Мертвец (СИ) - Волкова Люция
— Снюсь? — Мои ладони оказываются на его твёрдой грудной клетке.
— Снишься и добавляешь хаоса в мою голову. Я пытаюсь справиться с этим беспорядком, но ты постоянно находишься рядом и мешаешь мне. Кто ты для меня, чёрт возьми? — Его рычание волнами проносится по моему телу. — Почему я боюсь тебя?
— Боишься? — Мои брови ползут вверх от шока.
— Я не помню тебя, но сердце узнаёт. Я что-то чувствую с тех пор, как увидел тебя. Но этого не должно происходить. Моё сердце не должно работать. Оно всегда было мёртвым. Всегда. А ты... Почему ты любишь меня?
На моих губах появляется улыбка. Я накрываю ладонью щеку Валериана и вижу в его глазах смятение, страх. Вижу настоящие эмоции.
— Ты какая-то другая. — Он сжимает челюсть. — Я могу смотреть на тебя.
— Тебе кажется это странным?
— Нет. Правильным. Словно всё так и должно быть. Словно так и было всегда. — Власов запускает пальцы в мои волосы и дёргает их назад, причиняя мне боль. — Почему. Ты. Любишь. Меня?
— Просто так. — По моей щеке скатывается слеза. — Просто потому что ты есть. Просто потому что моя душа привязана к твоей. Мне не нужны причины, чтобы любить тебя, родной. Мне просто нужен ты. Ты есть, и этого достаточно.
Валериан смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Его дыхание становится глубоким, а зрачки расширяются. Губы дрожат от эмоционального всплеска. И я вижу в нём своего мужа. Моего Сталкера, на секунду вырвавшегося наружу.
— Улыбнись ещё, — требует он.
Уголки моих губ поднимаются в лёгкой улыбке.
— Ещё. — Валериан смотрит на меня сверху вниз, как безумец, одержимый моей эмоцией.
Моя улыбка становится шире, а его взгляд проникает глубже. Особенный взгляд, в котором растаяли ледники и происходит извержение вулкана.
— Я хочу причинить тебе боль. — Его дыхание касается моих губ.
— Знаю. Ты всегда этого желал, — говорю совершенно спокойно.
— Хочу увидеть кровь на твоей коже. Тебя это не пугает?
— Нет.
Валериан наклоняется вперёд и проводит языком по моей шее. Я прикрываю глаза, впиваясь пальцами в его грудь. Мои ладони охватывает дрожь.
— Зачем ты пришла? — хриплым голосом спрашивает он. — Зачем пришла? Зачем?
— Я могу уйти, если ты этого желаешь. — Мне не хочется, но я готова.
Мои слова остаются без ответа, но после них его руки грубо срывают с меня пижаму. В глазах мужа нет голода или похоти, только гнев. Не уверена, что ему удастся его обуздать. Но знаю, что он не причинит мне боль.
— В дневнике написано, что ты спишь обнажённой. Всегда. — Моё нижнее бельё превращается в порванную ткань. — Ты будешь спать так со мной.
Валериан укладывает меня на кровать и нависает надо мной. Прищурившись, снимает мои очки и убирает их на прикроватную тумбу. Его ладонь скользит по моему телу, изучая каждый изгиб и пробуждая во мне жар. Но я сдерживаю стоны, потому что не хочу отвлекать мужа.
Шея, грудь, живот, бёдра и клитор горят после его рук. Он словно заново читает меня как книгу, сюжет которой стёрся из памяти, но не забыт до конца. А я готова вновь открыться моему читателю. Потому написана именно для него.
***
Валериан
Я долго разглядываю Вивиен после того, как она засыпает. Изучаю её тело, которое помню и не помню. Прикосновения к ней доказали мне, что мои руки знают изгибы этой девушки. Мой холод знает её тепло. И мы подходим друг другу, как две половинки яблока.
Аромат ежевики, исходящий от кожи беременной незнакомки, слишком знаком мне. Она моя жена. Об этом говорит татуировка на моей груди. Я разглядывал её часами, прекрасно понимая, что не набил бы просто так. О нашей близости кричит имя, написанное кровью на стенах этой комнаты. Не просто Вивиен, а Виви.
Виви...
Ей однозначно подходит этот вариант. Словно клеймо, поставленное мной на её светлой душе. Такой сверкающей, что это видно по карим глазам, напоминающим пустыню, осень и падающие листья.
