Коснуться души (ЛП) - Рейн Опал
Она была против того, чтобы иметь человеческого ребенка в этом ужасном, искаженном, умирающем мире. Что-то слабое и немощное. Но ребенок Сумеречного Странника? Это не то, что умрет от болезни или будет по-глупому съедено Демоном — не если она сможет этому помешать.
— Но мы не можем.
Он уже говорил ей, что они не способны на это, что было для неё облегчением, поскольку ощущение всей этой теплой, переполняющей спермы, вытекающей из неё, когда она была наполнена до краев, приносило полное удовлетворение. Ходить и знать, что она держит часть его внутри себя, возбуждало так же сильно, как и твердый источник этого, растягивающий её.
Смешок, вырвавшийся у него, был порочным, эхом отражаясь и от черепа, и от груди гравийным басом, который делал звук еще более безбожным, чем следовало бы.
Его голова опустилась к ней и повернулась так, чтобы он оказался прямо у её уха.
— Мы сможем, если я заберу ту душу, которую ты так охотно отдаешь мне.
Внезапно его движения стали неистовыми, он подбрасывал её; её бедра и маленькая грудь тряслись каждый раз, когда он входил до упора. Даже её волосы начали хлестать и щекотать спину и скованные руки.
— П-подожди, — взмолилась она, когда внезапно почувствовала, что этого слишком много. Её сознание мутнело с каждой секунду, дыхание выбивало из неё, пока она не начала играть в догонялки с собственными легкими.
Маюми не знала, было ли дело в его горячем дыхании, скользящем по шее, в его сводящем с ума запахе, забивающем чувства, в том, как его мягкий мех щекотал соски, пока твердая грудь массировала их, или просто в постоянном, великолепном скольжении его покрытого слизью члена, уничтожающего её внутренности в таком внезапно быстром ритме, но что-то одно или всё вместе заставило её плавиться.
Она позволила его хвосту поддерживать её голову и спину, когда отпустила себя, позволила телу взять верх. Каждая мышца в её теле, от грудных мышц, живота и даже икр, напряглась вместе с киской.
Маюми закричала, кончая, и его ответное рычание прямо у её уха заглушило её. Легкие сжались, оргазм был таким интенсивным, что она превратилась в не что иное, как извивающееся, обезумевшее от похоти существо, которое он использовал, чтобы подрочить собой.
Она отчаянно хотела двигаться, но его хватка позволяла ей едва ли больше, чем дрожать.
— Я хочу, чтобы ты сделала это вокруг моего члена, чтобы выдоила из меня семя, как ты хочешь, чтобы я выжал каждую каплю внутрь тебя, — он снова набух, став намного длиннее, чем раньше, предупреждая её о своей собственной надвигающейся гибели. — Я пытался все это время.
Её голова свесилась набок, пока она позволяла ему продолжать брать её. Она по-прежнему не оказывала сопротивления. Ее кровоток был наполнен лавой, несущей похоть, нужду и покорное подчинение, которое она никогда не даровала бы другому. Ничто не заставило бы её остановить его сейчас, пока он не закончит использовать её, пока не будет удовлетворен.
Его хвост поднялся к её челюсти, чтобы зафиксировать качающуюся голову, и заставил её посмотреть на него снизу вверх.
— Какая-то часть меня чувствует, словно ты берегла свою матку и держала её готовой для меня, — признался он с дрожью. По тому, как его щупальца начали сжиматься сильнее, она поняла, что Фавн близок к своему финалу. Она попыталась раздвинуть бедра еще шире в абсолютном приветствии. — И я так безумно жажду забрать твою душу, а затем заполнить тебя. Я хочу быть больше, чем просто разрушением и смертью. Я хочу быть также наслаждением и жизнью. Я хочу разделить это только с тобой.
— Фавн, — простонала она низко, голос ломался и хрипел. — Фавн.
Она не знала, что пыталась сказать. В её затуманенном разуме она едва могла сформулировать что-то большее, чем его чертово имя.
— Маюми, — ответил он. Одна из его рук скользнула, чтобы полностью захватить её задницу в ладонь, в то время как другая потянулась вверх, чтобы схватить за плечо, толкая её вниз сильнее. — Блять. Дай мне это, Маюми. Возьми это у меня, — она ахнула, когда мимолетно почувствовала множественные резкие толчки глубоко внутри, когда он раздулся толще, чем когда-либо прежде. — Возьми. Возьми. Возьми!
