Сладкий яд (ЛП) - Кент Рина

— Все потому что я убиваю? — он медленно отстраняется. — Я так или иначе убью любого, кто причинит тебе боль, Вайолет. Всегда. Но я постараюсь контролировать себя, чтобы это не стало для тебя опасным …

— Дело не в этом. Я просто… не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Не смогу с этим смириться.

Он замолкает, нахмурив брови, а затем к нему постепенно возвращается самообладание.

— Твой уход причинил мне больше боли, чем все воображаемые сценарии, которые ты рисовала у себя в голове.

— Но…

— Никаких «но», Вайолет. Если ты так беспокоилась о моей безопасности, тебе нужно было поговорить об этом со мной. И тогда я бы сказал тебе, что с самого детства за мной следят телохранители отца. Никто не сможет причинить мне вред, понимаешь? — он вздыхает. — Никто, кроме тебя и этого дурацкого письма, которое ты подписала стоп-словом.

— Прости, — я осторожно касаюсь его щеки, и он на мгновение закрывает глаза, наслаждаясь моим прикосновением. — Я не хотела причинять тебе боль, но я правда думала, что тебе будет лучше без меня.

— Лучше?

— Ты выглядишь ужасно.

Его губы дергаются, не то чтобы в улыбке, но в чем-то похожем на нее.

— Это все твоя вина, сладкая.

— Моя?

— Ты заняла особое место в моей жизни, в моем сердце и душе и заставила меня чувствовать, что, как я думал, в принципе невозможно. Ты сделала меня своим во всех смыслах этого слова, и я люблю тебя, Вайолет. Я так сильно тебя люблю, что скорее сбегу с тобой на край света, чем буду жить во всем этом богатстве и власти без тебя. Я знаю, что со мной не просто, и мы не сразу поладили, но если ты мне позволишь, я сделаю тебя своей Богиней.

— О, Джуд, — мое сердце так переполнено, что, кажется, вот-вот лопнет. — Зачем тебе любить такого сломленного человека, как я?

— Потому что я тоже сломлен. Мы можем соединить наши части воедино, пока не получится что-то целое.

— У меня слишком много шрамов.

— И я буду целовать каждый из них, пока ты не полюбишь их так же сильно, как я. Кроме того, — он целует меня в кончик носа. — У меня тоже много шрамов. И самый страшный из них был скрыт тобой.

— Мной?

Он задирает футболку, показывая мне татуировку в виде засохшего дерева.

— Ты не помнишь, но в нашу первую встречу ты подарила мне синий зонт и протеиновый батончик. Даже после того, как я накричал на тебя и велел убираться. Я был весь в крови, а поверх длинной раны потом набил эту татуировку.

— Ох. Вот почему ты заказал столько всего с вышивкой в виде синего зонта, — я делаю паузу. — Далия мне рассказала.

— Да. У меня до сих пор остался тот зонтик и протеиновый батончик.

— Боже мой. Это так трогательно, — я улыбаюсь, и мое сердце переполняют эмоции. — Я бы ни за что не догадалась, что тем незнакомцем был ты.

— Неужели меня так легко забыть?

— Нет, — улыбаюсь я. — У меня остались лишь смутные воспоминания. Кажется, я тогда толком даже не смогла разглядеть твое лицо. Ты же знаешь, я трусиха и по-настоящему испугалась всей этой крови.

— Но ты все равно мне помогла.

— Я не могу перестать помогать тем, кто в этом нуждается.

— Ты и не должна. Ты можешь исцелять других, а я буду защищать тебя, сладкая.

— Джуд…

— Да?

— Не знаю, чем я тебя заслужила.

— Может, тем, что позволяла преследовать себя?

Я смеюсь.

— Иногда мне это даже нравилось. Знать, что ты не можешь держаться от меня подальше.

— М-м-м. Похоже, нам нужно изучить этот вопрос поподробнее.

Я улыбаюсь и обнимаю его за талию.

— Ты единственный человек, которого я когда-либо хотела заполучить только для себя. Первый мужчина, который заставил меня почувствовать себя особенной. Я люблю тебя гораздо сильнее, чем готова признаться. И лучше буду с тобой, несмотря на все проблемы и опасности, чем буду жить скучной, спокойной жизнью без тебя.

