Подарок для Медведевых (СИ) - Кучер Ая
А после… Ох, боже. Он касается груди губами. Обхватывает сосок, мягко втягивая.
Его язык обводит, скользит, ласкает. Жар, острые ощущения, каждое движение – как вспышка. Бьёт резко, точно.
Я резко вдыхаю, судорожно хватаюсь за его плечи, а он лишь глубже загоняет меня в этот омут.
Арман отстраняется на долю секунды, но только затем, чтобы сжать сосок между зубами.
Я задыхаюсь, напрягаюсь, волна удовольствия пронзается из центра груди по всему телу.
Арман не даёт мне шанса прийти в себя. Его пальцы заменяют рот, медленно сдавливая, играя, будто испытывая мою выдержку.
Другой рукой он сдвигает мои трусики в сторону. Скользит по влаге. Надавливает.
Заставляет разрываться между ощущениями. Умирать от этой сладостной агонии.
– Ты такая чувствительная, – произносит довольно. – Интересно, что будет, если я…
Он не заканчивает фразу. Вместо этого резко наклоняется и прикусывает сосок чуть сильнее.
Взрыв. Жар, электрический разряд, от которого я дёргаюсь, не в силах сдержаться.
Я вскрикиваю, но его рука тут же накрывает рот, заставляя заглушить стон. Его глаза вспыхивают, цепляются за моё лицо, изучая реакцию.
– Тише, малышка, – он проводит языком по чувствительной коже. – Ты же не хочешь, чтобы Рустам с Тимуром услышали? Хотя…
Его ухмылка становится ещё опаснее. Он отпускает меня, но только затем, чтобы снова сжать ладонью грудь, продолжая ласки.
Я чувствую, как тело предательски поддаётся, как моё дыхание сбивается, как живот сжимается в ожидании продолжения.
Арман не спешит. Он мучает. Контролирует. Наслаждается тем, как я сгораю в его руках.
Его член снова упирается в меня, и на этот раз я чувствую его ещё отчётливее – без джинсов, только тонкий слой белья.
Ох, когда он успел стянуть свои джинсы? Как я так потерялась в этом вихре?
Всё становится слишком опасно. Слишком отчётливо. На грани.
Я дрожу от ощущений.
– Хуй – это тоже не страшно, – выдыхает прямо в мои губы. – Это просто тело. И с ним вообще заебись как легко обращаться.
Ладонь мужчины уверенно накрывает мою. Направляет, ведёт. И я не сопротивляюсь.
Внутри всё переворачивается, когда Арман разжимает мои пальцы и вкладывает в них тонкую упаковку.
Лёгкий шорох, хищная усмешка. Его взгляд прожигает кожу, будто чувствует каждое моё колебание.
Я вдыхаю резко, дрожащими пальцами подцепляю край упаковки, но воздух вдруг становится липким, горячим. Словно застываю в этом мгновении, не решаясь сделать следующий шаг.
Сердце срывается с ритма, в висках пульсирует тревожный рой мыслей.
– Давай, – терпеливо, но жёстко подгоняет Арман.
Его голос скользит по коже, вызывая мурашки. Я судорожно дышу. Мир плывёт.
Не соображаю, что творю. Словно в каком-то дурмане. Дом точно проклят!
Окутывает рассудок пеленой, заставляет слушаться. Я разрываю плёнку и на ладони остаётся гладкий, тонкий латекс.
Арман перехватывает мою руку, обхватывает запястье пальцами, подталкивая ближе.
– Не бойся.
В его голосе не насмешка. Уверенность. Я опускаю взгляд, дыхание срывается. Арман ждёт.
Медленно, очень медленно я накрываю его головку. Латекс растягивается под пальцами, скользит по члену легко, быстро..
Я едва дышу, когда двигаюсь ниже, ощущая твёрдый стояк под ладонью.
Горячая волна ударяет в лицо. Мне хочется зажмуриться, спрятаться, сбежать. Но ещё больше хочется справиться. Довести до конца.
Пальцы дрожат, когда я полностью раскатываю тонкий материал вниз.
Кончики ощущают каждую деталь, каждую чертову венку.
– Нельзя, – всхлипываю от бушующего возбуждения. Пытаюсь вспомнить причину. – Мы… Если… Игра…
Что-то пробивает. Игра. Условия. Нельзя кончать. И это… Господи, как мало это значения это имеет сейчас.
Всё, чего хочется, это снова ощутить прикосновения мужчины на себе.
