Мертвец (СИ) - Волкова Люция

— Вы пробовали держаться подальше от этой девушки?

— Да. Как видите, у этого есть последствия, — сухо бросаю я.

— Вас пугает то, что вы хотите причинить ей боль?

— Я не просто хочу причинить ей боль. Я представляю, как это делаю. Меня постоянно посещают мысли, которые точно напугали бы её. Впрочем, как и любого другого человека.

Я слышу, как Самсон делает запись в блокноте и жду, пока он закончит.

— Вы говорили мне, что женщина, которая причиняла вам физическую боль, часто признавалась в любви. Она таким образом выражала свои чувства к вам, — напоминает мне мужчина.

— Хотите сказать, что я подсознательно хочу проявить свои чувства к девушке через боль? — догадываюсь я.

— Возможно.

— Резонно.

Тая пыталась убедить меня, что любовь — это боль. Женщина хотела, чтобы я поверил, что её действия — это проявление неземных чувств, на которые способны не все. Обо мне она говорила, что я особенный и создан для искусства. Однако в каждом её слове я улавливал ложь. И самое интересное, что художница лгала не мне, а себе. Не принимала того факта, что, выдавая желаемое за действительное, нельзя изменить реальность.

— Вы пытались проявить свои чувства к девушке иными способами? — спрашивает Самсон.

— Да, — коротко отвечаю я.

— Какими, если не секрет?

— Секрет, — резко говорю, не желая делиться лишней информацией о Вивиен.

— Хорошо, — понимающе произносит психолог. — Тогда скажите, что вы ощущаете в моменты, когда проявляете к ней чувства?

— Её радость греет меня изнутри и снаружи. Напоминает одеяло, которым укутывают мое сердце и тело.

Виви как солнце, поддерживающее во мне жизнь. Каждый лучик, сверкающий в её глазах, напоминает мне о том, что я жив. Рядом с ней во мне появляется нечто настоящее и цветущее. То, что заставляет монстра выйти на свет и взвыть от боли. Но не потому, что он страдает физически. Просто теперь ему известно, что его сердце тоже умеет чувствовать. И к этому еще предстоит привыкнуть.

— Вы говорили с девушкой о своих чувствах к ней? — интересуется Самсон, сделав перерыв в несколько секунд, чтобы заполнить блокнот очередной записью.

— Нет.

— Причина?

— Не хочу спугнуть её. К тому же будет неправильно, если я признаюсь ей в чувствах, а потом перестану контактировать с ней. У меня нет в планах строить отношения. Единственное, что мне нужно, это способ, который поможет держаться от неё подальше.

Виви не нужен такой мужчина, как я. Мне не стать для неё тихой гаванью и щитом. Разве что обузой на хрупких женских плечах.

— Почему вы не хотите строить отношения?

— Потому что я психически нездоровый мужчина, который может испортить ей жизнь. — В принципе, уже начал портить, но она пока об этом не знает. — Именно поэтому мне нужно седативное.

— Вы не в праве решать за кого-то, Валериан, — ровным тоном произносит Самсон. — Вам стоит признаться девушке в чувствах и рассказать о ваших проблемах. Дальше дело за ней. Она и только она решает, как ей поступить.

— По-вашему, я забираю у неё право выбора?

— Именно.

Интересно.

— Я рассказал ей о том, что у меня алекситимия, — сообщаю мужчине, выпрямившись на диване.

— Как она это восприняла?

— Спокойно.

— Вы сделали первый шаг. Теперь дайте и ей возможность шагнуть навстречу или остановиться.

Как бы Вивиен не сделала шаг назад. В любом случае, я её не оставлю. Буду рядом издалека.

***

Вивиен

— Дура, — уже битый час ною я в подушку, зарывшись в неё лицом. Будь она каменной, начала бы биться о неё головой, чтобы хоть как-то отвлечься от того, что натворила. — Зачем? Почему? — вздыхаю, повернувшись на спину и уставившись в потолок гостиной.

Я позволила Валериану заглянуть ко мне на двадцать минут. Не справилась с собой из-за тоски в глазах мужчины. Он выглядел так, словно его нужно было спасать. И кто же это сделает, если не я? Тоже мне героиня. Скорее легкая добыча для любого психа.

Стук в дверь заставляет меня резко вскочить с дивана. Я бегу к двери и, посмотрев в глазок, открываю её.

— Добрый вечер, — здоровается Валериан, поймав меня в ловушку своего пристального взгляда.

