Она (не) для меня (СИ) - Ривера Полина
Мы с Матросовым задерживаем дыхание и прилипаем к экрану ноутбука. Первыми горячие новости выбрасывает местный «Пятый» канал. В них долгожданные кадры – растерянный, совершенно раздавленный Агаров с руками, закованными в наручники. За ним понуро следуют Остапов и Борцов – его подельники и насильники. На заднем фоне – недоуменные лица детей, женщин, возглавляющих фонды, простых горожан…
Репортер останавливается возле Юрия и нарочито взволнованно спрашивает:
«– Прокомментируйте задержание Давида Агарова. В чем его обвиняет следствие?».
Андрейчук мог бы ответить, что данные следствия находятся в тайне, но его гордость и чувство превосходства говорят за него:
«– Агаров обвиняется по нескольким статьям. Изнасилование группой лиц, убийство и сокрытие убийства, разбои, шантаж. У следствия имеются все необходимые для обвинения экспертизы. Причастность Давида Агарова не вызывает сомнений».
«– Адвокатам Агарова удастся смягчить срок своего клиента? Неужели империи магната наступил конец?».
«– Мы уверены, что нет. И, да – это ответ на ваш второй вопрос».
Матросов хлопает меня по плечу и улыбается во все тридцать два. Неужели, у нас получилось?
Глава 48.
Резван.
Эмиль не такой глупый, чтобы вступать в открытую борьбу. Он прекрасно понимает, что Матросов подготовился перед приездом, потому приказывает своим охранникам освободить проход. Они недовольно бурчат в рацию и медленно, словно сомневаясь в словах хозяина, отступают.
– Куда нам идти? Проводите? Или просто позовите Камилу. Нам нечего делать у вашего хозяина в гостях. Резван, это может быть опасным. В доме-то камер нет. И, вообще, я ему не доверяю, – добавляет он так тихо, что слышу только я.
– Эмиль Александрович попросил вас войти, – холодно чеканит охранник.
– Ладно, идем.
В другой ситуации я посчитал бы его дом уютным. Иду впереди, Эдуард Александрович осторожно следует за мной. Его сын остается ждать на улице – для подстраховки.
Сердце заходится в бешеном ритме, когда я оказываюсь в прихожей. Здесь моя Ками… Моя малышка, ради которой я рисковал жизнью последние месяцы. Плевал на все – родных, еду и сон… Подозревал всех. Напоминал себе одержимого…
– Здравствуй, Рези, – грудной голос Эмиля эхом прокатывается по стенам.
Поворачиваюсь, встречаясь с ним взглядом. Как мы похожи… Те же глаза, линия подбородка, высокий рост… Наверное, я мог бы назвать его братом. Не в этой жизни…
– Здравствуй. Приведи мою женщину и ребенка, Эмиль.
– А ты уверен, что Камила хочет уехать?
– Уверен. Она любит меня. И ждала, когда я ее спасу.
– И ты явился… Весь из себя такой, да?
– Явился, когда пришло время. Закрывал некоторые вопросы, мешающие нашему счастью.
– Ты об Агарове? Рано радуешься, Резван. У Давида бездонный ресурс. Его вытащат. Вся эта показуха делается, чтобы успокоить таких глупцов, как ты. Играют первую партию – задержание, потом будет вторая – пребывание в СИЗО. Так и вижу красочные названия репортажей: «Преступник пойман и сидит за решеткой!». Или… «Смерть убийце невинных девушек».
– Не паясничай, – не выдерживает Матросов, наблюдая за Эмилем.
Тот прохаживается по гостиной с грацией пантеры. Высокий, худощавый, готовый броситься и перекусить глотку в любой момент. В его глазах – смесь неприязни и чувства потери… Неужели, Ками стала ему дорога за это время? И все его ужимки и язвительность – защитная реакция?
– Вы – самоуверенные глупцы, – отрезает Эмиль. – Агарова скоро выпустят. И мальчик этот, что ведет дело… Его уже озолотили. Начальство повесит ему на погоны звезду и переведет в другую область – от греха подальше. А вы серьезно решили, что победили?
Его нарочито издевательский смех заставляет поежиться. Может, он прав? И все не так, как мы думаем? Мы ведь слепо поверили тому, что видели на экранах? И словам Юрия поверили, не усомнившись…
– Он блефует, Резван, – бросает Матросов, почувствовав мою неловкость. – Даже если это и так, Резван успеет увезти семью подальше отсюда. Так что не пудри нам мозги, красавчик!
