Последний вздох (ЛП) - Диан Кэтрин
Вдали от своей пары.
Поэтому он последовал по пути, связывающему их, как следовал по нему раньше на Атаре, когда она была одна и беззащитна среди этого враждебного ландшафта. Когда у него не было другой цели, кроме как добраться до неё.
Сейчас у него тоже не было другой цели. В этот момент он возвращался не к тем ужасам, с которыми не хотел сталкиваться, а к ней. Только к ней.
Они лежали на боку в удобной кровати. Она прижималась к нему спиной, а он слегка обвился вокруг неё. Одна его нога была между её ног, и обе его руки обхватывали её. Он не помнил, как притянул её к себе.
Когда он пришёл в себя, то почувствовал себя странно в своём теле. Отсутствие боли было настолько непривычным, что ему казалось, будто он вообще не возвращался в своё тело. Он чувствовал себя слишком лёгким, как будто ничто не давило на него. Как будто он мог взлететь прямо из себя.
Он также чувствовал какой-то разряд в своей крови. Что-то такое, что почти… гудело.
Это ощущалось как сила.
Может быть, именно так ощущалось отсутствие болезни? Он так давно не был здоров, что уже и не помнил этого.
Ронан не думал, что он пошевелился, но что-то, должно быть, предупредило Сайрен об его пробуждении. Её пальцы начали нежно поглаживать его предплечье.
— Ничего страшного, если ты пока не хочешь со мной разговаривать.
Её терпение и нежность заставили его устыдиться. Это была его роль, как её супруга — защищать и оберегать её, и не только своим телом. Он должен был оберегать её от всех ужасов и угроз, а не бросать её среди них, пока сам прятался в себе.
— Прости, — прошептал он.
Сайрен дёрнулась в его объятиях, удивлённая его словами, но не попыталась повернуться.
— Здесь не за что извиняться, — сказала она.
Имелось сто причин для извинения, и все они витали где-то на задворках его сознания — истины, на которые он ещё не был готов пролить свет.
Раньше она мирилась с его молчанием, но не сейчас. Она перевернулась на другой бок, отодвинув его ногу, и оказалась к нему лицом. Над изголовьем кровати горел ночник, отбрасывая на них слабый тёплый свет, но в остальном в комнате было темно, и только стальные ставни могли сделать помещение таким тёмным. Был день.
Она просунула свою ногу между его ног, отчего по телу Ронана пробежал жар. Её пальцы коснулись его лица, нежно поглаживая подбородок. В свете ночника он увидел, как она нахмурила брови.
— Тебе не за что извиняться, — повторила она.
— Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — пообещал Ронан. — Только не снова. Я не допущу, чтобы ты подвергалась опасности.
В его голове всплыли образы. Сайрен, прыгающая на демонического лорда. Сайрен, всего в нескольких дюймах от этого монстра (и другого, более ужасного монстра) в атарианской пещере. И он сам, закованный в кандалы, неспособный помочь ей.
Ронан не знал, что потребуется, чтобы уберечь её от будущей опасности, но чего бы это ни стоило, он сделает это. Он найдёт в себе силы. Любой другой вариант был неприемлем.
Сайрен никак не отреагировала на его слова. Она просто продолжала гладить его по лицу. Он убрал руку с её плеча и поймал её за ладонь. Он притянул её к себе, в защищённое пространство между их телами, прижимая к своему сердцу.
Она прошептала:
— Я не верю в то, что говорила моя мать.
Страх заструился по крови Ронана. Все тёмные мысли, витавшие на задворках его сознания, пытались проникнуть внутрь. Он отогнал их. Он не был готов думать ни о чём подобном.
Но есть одна вещь, которую сказала Амарада, и которую Ронан должен был объяснить. Во всяком случае, так хорошо, как только мог.
— Она сказала… Я не знаю, поняла ли ты, что она имела в виду… что она и я… — Ронан замолчал, когда его захлестнула волна гнева.
— Она уже сказала мне.
— Что?
— В ту ночь, когда я поссорилась с ней? Она сказала мне, что вы двое были… вместе.
Ронан нахмурился, вспоминая.
— Ты пыталась спросить меня об этом, не так ли? Той ночью ты спросила меня, испытывал ли я когда-то другие чувства по отношению к ней.