— Ты станешь моей до конца нашей жизни, сладка?

— А ты будешь моим, Джуд?

— Навсегда.

А потом он целует меня, и я улыбаюсь сквозь слезы.

Некоторым нужно измениться, чтобы найти свою любовь.

А мне просто нужно было найти себя с помощью любви всей моей жизни.

Эпилог 1

Вайолет

Неделю спустя

Я начинаю сомневаться в правильности своего решения устроить вечеринку после тренировки, чтобы поднять боевой дух «Гадюк».

С тех пор как умер Престон, все подавлены. Они проиграли две игры подряд, и командный дух настолько низко упал, что даже Далия начала переживать.

Но что еще важнее, Джуд, похоже, больше не хочет вообще играть в хоккей.

Это плохо.

Хоккей – не только способ для него выплеснуть эмоции, но и единственное, что он выбрал для себя сам помимо семейных обязанностей.

Он чувствует себя в своей стихии, только когда находится на льду и сокрушает защиту команды противника. Но во время последней игры он то и дело оглядывался по сторонам, словно искал призрак Престона.

Да, он улыбнулся, увидев меня на трибунах, и даже тяжело вздохнул. Но я и Престон – не взаимозаменяемые вещи.

Рана, которую он оставил в сердцах всех нас, все еще не зажила, и мне больно, когда я вижу всех игроков команды в куртках «Гадюк», а его среди них нет. Как и его случайных шуток, препирательств с Джудом или постоянных попыток вывести Кейна из себя просто потому, что он может.

Думаю, Джуд и Кейн тоже это чувствуют, потому что даже Далия считает, что они заставляют себя выходить на лед с командой, которая полна воспоминаний о Престоне, но уже без него.

— Думаешь, я сделала только хуже? — шепчу я Далии, пока она проглатывает кусок жареного цыпленка.

Мы стоим у фуршетного стола, накрытого в конференц-зале кампуса, с надписью «Вперед, Гадюки!», вышитой на баннере, который я сделала сама.

Помещение большое, но полностью заполнено крупными хоккеистами, от чего кажется маленьким.

Команда менеджеров собралась в углу, ест и болтает, а несколько студентов-волонтеров из Грейстоунского Университета, которые помогли нам с Далией все организовать, стоят неподалеку. Но больше всего помогли люди Джуда.

Арена тоже окружена телохранителями. Они теперь повсюду – отправлены отцом Джуда, а теперь еще и моим биологическим. Несмотря на то, что я ясно дала понять, что не собираюсь менять свою жизнь или вписываться в семью Армстронгов.

Уинстону и Лоренсу это не понравилось, но, как и обещал Джуд, они оставили меня в покое.

По крайней мере, пока.

Мне правда не нравится, что они не оплакали смерть Престона должным образом и продолжают жить так, будто его никогда и не существовало.

Но он был.

Иногда я вижу его призрак среди нас, и у меня сжимается сердце.

Хоть я знала Престона всего ничего, не думаю, что когда-нибудь его забуду.

И могу только представить, что чувствуют Джуд и Кейн, которые знали его всю жизнь.

— Нет, ты молодец, — Далия улыбается. — Им это было нужно.

Я делаю глоток воды.

— Не думаю, что Джуду и Кейну полегчало.

— Это в принципе произойдет еще не скоро. Престон был им как брат, — она гладит меня по плечу. — Но, по крайней мере, у них есть мы.

Я киваю.

Она ставит тарелку на стол и крепко обнимает меня.

— Ух! Я так рада, что ты вернулась!

— Я тоже, — я улыбаюсь и хлопаю ее по плечу.

Сильная рука обвивает мою талию и уводит в сторону, а мое сердце сжимается, как всегда, когда Джуд оказывается рядом.

Раньше я думала, что это чувство – аномалия, которая со временем пройдет, но я все больше увлекаюсь этим мужчиной, все больше привязываюсь к нему и подсаживаюсь на то, как он боготворит меня каждым прикосновением.

Каждым словом.

Даже сейчас мне нравится, как смягчаются его обычно суровые глаза, когда он смотрит на меня, и как его большой палец рисует круги на моем бедре.