Развод. Одинока. Свободна. Ничья? (СИ) - Иванова Ксюша
Даже притормозить уже не могу!
Это такой кайф! Просто отрыв башки!
И я уже почти всё! Почти...
При следующем толчке, протыкаю её пальцем сзади.
Громко кричит.
Её передергивает в моих руках. Бедра трясутся. Откидывается назад так, что я едва успеваю поймать.
Стонет, сжимая меня своими внутренними мышцами так сильно и судорожно, что я тоже начинаю кончать.
Где-то на крешке сознания я помню, что надо выйти из неё, но... Эти последние мгновения, когда женщина уже всё, а ты еще ощущаешь её удовольствие своим членом... Когда она прижимается губами к твоей шее... Когда её руки вцепляются в тебя... Это просто невозможно.
С непередаваемым кайфом кончаю в неё.
Укладываю к себе на грудь.
Она вся в испарине. Волосы влажные.
Послушно устраивается на мне, подложив под щеку ладонь. Губы на мгновение прижимаются к моей груди в районе сердца.
Замираю, впитывая в себя эту нежность.
Словно чувствуя, насколько мне приятны её прикосновения, начинает снова, как прошлой ночью, гладить по груди...
Мне кажется, головная боль и слабость, которые мучили целый день после приступа, сами собой куда-то испаряются...
Мои уши, наконец, начинают слышать кино. О! А оно еще и не закончилось даже!
— Завтра утром едем в больницу, — неожиданно заявляет она.
— Что? — смеюсь я.
Но... На самом деле... Эта её забота почти так же приятна, как прикосновения! И я готов сдаться ей. Только пусть всегда будет со мной.
— Ты обещал! — возмущённо.
— Ну, предположим, не обещал, но... хорошо. Я съезжу.
— Мы.
— Что?
— Мы съездим...
Улыбаюсь, как дурак, бессмысленно пялясь в экран. Ничего не понимаю из того, что там происходит.
Прислушиваюсь к её дыханию, к тому, как оно очень быстро становится размеренным и тихим...
И я счастлив.
39 глава
— Руслан, ты прости, я не могу сейчас... Я перезвоню!
— Ксюш, а ты где? — спрашивает вкрадчиво.
А я легко могу себе представить выражение его лица сейчас. Хищный наклон головы. Суровый пронизывающий взгляд из-под насупленных бровей.
Только... Я больше не боюсь этих его страшных взглядов!
— Я урок веду. Я перезвоню. Не могу, правда!
— Урок? Сейчас? — ну, не могу я при ребенке объяснять, что урок веду на дому, что у меня ученик с особенностями развития, что такая практика существует в школе. Но я потом обязательно объясню! — Ну, хорошо.
Отключается.
Я даже представляю себе его недовольство. И то, что он мне будет говорить, когда мы увидимся...
Зависаю в этом своём персональном счастье. На мгновение позволяю себе окунуться в воспоминания. А они такие...
Я так ошибалась на его счет! Я такой дурочкой была! Слушала Бориса и думала, что Темнейшество — жестокий и злой человек.
Но он не такой! Он ласковый, он нежный. И там, под бронёй, которая скрывает и чувства его, и истинную суть, он эмоциональный очень и отзывчивый, и...
Так, Ксения, собралась и работаем!
— Так, Серёжа, работаем! Звуко-буквенный состав слова ель выполнил? Та-а-ак, хорошо. Вижу. Но выполнил ты его не совсем верно. Мы же с тобой, кажется, договаривались, что в начале слова буква "е" образует два звука. Вспоминай, какие?
Серёжа аутист.
Он всё запоминает по картинкам. Не на слух, не по прочитанным словам. Только по визуальным образам. Ну, и, конечно, отставание в развитии имеется. Звуко-буквенный разбор слов дети осваивают ещё в третьем классе. Серёжа должен быть в восьмом...
— Карточка "колючие", — говорит он и достаёт из стопочки карточку с изображенными на ней елью и ежом. Там схематично записано правило образования звуков для данного случая.
Повторяем его в очередной раз.
На экране моего телефона мелькает входящее сообщение. Звук отключен — Серёжа сильно отвлекается на звуки. Но я успеваю увидеть, что это Руслан.
Губы сами растягиваются в улыбке.
Нетерпеливый какой!
