Коснуться души (ЛП) - Рейн Опал
Она даже все еще держала свою душу, словно не хотела возвращать ее в тело в надежде, что он вдруг заберет ее. Боль и сочувствие закипели в его груди за нее, особенно при виде ее сморщенного, раненого выражения лица.
— Я сказал не это.
Его слова упали в пустоту. Маюми не закончила кричать на него с закрытыми глазами и искаженным лицом — словно она сопротивлялась словам, слетающим с ее красивых губ.
— Ты знаешь, как мне тяжело? Я даже не знаю, что я на самом деле чувствую или почему. Люди всю жизнь называли меня холодной или жестокой, потому что я никогда не могла дать им ни частички себя, потому что всегда предпочитала быть одна, так как это было проще. И все же, вот она я, пытаюсь отдать тебе свою душу — сразу после того, как ты сказал мне, что это может навечно привязать меня к тебе. Я не просила тебя приходить сюда. Ты сам решил прийти в мой дом, защищать меня, — все еще держа его за запястье, она уронила голову вперед, чтобы волосы скрыли ее лицо. — Так почему именно ты отвергаешь ее?
Вина вспыхнула в его сферах оранжевым цветом, прямо перед тем, как они стали белыми.
Его эмоции, его чувства, все начало закипать под силой слов всего лишь этого крошечного человека. Он был сбит с толку ею, ее чувствами к нему, тем, почему она вообще хотела его в первую очередь. Разве она не должна быть вне себя от радости, что он не требует забрать душу? Зачем она вообще хотела отдать ее ему?
Я не знаю, что я делаю с ней.
Все это драгоценное время с ней казалось каким-то фантастическим сном, и он беспокоился, что в любой момент проснется, снова захлебываясь в замке Джабеза.
— У тебя нет даже порядочности сказать мне, блять, почему. Неважно, понимаешь ты людей или нет. Это не оправдание.
Растопырив пальцы, полные напряжения, он повернулся к ней с когтями наготове, желая, чтобы был какой-то враг, которого он мог бы уничтожить, чтобы прекратить то ужасное чувство, которое он испытывал в этот момент.
Он никогда не хотел быть источником ее боли, и все же, казалось, не мог перестать причинять ее. Сначала — уйдя, чтобы получить ответы, которые он искал, потом — его проклятая рука на ее горле. А теперь это? Как он должен был нести все это бремя вместе со многими другими, которые уже были на нем?
Это было слишком для такого существа, как он. Он не знал, как с этим справиться, как это пережить, и то, как выглядело сейчас ее лицо, было больнее всего остального.
— Быть в неведении о чем-то подобном… Это нечестно по отношению ко мне, Фавн. А то, что ты пытаешься уйти, еще хуже.
Эти слова были последней каплей, вогнавшей невидимый наконечник стрелы глубже в его бешено бьющееся сердце, пока ему не показалось, что его начнет рвать собственной фиолетовой кровью.
— Потому что я умираю, Маюми! — взревел он.
Ее лицо побледнело, прежде чем резко подняться к его лицу.
— Что?
Он подошел ближе и обхватил основание ее черепа обеими руками; пальцы и когти запутались в ее прекрасных волосах. Он не отрывал взгляда от ее чудесных глаз, желая, чтобы они никогда не смотрели ни на кого, кроме него.
— Вот почему я не могу забрать твою душу, — он провел большими пальцами по ее мертвенно-бледным щекам. — Я не заберу твою жизнь вместе со своей.
Она попыталась высвободить одну из его рук, но он ей не позволил.
— Что значит, ты умираешь? — её глаза метнулись вниз в поисках какой-нибудь раны на теле, на которое она пялилась неделями.
— Единственный способ убить Сумеречного Странника — разрушить наш череп.
— Твой череп?
Её глаза взметнулись вверх, а затем расширились при виде трещины, бегущей по левой стороне его лица. Он убрал одну руку, чтобы вместо этого провести тыльной стороной костяшек пальцев по её щеке.
— Я жалею, что не пришел сюда раньше.
Он желал этого каждой частицей своего существа.
Она сказала ему, что живет здесь уже шесть месяцев… и в течение этих шести месяцев он мог бы быть здесь с ней, а не наедине с воспоминаниями о своих пытках.
