Баллада о зверях и братьях (ЛП) - Готье Морган

— Атлас, я…

Он обхватывает меня за талию, поднимает на руки и несёт к улице.

Ни один из нас больше не произносит ни слова по дороге домой, и, если честно, я даже не помню, как мы добрались до дома Харландов или как он уложил меня в постель.

Но я никогда не забуду, как звучало моё имя из его уст, и как отчаянно я хочу услышать, чтобы он произнёс его снова.

ШЭЙ

— Э… Это… вкусно, — говорит Ронан между пережёвываниями. По тому, как он медлит с тем, чтобы проглотить шоколадный кусок, я понимаю, что испечённый мной вчера торт — полное дерьмо. — Ты сама всё это сделала?

Моё лицо вспыхивает, но я киваю, признаваясь в создании этого монстра. Я осмеливаюсь быстро оглядеть обеденный стол. Остальные молча ковыряются вилками в своих кусках, и я чувствую их нежелание доедать. Наконец нахожу в себе силы попробовать кусочек. Он какой-то и зернистый, и сухой, и при этом почему-то мокрый? Я не думаю, что смогу это проглотить, не говоря уже о том, чтобы съесть весь кусок, и чувствую, что буду вечно корить себя, если позволю остальным давиться этим ради того, чтобы пощадить мои чувства. Я поворачиваюсь к Никсу, но, прежде чем успеваю что-то спросить, он морщится, украдкой сплёвывает кусок в салфетку и откладывает вилку на тарелку.

— Я не могу это есть, Китарни, — он вытирает крошки с языка.

— Никс, — укоряет его Эрис.

— Мне жаль, правда жаль, но я просто не могу это проглотить, — он отодвигает тарелку, бледнея. — У меня похмелье, и я не в состоянии заставить себя есть это.

— Для первого раза в одиночку получилось неплохо, — улыбается мне Финн, хотя я вижу боль в его глазах. — Немного практики, и ты будешь готовить лучше меня!

— Никс прав, — я бросаю салфетку на почти нетронутый кусок торта. — Это дерьмо.

— Это вовсе не дерьмо, — старается меня подбодрить Эрис, заставляя себя съесть ещё один кусочек для убедительности, но я поворачиваюсь к Атласу, сидящему справа от меня. Если кто и скажет правду, так это он.

— Это дерьмо, да? — спрашиваю я. Он откинулся на спинку стула и так и не притронулся к своему куску. Он тихо дует на горячий кофе и встречает мой вопросительный взгляд.

— Я ещё не пробовал.

— Тогда попробуй, — я беру вилку, накалываю кусок с его тарелки и протягиваю ему.

В глазах Атласа появляется озорной блеск, когда он медленно наклоняется вперёд и забирает у меня кусочек. Щёки у меня пылают, пока я смотрю, как его губы соскальзывают с вилки.

— Ну? — мой голос выходит хриплым, поэтому я прочищаю горло и повторяю: — Ну-у-у?

Он пережёвывает, потом глотает, и я слежу за движением его шеи, борясь с навязчивой мыслью провести языком от его груди до подбородка.

— Хочешь, чтобы я был вежливым или честным? — спрашивает он, вырывая меня из неприкрытого разглядывания.

— Честным, всегда.

Он подносит кружку к губам и говорит:

— Это невкусно.

Я с грохотом хлопаю ладонью по столу:

— Видите, — я оглядываю остальных, — невкусно.

Отодвигаю стул, резко встаю и направляюсь к парадной двери.

— Куда ты? — окликает меня Никс. Я слышу, как он торопливо вскакивает, прекрасно отыгрывая роль заботливого телохранителя.

Я срываю ключи с крючка и надеваю куртку:

— Пойду через дорогу и куплю нам нормальный торт.

— Это не обязательно, Шэй, — ласково говорит Финн. — Мы всё равно будем есть торт у моих родителей позже.

Я не могу смириться с этим провалом. Да, я ещё новичок в мире выпечки, но это всё, что я могу предложить Финну на его день рождения. У меня здесь нет ни гроша за душой. Я не могу бегать по городу, устраивая себе шопинг и скупая все подарки, которых Финн заслуживает. Демон подери, я даже не могу купить ему нормальный праздничный торт в пекарне через дорогу. Ощущая поражение, я медленно вешаю ключи на крючок и стягиваю с себя куртку, но замираю, когда Атлас говорит:

— Скажи Хелен, чтобы отправила счёт мне.