Фавн с силой толкнул её вниз, насаживая её тело глубоко на свой член, пока она не почувствовала давление, пытающееся раздвинуть её внутренности. Мешочки внизу него прижались так плотно к его члену, что ей показалось, он угрожает запихнуть и их внутрь неё.
Было удовольствие. Была тупая боль. Он толкал слишком глубоко, за пределы того, как он магически изменил её тело.
Затем Фавн напрягся вокруг неё, сжимая и сжимая, прямо перед тем, как из него вырвался жалкий, сдавленный скулеж. Она знала, что он хочет толкаться, по мелким дергающимся движениям бедер, которые он делал, удерживая её, но они прекратились немедленно, когда она наконец почувствовала, как его шипы зацепились и притянули их друг к другу так же сильно, как и щупальца.
Его когти впились в неё, когда он издал громоподобный рев как раз в тот момент, когда тяжелый поток спермы ударил прямо в её шейку матки, которую он почти расплющил.
Её язык высунулся, дрожа от восторга при ощущении жара, жидкости, того, как он наполняет её. Любая боль, которую она чувствовала, растворилась в блаженстве его разрядки, от которого поджимались пальцы на ногах.
Она с радостью приняла всё это — для него не было никаких последствий.
Не можешь получить то, что хочешь, если не заберешь мою душу. Было очевидно, что он жаждет этого, и это заставило её ошеломленно улыбнуться залитому солнцем потолку; сердце яростно ширилось в груди.
Всё казалось ярче, словно её зрачки были сильно расширены. Это даже заставило пылинки сверкать сильнее, чем раньше, осыпая их блестками. По крайней мере, отсутствие толчков позволило её разуму возвращаться к реальности в приятном расслабленном темпе.
Она чувствовала, как последние капли его разрядки вливаются в неё.
Она была почти уверена, что всё протекло на его руку и ноги, но он, казалось, не возражал. Особенно когда он навалился на неё, сотрясаемый дикими остаточными толчками, заставляющими его дергаться, дрожать и подпрыгивать на ней.
Его хвост отпустил её, и она уткнулась лицом в его бешено вздымающуюся грудь. Ну, только лицом, потому что руки чертовски онемели, и их кололо тысячами иголок от того, что они так долго были заведены за спину. Они бессильно повисли вдоль его тела.
Она потерлась носом о его мех, надеясь, что он подумает, будто она просто очаровательно ластится, хотя на самом деле она просто вытирала следы слюны или слез, которые, к несчастью, пролила, пока была в отключке от удовольствия.
Ммм, лемонграсс, — пробормотал её затуманенный разум.
— Ребенок, да? — тихо и дразняще спросила она. — Никогда не думала, что услышу такое от Сумеречного Странника. Или что кто-то из них захочет спариться и оплодотворить именно её.
Хрен знает, что я творю, но обычно меня бы это дико оттолкнуло. Вместо этого она была почти уверена, что это была одна из причин, почему она так сильно кончила. По крайней мере, пока нам не нужно об этом беспокоиться.
Пока.
Когда она поняла, что он так и не ответил, она отстранилась, чтобы они могли посмотреть друг на друга. Он не позволил, вместо этого прижав её крепче, словно не хотел, чтобы она смотрела на него. Чувствовал ли он себя уязвимым? Слишком увлекся моментом и выдал секрет, о котором вдруг пожалел? Она надеялась на это, желая откопать каждый спрятанный кусочек его головоломки.
— Я всегда хотел знать, как бы ты к этому отнеслась, — тихо сказал он. — Я даже не осознавал, что действительно желаю этого, до недавнего времени.
— Из-за меня? — спросила она так же тихо; нежная улыбка тронула её губы. Ей безумно нравилось, что она могла быть той, кто заставляет его осознавать такие вещи о себе.
Его ответ заставил её надуть губы.
— Нет. Магнар, один из Сумеречных Странников, о которых я упоминал, сумел завести детеныша со своей невестой. Я видел людей с их детенышами, но никогда не думал, что это возможно для Сумеречного Странника, поэтому мне было всё равно. Я не из тех существ, кто желает того, чего никогда не сможет получить.
