Коснуться души (ЛП) - Рейн Опал
Маюми с долгим выдохом выпрямилась. Она окинула взглядом его намыленное тело, видя, что мех спутался и взъерошился.
— У меня для тебя плохие новости, — проворчала она. — Тебе придется погрузиться в воду по самую шею, чтобы смыть мыло.
Она едва не расхохоталась, когда всё его тело одеревенело. Вместо этого она подняла руки, положила их ему на плечи и попыталась потянуть вниз.
— Я поцелую тебя, если будешь хорошим мальчиком.
Из его груди вырвалось тихое рычание.
— Этого вознаграждения недостаточно.
Её губы приоткрылись в изумлении.
— И что же тогда будет достаточно?
— Ничего, — огрызнулся он, и его сферы вспыхнули красным, когда он начал опускаться. Они начали белеть, как только вода дошла ему до груди.
Значит, белый цвет выдает либо его тревогу, либо страх.
Его клыки обнажились, он издавал прерывистые вздохи от стресса, когда вода коснулась челюсти. Он задрал голову, следя за тем, чтобы кости черепа не намокли.
Маюми пристроилась рядом и начала растирать его тело руками, помогая смыть пену. Когда она встала, он поднялся следом. А затем развернулся, чтобы пуститься наутек из воды.
— Погоди! — крикнула она, хватая его за длинный хвост и потягивая на себя. — Мне нужно вымыть тебе спину.
— Нет, с меня хватит. Я очистился от своего семени, как ты и просила.
Она повалилась вперед в воду, когда он выпрыгнул; его мокрый хвост оказался слишком скользким и выскользнул из рук. Раздался громкий влажный шлепок его лап о землю. Маюми с обиженным видом перегнулась через каменный бортик.
— А я-то надеялась, что ты вымоешь мою…
Припав к земле и вытянувшись — одна нога назад, противоположная рука вперед, — Фавн отряхнулся всем телом. Брызги полетели во все стороны: ей в лицо, на землю и даже на навес рядом с ванной.
— Сама мой своё чертово тело, — прорычал Фавн.
Несмотря на то, что он стряхнул большую часть воды, он всё равно выглядел как окунутый в ведро кот. Его мех обвис, с него капало. После этого он удалился, раздражённо размахивая длинным хвостом и всё ещё дуясь, вздрагивая всем телом, словно пытаясь стряхнуть с себя последние следы влаги.
Маюми посмотрела на два полотенца, которые она принесла и положила рядом с ванной. Она одарила их гневным взглядом.
Он их насквозь промочил!
Глава 22
Маюми раскачивалась из стороны в сторону и слегка подпрыгивала: ее могучий скакун пробирался сквозь густой лес. Запах кедра и пихты был свежим, пропитанным холодной сыростью, которую приносит зима.
Земля почти затихла, если не считать редких криков птиц, шелеста листьев и тяжелых шагов ее скакуна, от которых хрустел и стонал снег. Слышно было и их дыхание — ее было куда более тихим и спокойным.
Жар Фавна между ее бедер, под ягодицами и под ладонями помогал удерживать холод подальше от тела. Он тащил на спине порядочно добра, с тех пор как она уговорила его свозить ее в деревню, и они уже возвращались обратно.
Выйдя из Аванпоста Кольта, Маюми с трудом дотащила все вещи до опушки леса, чтобы передать их Фавну, который прятался в тенях. Она не хотела возвращаться туда как можно дольше, может, даже неделями. Хотя это было сомнительно: скоропортящиеся продукты испортятся быстрее.
С ним всё намного проще.
Она ехала у него на спине, потому что так было быстрее, ну и потому что ленилась. А то, что он мог нести все ее припасы, делало поездку еще лучше.
Правда, ей пришлось поерзать, чтобы найти удобное место между его ящериными шипами, иначе казалось, что один из них сейчас раздробит ей бедный таз. Обычно они лежали ровно вдоль спины и смотрели вниз — если только он не был чем-то взбудоражен или расстроен, тогда они начинали топорщиться вверх. Пару раз тот шип, на котором она устроилась, пытался ее подкинуть.
