мои глубины.

Я облизываю губы и подавляю стон, пытаясь сформулировать ответ.

— Ты дал мне причину не ненавидеть тебя.

Он любопытно приподнимает бровь, почти так, будто я его ужасно оскорбила.

— Когда?

Игривая улыбка расползается по моим губам.

— Думаю, ты никогда не узнаешь.

Он прослеживает мои черты смягчившимся взглядом и сжимает губы, когда выходит.

Я знаю, что он не мой, чтобы чинить. Но иногда мне кажется, что это судьба свела нас вместе, чтобы залатать измученные души друг друга.

Роман как старое потёртое пальто, с дырами и прорехами, в которые можно просунуть руки. Что-то брошенное и оставленное гнить. Но вопреки всему, он продолжает идти. Он не прячет своих монстров, в то время как Каллум прятал всех своих. По крайней мере, я знаю, на что способен Каллум.

— Ты не такая милая, как тебе кажется, Сквирт, — бормочет он, собирая меня в свои объятия и осторожно опуская на землю. Он держит меня прижатой к своей груди, и когда я смотрю на него, он целует меня мягко. Почти как извинение за грубый секс.

Когда мы снова натягиваем штаны, Роман подходит к шкафам во всю стену и достаёт дополнительный шлем. Я удивлённо приподнимаю бровь, и у меня почти выбивает дыхание, когда он бросает его мне в грудь.

— Возьми куртку на крючке. — Он кивает на вешалку у двери, ведущей обратно в коридор. — Мы едем кататься.

Глава 22

Брайар

— Уезжать сейчас — невероятно глупо, — бормочу я через шлем.

Его голос врывается с ноткой статических помех.

— Я же сказал, мы в безопасности. «Суб-Роза» не будет пытаться напасть на нас. Они только что потеряли по крайней мере четверых.

Хорошая вещь в ношении шлемов — не нужно пытаться скрыть улыбку.

— Тейлор действительно сам сделал все модификации снаряжения? — Я не могу не быть впечатлена. Их пятеро, и им тоже нужно снаряжение, это объёмная работа. Тейлор говорил об этом по дороге к кукурузному полю сегодня утром и не замолкал. Он сделал их куртки и шлемы пуленепробиваемыми и даже добавил оружейные отсеки на их мотоциклы.

Роман кивает. — Да, он сделал. Держись крепче, Сквирт. Я не сбавлю скорость, пока мы не доберёмся до пика.

Пика? Горы? Я нервно сглатываю, но делаю так, как он говорит, и обхватываю его руками. Я знаю, что в куртки встроены пуленепробиваемые жилеты, но моё сердце сейчас так бешено колотится, что он не может этого не чувствовать.

Я смотрю на его руки и вижу, как он отправляет сообщение в групповой чат под названием «Икар».

VI: Еду кататься. Беру Сквирт.

Зевс: Мы будем следить по камерам в городе и сообщим, если будет движение у прачечной.

— Кто из них Зевс? — спрашиваю я, не особо ожидая, что он ответит.

— Тейлор.

Секунда тишины.

— Роман — твоё настоящее имя? — Я прислоняюсь головой к его спине, когда он нажимает на кнопку на руле, и гараж медленно поднимается. Должно быть, это волнующе — быть в секретной военной организации.

В динамиках шлема тихо играет музыка. Интересно, слышит ли он ту же песню — «Chandelier». Это вызывает у меня смех.

— Что? Мне нельзя любить поп-музыку? — приговаривает он.

Я смеюсь громче и сжимаю его чуть крепче. Клянусь, он подавляет собственный смех.

— Не то чтобы нельзя, просто я не думала, что ты фанат Сии. — Он не отвечает на мой вопрос о его имени, не то чтобы я ожидала, но я откладываю эту мысль, чтобы спросить в другой раз.

Роман выезжает из мастерской на шоссе на высокой скорости. Я кричу и держусь так крепко, как только могу. Роман снова смеётся, и моё сердце немного слабеет при мысли о том, как выглядела бы беззаботная улыбка на его губах.

Я ослабляю хватку после первых десяти минут и наслаждаюсь залитым лунным светом пейзажем, когда он везёт нас на другую гору, не ту, где была вечеринка. Будучи из города, я никогда не думала, что узнаю, каково это — иметь так много гор вокруг одного города. Но так здесь всё устроено. Эта гора дальше, рядом с озером, кажется, но в темноте трудно быть уверенной.

Как бы уединённо ни было здесь, в сельской местности, я никогда не чувствовала себя больше так, будто могу принадлежать этому месту. Это даёт мне надежду.

Мы добираемся до парковки у смотровой площадки на пике после ещё двадцати минут блаженной езды. На дороге не было ни одной машины, но это было не похоже на первую ночь моего прибытия в город, когда у меня в животе возникал неприятный холодок. Это — глубокая тишина.

Роман опускает подножку и легко слезает с мотоцикла. Мой спуск происходит гораздо менее торжественным. Мы снимаем шлемы и кладём их на сиденье.

С первым вдохом меня окутывает воздух, пропитанный сосной. Он свежий, его можно было бы упаковать и засунуть в свечу. Эта гора не похожа на ночь костра или даже на берег озера. Здесь тихо — ни плеска воды о берег, ни музыки, чтобы отпугивать медведей и волков. Тишина пробирает до костей. Обещание того, что смерть рыщет по этим лесам в поисках следующей жертвы.

По позвоночнику пробегает дрожь, и я вынуждена проглотить свои страхи.

— Что мы здесь делаем? — спрашиваю я, когда Роман направляется к деревянному столбу забора.

— Увидишь. — Он оглядывается на меня с полухмурым выражением, но протягивает мне руку. Моё сердце переворачивается.

Роман только что… Я решаю не задавать вопросов. Я беру его за руку и игнорирую бабочек, порхающих в моём животе. Я слишком настороженно отношусь к тёмному лесу, чтобы спорить с ним.