– Ты ещё не поняла? – в его глазах сквозит голод. – Мне похуй на игры. Я просто хочу тебя.
Глава 21
Пальцы Армана горячие, чуть шершавые, и от их прикосновения у меня сбивается дыхание. Я чувствую, как мышцы внутри сжимаются в предвкушении.
Он надавливает на моё лоно, раздвигает губки. Размазывает смазку по коже, едва лаская клитор.
Но этого хватает, чтобы через тело прошли разряды возбуждения. Бьют по груди, огнём обдаёт.
Пальцы двигаются осторожно, дразняще. Сначала легко, едва касаясь, а потом чуть сильнее, точно измеряя мою реакцию.
Я прикусываю губу, пытаясь не застонать, но мужчина замечает это и хрипло усмехается.
– Не держи себя, – его губы касаются моего уха, язык лениво проводит по краю. – Мне нравится слушать.
Я запрокидываю голову, когда он нажимает чуть сильнее, рисуя круги прямо по самой чувствительной точке.
Тело отзывается мгновенно – мышцы сводит от напряжения, возбуждение выливается влагой.
Хочется большего.
Арман сжимает мои бёдра, приподнимая над собой, а потом резко опускает на свой член.
Тот проникает в меня резко. Скользит по влаге, врывается внутрь.
Моя ладонь вжимается в плечо мужчины, дыхание сбивается, когда он вновь поднимает меня, а потом притягивает вниз.
Сильный, жёсткий толчок выбивает воздух из лёгких. Всё, что я могу сделать – это только хвататься за мужчину.
Между ног горит. Приятный, сильный жар. Сжимаюсь вокруг члена, пульсирую. Ощущаю, насколько он крупный.
И твёрдый. Ох, такой твёрдый. Словно камень.
Арман мощными толчками входит в меня.
Он двигается быстро, жёстко, так, будто забирает у меня последнюю возможность на контроль.
Каждый его толчок пробирает до самых костей, заставляет выгибаться навстречу. Мне кажется, что тело становится слишком чувствительным, слишком отзывчивым.
Разум уже не успевает за происходящим, теряется где-то в этом хаосе ощущений.
Пальцы мужчины сжимаются на моих бёдрах, держат крепко, не давая вырваться. В глазах Армана что-то хищное, первобытное.
Он смотрит на меня, оценивает каждую мою реакцию, каждый судорожный вздох, каждое дрожание. И этот взгляд пронзает насквозь.
Внутри всё сжимается, пульс стучит где-то в ушах. Жар разливается по коже, прокатывается по позвоночнику.
Я хватаю воздух губами, пытаясь сохранить хоть какой-то контроль над собой, но он его просто не даёт. С каждым новым движением забирает всё больше, толкая к грани.
Господи.
Совсем недавно я была в этом кабинете с другим. Он касался. Трогал. Из-за него сходила с ума.
А теперь – его брат. Вбивается в меня остервенело, заставляя крик удовольствия вибрировать в груди.
Так порочно. Развратно. Горячо.
Ох.
– Не думай, – цедит Арман низко, хрипло. – Просто чувствуй. Ты слишком напряжена. Расслабься.
Как? Как, чёрт возьми, расслабиться, когда он делает вот это? Когда он забирает у меня возможность думать, когда заставляет забыть обо всём?
Арман лишь сильнее вдавливает меня в себя, поднимает, чтобы вновь резко опустить. В глазах темнеет.
Ощущения слишком яркие, слишком много всего разом.
Дыхание сбивается, тело подчиняется только этим грубым, властным движениям.
Всё сливается в сплошное напряжение, которое вот-вот разорвёт меня изнутри.
– Вот так, – рычит Арман. – Почувствуй меня.
Как будто у меня есть выбор. Я уже чувствую его слишком сильно. Каждую вибрацию в его голосе, каждое движение его пальцев, сжимающих мои бёдра.
Всё это слишком много. Слишком ярко.
Я задыхаюсь.
– Тебе нравится.
Довольно произносит, и я ненавижу себя за то, что не могу это отрицать. Потому что он прав.
Потому что в этот момент, в этой тишине, наполненной лишь нашими сбившимися дыханиями, я ощущаю себя живой.
Я закрываю глаза, сдаваясь этому ощущению, позволяя ему окончательно забрать мой контроль.
– Скажи, – требует, прикусывая мою губу. Моя голова дёргается в кивке. – Умница.
Горячее дыхание касается моей кожи. Сердце бешено колотится, гулко отдаваясь в ушах.