Выпустив из кулака клок меха, она погладила его. Мех был невероятно мягким — сегодня утром они принимали ванну уже во второй раз, потому что прошлой ночью снова устроили беспорядок.
Ему придется привыкнуть к водным процедурам, так как это, похоже, становилось ежедневной необходимостью для них обоих. В этот раз Фавн наполнил ванну своей магией, использовав капли собственной крови.
Маюми все равно растопила печь, чтобы вода оставалась теплой, пока они внутри.
Затащить его туда во второй раз было еще труднее, чем в первый; помогла только угроза, что она больше никогда не позволит ему прикасаться к себе. Она не знала, как долго этот аргумент будет работать.
Потом он ушел дуться, как и накануне, исчезнув на долгое время, пока мех не высох — это случилось уже ближе к вечеру. Маюми просто оставила его в покое, будучи благодарной за то, что он делает нечто явно неприятное для него, лишь бы угодить ей.
Что ей нравилось в Фавне, так это то, что его раздражение не было затяжным. Стоило ему зайти в дом и улечься на бок, подперев голову рукой и наблюдая, как она готовит или прибирается, он сразу выглядел вполне довольным и расслабленным.
Он все еще оставался бдительным — это было заметно по тому, как он срывался проверить любой шум или запах, который чуял, но потом всегда возвращался, чтобы снова тихо побыть в ее компании.
Он не любит огонь.
Между ним и камином всегда была заметная дистанция, если только она сама не стремилась быть поближе к огню — что случалось реже, так как она просто прижималась к нему ради тепла. С другой стороны, она понимала: с таким количеством меха ему, должно быть, и так жарко.
А еще он очень ревностно оберегал свой череп — не давал касаться его нигде выше морды и углов челюсти. Трещина в кости могла быть болезненной, поэтому она старалась не заходить выше клыков и носового отверстия, когда ласкала его лицо.
И, кажется, ему снятся кошмары.
Его тело часто мелко подергивалось во сне. С ним что-то случилось, но она не хотела лезть в душу. Было очевидно, что он пытается скрыть все это, но она всегда умела подмечать странности в поведении окружающих.
— Ты все еще на меня злишься? — спросила Маюми, опираясь одной рукой на его круп.
Она сидела прямо посередине позвоночника — в месте, которое позволяло его мощным лопаткам двигаться и не мешало ходу бедер и его кошачьих ног.
— Я никогда на тебя не злился, — спокойно ответил он, поворачивая череп вбок, чтобы посмотреть на нее. Его сферы были темно-зелеными. Ага, все еще злится.
Клаус приобнял ее за плечи, раздражающе затянув в принудительное объятие, когда она была в городе. Были новые извинения от всех троих мужчин, немного подтруниваний и краткий отчет о том, что происходит в поселении — а там, как обычно, ничего не происходило.
Фавн учуял, что она пропиталась сильным запахом одного самца и более мимолетными запахами кучи других людей. Ему это настолько не понравилось, что он, припав к земле, полностью окружил ее своими руками и ногами и потерся всем телом о нее. А потом потерся о дерево, просто чтобы избавиться от этого запаха. Он ни словом не обмолвился, что и зачем делает, но догадаться было несложно. Он вел себя как зверь, помечающий территорию.
— Фавн… Откуда берутся Сумеречные Странники? — спросила Маюми, желая заполнить тишину. Ей и самой было невероятно любопытно узнать о нем и его виде. Этот вопрос грыз ее с того самого момента, как они впервые заговорили.
— Из Покрова.
Она наклонилась вперед и хлопнула его по лопатке.
— Ты знаешь, что я не это имела в виду!
Он поднял голову, приоткрыл пасть и издал смешок. Его торс слегка качнулся, заставив ее отклониться назад, чтобы не свалиться, когда он перелезал через поваленное дерево.
Она крепко сжимала ремни четырех сумок, которые были связаны и перекинуты через его спину. Они свисали по обе стороны от него, заменяя ей поводья, за которые она время от времени придерживалась.
— Мы рождаемся, совсем как вы, — сказал он.
Он резко повернул голову вправо, словно услышав что-то, чего она не слышала, и лишь затем продолжил путь.