— Сначала я подумала, что ты… не то чтобы лжёшь, но, ну… что-то недоговариваешь. Но потом, в хижине, когда она прижалась к тебе, я увидела твоё лицо. Ты был сбит с толку, как будто не понимал, что она имела в виду. Потом ты так разозлился. Я знаю её, Ронан. Что бы она ни сделала, это было без твоего согласия. Я это понимаю.
Грудь Ронана сжалась. У него перехватило горло. Но он выдавил из себя правду.
— Всё это как в тумане.
— Ты мне расскажешь? Ты хочешь?
— Это было в ту ночь, когда мой отряд охранял Резиденцию. Она сказала мне, что нужно проверить комнату. Я пошёл с ней, думая, что это будет гостиная или что-то в этом роде. Это была спальня. Она протянула мне стакан, — он крепко зажмурился. — Я не знаю, какого чёрта я это выпил.
— Она может манипулировать кем угодно. Что бы она ни говорила или ни делала, угрожала тебе, угрожала другим, это было сделано для того, чтобы предложить тебе только один возможный путь: её путь.
Ронан нахмурился, пытаясь вспомнить, ненавидя себя за то, что не может.
— После питья всё… Я не знаю. Я действительно ничего не могу вспомнить после этого, не очень отчётливо. Я думаю, она кормилась от меня.
— Она накачала тебя наркотиками.
— Думаю, да. Не знаю, почему бы ещё я этого не вспомнил.
— Думаю, на самом деле она хотела попробовать твою кровь. Вполне возможно, что вы двое ничего… не делали. Она лгунья.
Сердце Ронана бешено заколотилось, когда тёмные мысли зашевелились на задворках его сознания. Амарада хотела попробовать его кровь в первую очередь из-за того, что она уже знала о нём. Об его матери.
И это больше, чем что-либо другое, подтвердило то, что Ронан в глубине души знал всю свою жизнь. Как он мог не знать этого, растущий одиноким и никому не нужным, сын сумасшедшей женщины?
Ему было всего шесть лет, когда он узнал о ней. Один из воспитателей рассказал ему, хотя он не мог вспомнить, почему. Какой бы ни была причина этого открытия, к тому времени его мать была мертва, потому что отказывалась есть.
Каким-то образом Ронан всегда знал, что это его вина, и теперь это было невозможно отрицать. Что-то внутри него не так.
Пальцы Сайрен выскользнули из его хватки и легли ему на грудь, нежно поглаживая, словно она чувствовала, как колотится его сердце.
— Ронан, ты должен понять: Амарада хватает один-два факта и превращает их в ложь, которая служит ей на пользу. Забавно, что я могу видеть это так ясно, когда она делает это с кем-то другим, но я никогда не могла видеть этого, когда она делала это со мной.
Это заставило Ронана помедлить. Он знал, что Амарада поступала так с Сайрен, неоднократно, ужасно, но как он мог признать это в данный момент, не признавая того, что, возможно, Амарада поступила так же с ним? Это не так. Всё, что она сказала, было правдой.
Сайрен вздохнула, как будто знала, о чём он думает. Но она не пыталась спорить с ним. Она сказала:
— Сейчас это не имеет значения. Просто будь здесь, со мной, Ронан. Только ты и я.
Сайрен ещё крепче прижалась к нему, и её нога скользнула между его ног, пока её бедро не уперлось ему в пах. Затем она поцеловала его.
Никто и никогда раньше не целовал его так. Нежно. С любовью. Со страстью, но без требования. Это проникло глубоко в него, прямо в сердце, загнав его страхи на задворки сознания. Он позволил им исчезнуть из его разума. Была только Сайрен.
Он разрешил ей исследовать свой рот, отвечая на поцелуй, но позволяя ей руководить им. Она слегка прикусила его губу, затем провела языком по его языку, заставив его застонать. Она прижалась к нему, вжимаясь в его быстро твердеющий член, пока всё остальное не перестало существовать, пока его тело не вспомнило, что само его предназначение — служить ей.
Ронан перекатился через неё, уложив на спину. Он продолжил поцелуй, углубляя его, пока она не задохнулась и не вцепилась в него. Он потёрся членом об её промежность, наслаждаясь тем, как она напряглась.