— Что ты сказал? — шепчу я, пытаясь справиться с грустью, сжимающей мне горло.

Он чуть поворачивается на стуле, чтобы я могла поймать его взгляд.

— Я сказал, скажи Хелен, чтобы отправила счёт мне. Возьми там всё, что хочешь.

Он не произносит этого вслух, но я вижу в его глазах: Атлас понимает, как много это для меня значит, и сделает всё, что в его силах, чтобы это осуществить.

— Спасибо, — я снова хватаю ключи, и мы с Никсом выходим за дверь.

Как только мы переходим улицу и открываем дверь в пекарню, маленький золотой колокольчик звенит, возвещая о нашем прибытии, а аромат выпечки наполняет мои ноздри. Шоколад, ваниль, яблоко, черника, малина, карамель — выбери любой вкус, и у Хелен наверняка он найдётся.

«Лакомства» — пожалуй, моё любимое место в городе не из-за вкусных десертов, а потому что оно выглядит так, будто его вырвали прямо из сказки. Красно-белая плитка на полу, стеклянная витрина, тянущаяся вдоль всей стены и заполненная всевозможными сладостями, и несколько белых столиков с зелёными бархатными стульями, аккуратно задвинутыми под них. Над головой висят стеклянные люстры, а по обеим сторонам стены плавают деревянные полки с аккуратно сложенными коробками разных размеров. Если бы я могла сидеть здесь целый день, поедая пирожные и потягивая кофе, наблюдая через огромные окна за тем, как люди идут по своим делам в парке и возле дома Харландов, я бы именно так и поступила.

Но сегодня я игнорирую заманчивые яблочные слойки и кексы с малиновым наполнителем и направляюсь прямиком к кассе, надеясь, что Хелен станет моим спасением в вопросе праздничного торта.

Лицо Хелен озаряется, как только она меня замечает, и я невольно улыбаюсь в ответ.

— Ах, доброе утро, дорогая! Что я могу предложить тебе сегодня?

— Доброе утро, Хелен, — радостно отвечаю я. — Мне нужен шоколадный торт. У Финна день рождения, и я, скажем так, немного напортачила, пытаясь испечь его сама.

Она цокает языком.

— Уверена, всё не так плохо, как ты думаешь.

— О нет, — вмешивается Никс, морща лицо от отвращения, — она действительно напортачила.

Толкаю его локтем в рёбра, но не отрываю взгляда от Хелен:

— Пожалуйста, скажи, что у тебя есть шоколадный торт, который я могу купить.

Она смеётся, убирая с лица седые кудри, и её круглые, румяные щёки чуть подрагивают от улыбки.

— Думаю, у меня как раз есть то, что нужно, — она идёт вдоль стеклянной витрины, наполненной красиво оформленными тортами, печеньем, пирожными и вытаскивает самый аппетитный торт с шоколадной глазурью, ставя его в коробку. — Это один из моих личных фаворитов, — быстро объясняет она. — Шоколадная зеркальная глазурь покрывает кофейно-шоколадный бисквит с прослойками из малинового джема.

— Уже слюнки текут, — признаюсь я без тени смущения.

Её смех вызывает у меня улыбку, пока я наблюдаю, как она ловко перевязывает фирменную красно-белую коробку зелёной лентой, а потом скользит ею по белоснежной стойке ко мне.

— Атлас сказал, чтобы ты отправила счёт ему, — объясняю я, хотя жгучее чувство стыда от того, что не могу заплатить сама, впивается в мои кости.

— Даже не знаю, кто у меня частый клиент, — она поправляет фартук на своей круглой талии. — Ты или Атлас.

Я приподнимаю бровь, любопытствуя узнать больше о тайной слабости Атласа к сладкому.

— Я не знала, что он так часто сюда заходит. Какое у него любимое лакомство?

Она с воодушевлением кивает:

— О, он покупает тут всё подряд. Каждую субботу скупает всё, что у меня осталось к концу дня, обычно это печенье или кексы, и относит детям, которых обучает в «Густаве». А в будние дни он мой первый покупатель. Берёт чашку кофе и всегда уносит с собой тарт с белым шоколадом и клюквой.

Ни в каких самых смелых своих предположениях я бы не подумала, что любимая выпечка Атласа Харланда — тарт с белым шоколадом и клюквой. Хотя, наверное, это ему подходит. Горечь кофе вперемешку со сладко-кислым тартом напоминает мне его характер.