И я снова отвлекаюсь, представляя себе, как захожу к нему домой. Как бросаюсь в его объятья! Спрашиваю: "Соскучился?" И он, конечно, отвечает: "Очень". И я ему: "И я по тебе!"..
К семи часам вечера урок подходит к концу.
— Ксения Павловна, это вас машина ждет? — спрашивает Сережин дедушка.
Дедушка у Сережи — бывший военный, бывший серьезный чин. Отец тоже был военным. Погиб при выполнении служебных обязанностей. Мама два года назад умерла от рака. И вот Серёжа, аутист, надомник, остался один на один с дедом.
А когда деда не станет, мальчика ждет незавидная судьба, потому что один он не может...
— Не знаю, — выглядываю вместе с ним в окно.
Машина большая, чёрная. Похожа на ту, в которой Руслан увозил меня из дома.
— Давайте-ка я вас провожу!
— Да это, скорее всего, за мной! Я просто отсюда машину толком рассмотреть не могу!
Читаю сообщение от Руслана:
"Я тебя заберу через 15 минут".
Ну, вот примерно столько времени и прошло! Как только он узнал о том, где я нахожусь? Сережа с дедом живут за городом в большом добротном доме с садом.
— Это за мной! Альберт Валерьевич, в пятницу, как обычно в пять. Повторяйте с ним правила. И каждый день читаем. По будильнику, как обычно.
— Спасибо вам, Ксения Павловна, что не забываете моего пацана. Другие-то учителя давно уже бросили ходить. А вы всё ходите...
Вот то, что они не ходят, это, конечно, просто... гадость! Им, вообще-то, отдельно доплачивается за каждого надомника! Но... Попробуй скажи такое нашей директрисе! От родителей жалоб нет? Значит, можно вести уроки так, как хочешь...
Прощаюсь и выбегаю на улицу.
Чем ближе подхожу к машине, тем яростнее стучит мое сердце. От предчувствия встречи. От того, что вот сейчас, через мгновение, я снова увижу его! И мы вместе проведем весь вечер! И потом наступит ночь...
В сумерках водителя не видно. Но он коротко сигналит мне и мигает фарами. Я даже не успеваю задуматься, почему мое Темнейшество ко мне не вышел. Просто дергаю дверцу, открываю и плюхаюсь на переднее кресло...
— Добрый вечер, Ксения! Вас оказалось нелегко найти!
На месте водителя сидит Арам Дворновский, человек, с которым меня на приеме у губернатора знакомил Руслан.
Почему-то первое, о чем я думаю — это то, что с Русланом могло что-то случиться! Потому что он же написал, что приедет за мной! А вот, в итоге, сюда приехал его знакомый!
Авария? Очередной приступ?
— Что с Русланом?
— Ой, нет! Вы не пугайтесь так! С Русланом всё в порядке, я думаю. Просто нам нужно с вами лично побеседовать...
— Кому это нам? — кошусь на заднее сиденье, но там никого. — И о чем?
Не знаю, почему, но у меня возникает предчувствие, что ничего хорошего из этого разговора не выйдет! И я с тоской оглядываюсь на окна Альберта Валерьевича, надеясь, что он смотрит. Потому что если меня сейчас будут увозить силой, я просто выпрыгну из машины!
— О Руслане, конечно. Дело в том, что ваш... мужчина рассчитывает на достаточно высокую должность в нашем министерстве. И мы... Так сказать, должны проверить досконально его на соответствие этой должности.
Он делает многозначительную паузу. И я, не выдержав, спрашиваю:
— Так проверяйте! Я здесь при чем?
— Нам нужна кое-какая информация об Алиеве. За неё мы готовы заплатить.
— Вы предлагаете мне следить за ним? — фыркаю от смеха я.
— Не следить, что вы! Вы поймите. В скором времени этот человек получит немалую власть. Как он ею распорядится? Мы должны понимать, кому доверили...
— Разбирайтесь без меня!
— У Алиева в домашнем кабинете есть кое-какие документы. Если вы сфотографируете их и пришлете нам фотографии, то на ваш счет поступит вот такая сумма.
Он тыкает мне под нос своим телефоном, и я вижу на экране цифру размером в три моих зарплаты.
— Что ж там за документы такие? Да и, может, у него там тонны этих документов! Как я пойму, что именно нужно?
