Спальня, в которой ты, он и я - Марс Эмма
Он смутился на секунду, потом спросил с некоторым беспокойством в голосе:
– Разве вы не хотите повнимательнее прочитать документ? Может, вам следует обсудить его с кем-нибудь из близких, или с адвокатом, например?
– Нет, нет… и так сойдет.
– Брачный контракт, после того как вы его подпишете, возлагает на вас определенные обязанности, Эль. Вы не должны так легко к этому относиться.
Совет Армана прозвучал как излишнее предупреждение, которое мелкими буковками пишут внизу договора, когда берешь кредит в банке: «кредит возлагает на вас ответственность, он должен быть погашен». Мне бы не хотелось слышать в его словах подобную зловещую угрозу.
– Да, знаю. Но я полностью доверяю Дэвиду.
– Ну разумеется, – простодушно согласился он. – Но все-таки…
– Я же права, не так ли? – я не дала Арману договорить и, желая скорее покончить с этим, взглянула ему прямо в глаза. – Я ведь могу доверять Дэвиду полностью и во всем?
Арману не удалось скрыть злорадную ухмылку в уголках губ, и я ее заметила… Неужели он уже напился в столь ранний час?
– Да-да, конечно.
Нечаянно макнув бутерброд в чай, из-за чего напиток покрылся тонкой пленкой растаявшего масла, я подвела итог разговору наигранно беззаботным тоном:
– Значит, все хорошо!
Он взял кипу бумаг, забрал фломастер и стикеры, затем официальным тоном проинформировал меня о дальнейшем, как будто сам Дэвид назначил его на должность судебного секретаря:
– Итак, теперь я распечатаю окончательный вариант и вечером положу на консольный столик, чтобы вы поставили свою подпись.
– Замечательно, – я кивнула головой, намекая, что аудиенция окончена. – Спасибо, Арман.
Едва я успела проглотить свой завтрак, как позвонила Соня. Какая радость для меня в ту минуту, словно глоток свежего воздуха! Небольшая прогулка пешком до метро, и вот я уже в поезде спешу к ней на встречу.
Соня снимала маленькую недорогую квартирку в Ножан-сюр-Марн, в противоположном конце от Нантерра, на линии А по железной дороге. Впрочем, путь от маминого домика до нее занимал по прямой, без пересадок, не более тридцати пяти минут. Сонина квартирка располагалась на верхнем этаже панельного здания, построенного в семидесятых годах. Скучный дом, похожий на серый пенал, без архитектурных излишеств, лишенный индивидуальности, зато удачно расположенный в нескольких шагах от Винсенского леса. Из окна открывалась шикарная панорама, точнее, ничего веселого – вид на автобусный терминал и железнодорожные пути, хотя именно по этой причине и цена за квартиру была очень умеренной. Зато никто не подсматривал в окна за утехами, что Соня устраивала с понравившимися ей мужчинами.
Мы встретились на углу проспекта Клемансо и улицы Маронье, у входа в кафе «Ле Релэ» с большой открытой верандой. Я заметила издалека светло-розовый спортивный костюм подруги.
– Привет, маньячка!
– Привет, богачка…
Между нами подобный обмен любезностями давно стал привычным делом, так было легче простить друг другу мелкие прегрешения.
Мы поцеловались и неспешной трусцой побежали по проспекту Ножан, вдоль дорожки для верховой езды, по которой мелкой рысью или шагом скакали всадники. В то утро их было немного, изредка встречались также бегуны или велосипедисты. Винсенский лес, казалось, принадлежал только нам, и я внутренне поздравила себя с удачной идеей назначить встречу именно здесь, как раньше, когда мы вместе бегали по утрам во время учебы в университете. По правде говоря, мои легкие с непривычки плохо справлялись с нагрузкой, мышцы ослабли, и скоро должна была прийти мышечная боль, как расплата за лень, а Соне – хоть бы что, ведь она продолжала регулярно совершать такие пробежки.
– Давай, не унывай, старушка! – подбадривала меня подруга. – Хочу напомнить, что через неделю тебе придется втиснуть этот дряблый мешок с костями, что ты называешь своим телом, в свадебное платье!