— Добрый, — глухим голосом отвечаю я и тут же прочищаю горло. — Входите.

Пропустив мужчину в квартиру, я запираю за ним дверь. Он сразу проходит на кухню и расстёгивает спортивную безрукавку, покрытую снегом на плечах. Я следую за ним и замечаю, как мужчина достает из внутреннего кармана книгу. Остановившись, передаёт её мне.

— На этот раз детектив, — говорит так, словно собирается продолжить дарить мне книги.

— Благодарю. — Я неуверенно принимаю подарок и хочу отойти от него, но Валериан хватает меня за запястье и вкладывает в ладонь леденцы на палочках. На этот раз не сердечки, а арбузики.

— На самом деле я пошутила, когда говорила, что не впущу вас к себе без сладкого, — улыбнувшись, шепчу я.

— Я бы не смог прийти с пустыми руками. К тому же после того, как напросился к вам в гости. — Власов опускается на стул и проводит ладонью по лицу. Цвет его кожи выглядит слегка тусклым, а под глазами образовались тёмные круги. Даже губы посинели.

Валериан скидывает с головы капюшон, и я замечаю, что в его волосах есть снежинки, ещё не успевшие растаять. Уши красные, как и верхние скулы, словно он долгое пробыл на холоде.

Незамедлительно включив газ под чайником, я убираю книгу и леденцы в сторону. Быстро иду в свою комнату и достаю из шкафа свежее полотенце, а затем возвращаюсь к гостю.

— Вам нужно высушить голову, — говорю я Власову, который выглядит хуже призрака.

Мужчина кивает мне, но не спешит выполнить мою просьбу. Массирует виски и жмурит глаза, словно пытается прийти в себя.

— Валериан. — Я обеспокоено разглядываю его и встаю напротив. Собираюсь сама вытереть ему голову, но, почувствовав леденящий холод, исходящий от одежды, касаюсь его плеча. У меня начинается паника. Я проверяю всю одежду. Она ужасно влажная. — Сколько времени вы провели на улице?! — взволнованно спрашиваю я.

— Возможно, часа полтора.

Полтора часа под мокрым снегом и диким ветром. Этот человек псих?

— Вам нужно немедленно согреться. — Я хватаю края его толстовки и стягиваю её с него. Мужчина не сопротивляется и пытается помочь мне. Но у него плохо получается.

Я проверяю сухая ли футболка, оставшаяся на нем, и, убедившись, что с ней всё в порядке, вешаю спортивный верх около горячей батареи.

— Сможете пройти в гостиную? — интересуюсь у Власова.

— Думаю, что смогу, — хриплым голосом отвечает он.

Валериан поднимается на ноги и медленно направляется в гостиную. Я иду за ним по пятам и, убедившись, что он сел на диван, направляюсь в спальню. Стянув с кровати плед и одеяло, несу их ему и накрываю Власова ими.

— Штаны тоже не помешает снять, — неуверенно произношу я, чувствуя, как начинают гореть мои щеки. Ситуация крайне неловкая, но лучше перебороть себя, чем дать ему сидеть в мокрых штанах. Как-нибудь обойдется без них часик или два.

Валериан без споров стягивает их под одеялом и протягивает мне, наблюдая за мной затуманенным взглядом. Даже в таком состоянии в его глазах полно равнодушия. Интересно, мучает ли мужчину то, что он ничего не чувствует? Оставив этот вопрос без ответа, я забираю штаны и возвращаюсь на кухню. Следует поскорее заварить ему чай и дать противовирусные препараты. А об остальном я подумаю позже.

***

Валериан

Я с интересом наблюдаю за Вивиен, присматривающей за мной лучше любого врача. Девушка сидит на полу перед диваном, постоянно измеряя мою температуру и заставляя пить больше жидкости. Периодически посматривает на свой мобильный. Наверняка думает о том, стоит ли звонить Аурелии или нет. Но мое состояние не так ужасно, чтобы делать это. Однако мне не помешает небольшой отдых.

Самсон прописал мне седативное, и я принял его, прежде чем заявиться к Виви. Но его воздействие оказалось слишком сильным. Расслабившись, я вырубился на улице, не добравшись из книжного магазина до автомобиля. Еще и в безлюдном переулке. Упал в сугроб, где меня позже обнаружил бездомный и разбудил своим пьяным криком. Принял за своего, пока я не всучил ему пачку наличных в знак благодарности. Если бы не он, то я бы так и остался там.