Он мог бы изучать все эти разные грани её натуры, узнавать о сексе и о том, какие любопытные вещи могут делать его хвост и язык, его щупальца и член. Он уже знал, что она чудесная, но не осознавал, что она будет такой потрясающей, такой теплой и нежной по отношению к нему.
— Если бы я был здесь раньше, хотя бы месяц назад, я мог бы принять твою душу, — смешок, сорвавшийся с его губ, был невеселым и мрачным. — Я пришел сюда, потому что хотел провести остаток своей жизни, защищая тебя. Я хотел отдать свою жизнь за тебя.
— Но сейчас ты в порядке, — сказала она, накрывая его морду рукой и позволяя кончикам пальцев скользнуть прямо рядом с трещиной. — Пока она не треснет дальше, ты будешь в порядке.
— Я чувствую конец, Маюми, — он подался навстречу её прикосновению. — Это может случиться не сегодня, не завтра и даже не через год, но может произойти что-то, что разрушит его окончательно. Я ослаблен, и я не вынесу знания, что, если свяжу себя с тобой, я могу уничтожить тебя вместе с собой. Я пришел сюда, чтобы защитить твою жизнь, даже ценой собственной. Я не отниму ни единой секунды, которая предназначена тебе.
— Не тебе делать этот выбор.
— Мне, — заявил он, отстраняясь от нее.
— А что, если ты проживешь еще сто лет?
Фавн издал ужасный, тяжелый выдох.
— А что, если нет? Это не тот риск, которому я готов подвергнуть твою жизнь.
Затем он схватил её за руку и перевернул так, чтобы она плашмя легла ей на грудь, заставляя душу вернуться туда, где ей и место — в укрытие её тела. Она была слишком отвлечена, чтобы заметить, что он сделал, что она больше не держит её.
— Почему ты не сказал мне раньше?
— Я уверен, ты возненавидишь меня за это, но я не хотел, чтобы ты менялась. Я знаю, это эгоистично, но я хотел, чтобы ты приняла меня. Я хотел попробовать то, что у меня могло бы быть, если бы я пришел сюда до того, как Король Демонов расколол мне череп.
Он осмелился провести кончиком когтя под её челюстью, стараясь не порезать её нежную, как сливочное масло, кожу.
— Я желал тебя очень давно. Когда ты была маленькой, я просто хотел защитить единственное существо, которое было… добрым ко мне. Я хотел видеть, как ты процветаешь в этом мире, наполненном зубами и кровью. Я хотел знать, что способен не только на смерть, но и на что-то… хорошее. Когда ты стала старше, я понял, что совсем тебе не нужен, и я благоговел перед тобой за это.
Затем Фавн провел когтями по центру её тела, скользнув по тунике.
— Я не знал, что такое желание, пока ты уже не ушла, чтобы стать Убийцей Демонов, но внезапно я захотел большего, чем просто наблюдать за тобой, защищать тебя. Я думал, ты никогда не ответишь на моё желание… или мои чувства. Для твоих маленьких воинов я не лучше Демона.
— Я стала Убийцей Демонов одиннадцать лет назад, — пробормотала она. — Сейчас мне двадцать девять.
— А для меня это ощущалось как вечность, — прохрипел он. — Ты не можешь представить тоску и жажду, которые я испытывал в то время. Я проводил время с Демонами в центре Покрова, потому что ненавидел быть один, ненавидел, что не могу быть с тобой. Некоторые из них в итоге приняли меня, но мне никогда не доверяли. Если они не хотели по-настоящему дружить со мной — существа, которые такие же монстры, как и я, — какая у меня была надежда, что захочешь ты? Я ожидал, что ты попытаешься убить меня, если я приду сюда и ты меня обнаружишь.
— Ты не мог ошибаться сильнее…
— Теперь я это знаю, но это никак не меняет моего будущего. Это не меняет того, что произошло.
Даже Ведьма-Сова не смогла исцелить его раненое лицо, а если не смогла она, то не сможет ничто. Он наблюдал, как мягкость в чертах лица Маюми сменилась твердостью. Она прищурилась, глядя на него.
— Должен быть способ спасти тебя. Я заставлю тебя передумать, Фавн.
Она такая чертовски упрямая.
Она говорила это сейчас, но когда поймет, что это бесполезно, он был уверен, что она возненавидит его. Он изменил её тело для себя, играл с ней, зная, что у них никогда не будет настоящего будущего.