Небо было безупречно голубым, воздух еще прохладным, легкий ветерок, пропитанный цветочными запахами, щекотал нам ноздри, делая прогулку приятнее. Машин было мало, только что странно, то тут, то там в парковочных зонах попадались легкие грузовички, совсем не новые, с пятнами ржавчины на корпусе. Нетрудно было догадаться, зачем они здесь. За пару-тройку купюр в десять евро в них проститутки обсуживали клиентов. Многие из девушек прибыли из Западной Африки нелегально, заплатив немалые деньги, а теперь, вынуждены торчать в этих жалких темницах на колесах и торговать своим телом.
– Если так будет продолжаться, – с тяжким вздохом произнесла Соня, – я тоже скоро окажусь здесь.
– Что ты такое говоришь? Прекрати эти глупости!
– У меня не осталось сбережений, Эль! Я недавно получила первое предупреждение о неуплате за жилье. Если хочешь знать, то выселение произойдет зимой. Не в июне, а зимой!
– Ты пробовала дозвониться Ребекке на мобильный?
– Эта шлюха исчезла с экранов радаров, и кажется, навсегда! Я звонила в агентство, такой номер больше не существует, а других я не знаю.
– Ну и черт с ней! Не паникуй! У тебя еще есть… «спектакли»…
Я намеренно выдержала паузу перед последним словом, применив риторический прием ради того, чтобы не произносить это постыдное слово peep-show. Однако мне не удалось подавить приступ ее отчаяния. Она внезапно остановилась и обернулась ко мне: лицо красное от гнева и от физической нагрузки, руки сжаты в кулаки.
– Хотела бы я там на тебя посмотреть, мадам Барле-мешок-с-деньгами!
– Мешок-то, знаешь, совсем маленький оказался, – я попыталась разрядить атмосферу и переменить тему, вспомнив заодно о брачном контракте, который утром мне подсунул Арман.
Но подруга не дала мне возможности направить разговор в иное русло.
– К черту, Эль… Мне скоро двадцать шесть, а у меня нет ни приличного мужика, ни работы, родители сами сидят без денег, да им, по большому счету, наплевать на меня.
– Соня…
– Ты не понимаешь? Я на мели! Мне жить не на что! Но я не собираюсь двенадцать часов в день засовывать палец себе во влагалище перед омерзительными старыми похабниками ради того, чтобы платить за квартиру!
– Но я же тебе другое предлагаю! Хочешь, я дам тебе немного денег?
Вдруг за нашей спиной раздался шум мотора. Мы замолчали, одновременно обернулись и увидели на шоссе, в конце узкой прямой аллеи, совсем черный, точнее, антрацитовый автомобиль.
Шикарный лимузин с тонированными стеклами, немецкая модель, кажется, очень редкая, медленно ехал в нашу сторону, едва умещаясь всеми колесами на асфальтированной дорожке для пешеходов. Поравнявшись с нами, он остановился. Заднее стекло пассажирского сиденья медленно опустилось. Сцена, достойная шпионских фильмов, разворачивалась перед нашими глазами. В полумраке роскошного салона мы с трудом различали черты лица сидящего там человека.
– Добрый день! Вас, кажется, зовут София? Не так ли?
Человек, чей голос доносился изнутри под одуряюще громкий аккомпанемент «Болеро» Равеля, обращался вовсе не ко мне.
– Да…
– Меня зовут Луи Барле, будущий деверь Анабель. А также директор по коммуникациям телекомпании BTV.
Соня, которую я знала тысячу лет как девицу нахальную, уверенную в себе на все сто, вдруг остолбенела, разинув рот, и так и стояла, не отвечая, только моргая глазами.
– Могу ли я забрать ее? – кивком подбородка в мою сторону он дал понять, о ком именно идет речь. – Надеюсь, вы на меня за это не обидитесь?
Но, странное дело, стоило на худощавом лице Луи появиться любезной улыбке, как он стал похож на кровожадного хищника. Из приоткрытого окна вырвался уже привычный запах лаванды и ванили, показавшийся чужим и неуместным в напоенном утренней прохладой лесу. Вот таким был Луи Барле: повсюду он оставлял свой след, каждое место, где он появлялся, любую обстановку он переделывал на свой лад. По его воле все менялось вокруг, приобретало другое звучание, как тогда, когда он знакомил меня со своим родным парижским кварталом.