Я неустанно вдыхаю аромат жены и чувствую, что она пахнет как новая жизнь. В ней нет пыток, слепоты, Игната, боли и пустоты. В ней есть эмоции, красота, свет и любовь. Любовь, чёрт возьми. Разве после прожитого ада можно в неё поверить? Можно допустить мысль, что она существует? Это наивно, глупо. Но мои братья не наивные идиоты. Однако нарушили слово, данное когда-то друг другу. Они полюбили, женились, и у них родились дети.
Для меня прошло несколько дней с того момента, когда Демьяна отправили на Лудус. За мгновение всё изменилось. Игнат погиб. Его нет. Но теперь у меня есть жена и дети, которых я никогда не хотел. И неизвестно, каким отцом для них стану.
Я покидаю спальню ещё до пробуждения Вивиен. Весь день после ночи, проведённой с ней вместе, стараюсь не смотреть на неё. Однако мне не удаётся. Постоянно хочется взглянуть на то, как она ходит. Эта маленькая девушка с выпирающим животом, распущенными длинными волосами и очками, постоянно сползающими с её глаз. Моя жена выглядит милой и не принадлежащей моему тёмному миру. Скорее как волшебное существо. Как нимфа. Точно. Как маленькая чудесная нимфа.
***
Вивиен
— Как ты себя чувствуешь? — Я сажусь на край койки Аурелии, принимающей к своей груди Сэма. Она выглядит как мать, встревоженная тем, что может обделить его вниманием и разбить сыну сердце.
— Так, словно из меня вылезло два маленьких человека, — улыбнувшись, отвечает она. — Надеюсь, ты не охраняла дверь, слушая мои крики?
— Возможно, совсем немного. — Мой взгляд падает на Демьяна, держащего в руках дочерей и пристально поглядывающего на меня.
— Валериан тебя обижает? — внезапно спрашивает он, застав меня врасплох.
— Нет. — Я отрицательно мотаю головой.
— Почему ты вчера плакала?
Откуда он знает?
— Рагнар сказал, — говорит так, словно услышал мой немой вопрос.
— У нас с Валерианом всё хорошо, — твердо произношу. Не считая того, что вчера мы вместе ночевали, а утром он снова держался на расстоянии.
— То есть мне не нужно серьезно поговорить с ним о его поведении? — раздается голос Рагнара, вошедшего в палату. Его грозно-милый вид порой обескураживает.
— Не нужно. — Я пристально смотрю в его серые глаза. — Ты следишь за мной?
— Приходится, потеряшка. — Он подходит к брату и смотрит на племянниц. Забирает у него одну и улыбается. — Кто из них кто?
— У тебя Рея, — отвечает Демьян.
— Они такие… маленькие.
— Хочешь такую же? — Аурелия хитро улыбается и щурится, смущая Рагнара, лицо которого уже залилось краской. Этот мужчина такой грозный, но об этом легко забыть, если увидеть румянец на его щеках.
— Пусть для начала близнецы подрастут, — прочистив горло, говорит Рагнар. — Иначе мне будет очень сложно уследить за сыновьями и беременной Юс.
— Да, — подтверждает Демьян. — Не хотелось бы вновь вытягивать её из дымохода.
— Из дымохода? — озадаченно спрашиваю я.
— О! Ты же еще не слышала эту историю. — Аурелия начинает смеяться, и следующие полчаса ее смех не прекращается. К нему присоединяется и мой.
Спустя некоторое время Лукьянов прогоняет всех из палаты, поэтому я спускаюсь в столовую, решив немного посидеть с папой. Прохожу мимо гостиной, где Юсейра и Алан играют с близнецами, и направляюсь на кухню, где застаю Максима вместе с Исааком. Они лепят пельмени.
— Очкарик. — Исаак подмигивает мне. — Проголодалась?
— Не особо. — Я подхожу к нему. — Ты что, умеешь лепить пельмени?
— Научился несколько месяцев назад. Это не так сложно.
— А ты готовить умеешь?
— Да. Получается не хуже, чем у твоего отца, — довольно ухмыляется он.
— Не льсти себе. — Папа улыбается уголком губ.
Мне хочется остаться с ними, но из-за вибрирующего в кармане мобильного приходится выйти. Мне звонит бабушка, а с ней лучше не разговаривать в присутствии других. Она слишком громкая.
— Ты там совсем оглохла, Вивиен?! — раздается её строгий голос. — Почему не отвечаешь на звонки?!
— Я не слышала, — говорю, отдаляя мобильный от уха. — Что случилось?