С другой стороны дома раздается шум. Хлопают двери, а потом слышится нежный, как ручеек голос Камилы… Как я не додумался, что в доме есть задний вход? Да и вообще, можно было избежать встречи с Эмилем и перехватить Камилу у реки.
– Давай снимем кроссовки, Ника. Вот так… А-а!
Ками поднимает глаза и вскрикивает от неожиданности, завидев меня. Прижимает ладони к груди и что-то бормочет… Не могу разобрать, одни лишь молитвы и нескончаемое: «Рези… Рези… Резван… Ника, папа наш приехал…».
Не думал, что испытаю такое… Меня словно размазывает. Нутро в бараний рог скручивается от желания кричать, в грудь себя бить от радости и ошеломительного чувства победы. Неужели, мы будем вместе? Спустя столько лет и месяцев моих нескончаемых метаний…
– Камила… Родная моя… Ничка, Моника, иди ко мне на руки.
Мне плевать на всех – застывших возле входа охранников с рациями и пистолетами в кобуре. Эмиля, беспокойно выглядывающего из дверей гостиной… Домработницы, кухарки… Мертвый дом, где есть одна прислуга. И нет никого, кто бы его любил… Наверное, я мог бы протянуть ему руку. Попросить прощение за грехи отца и попробовать стать братом… Но он даже не попытался.
– Ками, я приехал за тобой, родная. Собирайтесь. У тебя много вещей?
– Резван, а как же… – замолкает она, так и не решаясь произнести имя своего мучителя.
– Агарова задержали. Сейчас он в СИЗО, у следствия достаточно улик, чтобы посадить его лет на тридцать.
– Прошу прощения, что прерываю вашу милую беседу, – певуче протягивает Эмиль и подходит ближе. – Камила, разве тебе плохо у меня? Оставайся. Не верь этому слюнтяю и хлюпику. Я сделаю тебя счастливой… Ты самая прекрасная девушка на свете, ты… Только я смогу защитить тебя от всего мира. Да что там защитить – я положу мир к твоим ногам. Давай поедем на острова?
Вот теперь он не играет. Настоящий. Потерянный, никчемный, придавленный обстоятельствами… Грозный лев Эмиль с душой домашней кошки. Не скажу, что мне доставляет удовольствие видеть его таким сломленным, скорее мне его жалко.
– Я тебе очень благодарна, – с достоинством отвечает Ками. – Ты замечательный человек – гостеприимный, щедрый, честный… Но я ведь не скрывала, что мое сердце занято? Резван был моей первой любовью и остался единственной. Прости меня… Мне было у тебя очень хорошо. Правда…
– Нет, Камила… Прошу тебя, нет!
– Да веди ты себя, как мужик! – встревает Матросов. – Ну, отказала она тебе, так что теперь? Может, вам стоит поговорить, братья? Ты лучше об этом подумай, Эмиль.
– А о чем говорить? – с грустью произносит Эмиль.
Какой же он одинокий… Страшно подумать, сколько лет он жил, лелея свою ненависть и мечтая о сладкой мести.
– Эмиль, я готова встать на колени и просить вас помириться, – всхлипывает Камила. – Ты же дядя моей Ники. Ну, что вам делить? Пожалуйста…
– Я согласен, – выдавливаю хрипло.
В горле собирается тугой горький ком – даже вздохнуть тяжело.
– Я… не знаю, – шепчет Эмиль.
– Ты брат Рези и дядя моей малышки. Вы мои родные люди… Я прошу вас, хватит уже войны! Не надо… В кого ты себя превратил? Ты стал, как маньяк, Эмиль. Когда в последний раз ты думал о другом? Когда делал что-то без корыстного умысла? Остановись, Эмиль. Прости Резвана за то, что он законнорожденный сын. Глупости это все, ерунда! Он не виноват в этом. Не перед тобой так точно. И отца своего прости…
Глава 49.
Резван.
Я согласен заключить мир… Только сейчас понимаю, что устал от нескончаемой борьбы. Сначала условности и чужое мнение, потом Агаров и родители Ками, теперь Эмиль. И правда, хватит!
