Коснуться души (ЛП) - Рейн Опал
Она получала то, что ей было нужно, чего она всегда хотела. Чтобы что-то нечеловеческое, сильное и дикое вбивалось в нее. Она никогда не была так возбуждена, и жар стал еще сильнее, когда она увидела, как ее соки начинают стекать по его вжатым в нее мешочкам.
Несколько капель упали на пол.
— Вот так, продолжай смотреть, как я трахаю тебя. Хорошая маленькая человечка, — простонал он, запрокинув голову к потолку. — Кончи вокруг меня, для меня, — он тяжело содрогнулся, отчего она затряслась в его объятиях. — Блять, это так чертовски приятно, пахнет так чертовски хорошо, — его челюсти разошлись, он тяжело дышал, и язык высовывался между клыками на каждом выдохе. — Я почти чувствую вкус.
Женщина, смотревшая на нее из зеркала, казалась такой потерянной, что она едва узнавала в ней себя. Это было нуждающееся создание с ошалелым, затуманенным взглядом.
Маюми не могла перестать смотреть на нее… и на него. Это было так чертовски эротично, и она знала, что никогда не забудет этот момент. Он навсегда, непристойно и глубоко, отпечатается в ее мозгу.
— Фа… — безнадежно простонала она, желая произнести его имя полностью. Она больше не могла произнести ничего, кроме одного слога.
Хватка на ее бедрах усилилась, когда он опустил голову. Он убрал руку с ее челюсти, медленно позволяя подбородку упасть, и обхватил ладонью ее киску и свой член, входящий и выходящий из нее.
— Я сейчас кончу в тебя, — его слова начались с рычания, но закончились стоном. Его член раздулся внутри нее, заставляя ее чувствовать себя еще более наполненной. — Я заполню эту киску своим семенем, помечу ее своим запахом, — ее брови сошлись на переносице — это было ее единственным сопротивлением. Словно почувствовав это, он добавил: — Не волнуйся, я не могу сделать тебя беременной. Но моя эссенция останется внутри тебя, Маюми. Я хочу, чтобы твое тело впитало столько, сколько сможет, и удержало это для меня.
Когда ее тревоги улеглись, губы Маюми слегка изогнулись. Тяжело дыша, глядя на его отражение, она прошептала:
— Да. Сделай это.
Она хотела почувствовать это, нуждалась в этом.
Его член снова стал толще, и его толчки стали более хаотичными. Маюми подпрыгивала на его стволе; все его тело пришло в движение, эгоистично преследуя собственную эйфорию. Она чувстствовала его приближающуюся разрядку по тому, как сильно он начал пульсировать внутри нее — почти как извивающееся трепетание. В его движениях было возбуждение, ставшее еще более явным из-за его громких, нескрываемых стонов.
Его рука поднялась, чтобы обхватить ее торс и сжать плечо.
— Я так долго ждал этого, — прорычал он ей в висок.
Я тоже, — подумала она.
— Трахнуть тебя, заполнить тебя. Просто… быть внутри тебя.
Затем он замер; его тело напряглось вокруг нее, когти впились в кожу. Он слегка свернулся вперед, и она увидела, как его член утолщался, а его встроенные мешочки поднялись внутри и остались в таком положении у самого его основания. Он дрожал, цепляясь за нее как за спасательный круг, и прохрипел: — Блять, Маюми.
Маюми ахнула, как только он издал скулящий стон.
— Ч-что происходит? — вскрикнула она, почувствовав что-то… острое и жалящее внутри. Она попыталась приподнять бедра, но он удержал ее внизу.
— Не двигайся! — выкрикнул он сдавленно, прямо перед тем, как издать громоподобный рев, вскинув морду к потолку. Его щупальца сжались вокруг ее бедер так сильно, что она подумала, что останутся синяки.
Жар, так много жара начало выплескиваться в ее канал, что она сжалась от этого. Его разрядка была быстрой — стремительные толчки наполняли ее так быстро, что она едва успевала это осознать.
Ее губы разошлись шире, когда она увидела, как его семя начинает вырываться из нее, стекая по его основанию на пол.
Это было так интенсивно, что она почувствовала, как спазмирует вокруг него. Ее крик смешался с его ревом. Блять, она никогда не чувствовала ничего подобного. Это чувство пыталось столкнуть ее за край. Семени было так много, такого мокрого и горячего. И каким-то образом это острое жжение в нескольких местах делало ее еще более чувствительной к этому.
Она была так близко, прямо на опасном краю блаженства. Она пыталась подпрыгивать, несмотря на его слова. Она продолжала сжимать его, что, казалось, заставляло его дрожать еще сильнее. Его когти впились глубже, как раз когда ее пальцы на ногах поджались.
Она не кончила, но это все равно ощущалось феноменально.
Когда он закончил, его морда упала вперед, плюхнувшись ей на макушку; его клыки были приоткрыты. Они оба тяжело дышали, глядя на свои отражения. Все ее тело тряслось, грудь вздымалась, и она видела, как ее живот опадает вокруг этого бугорка на выдохе, делая его более заметным, пока она снова не вдыхала, пытаясь поймать воздух.
Он толкнулся совсем чуть-чуть глубже, чтобы высвободить то, что сделал внутри нее.
— Что это было, Фавн? — спросила она сквозь быстрые вдохи.
— Это всегда происходит, когда я кончаю, — ответил он со стоном; остаточная дрожь прошла по нему, когда он погладил челюстью ее макушку. — Я не знаю, как они называются. Шипы? Зазубрины? Но они твердеют и заостряются. Я не хотел, чтобы ты двигалась, потому что раньше они ранили мои руки. Я знал, что порву тебя.
Голова Маюми слегка качнулась из стороны в сторону в недоверии. Зазубрины? Какого черта? Она не могла поверить, что шипы на его члене превращаются в зазубрины!
Он был заперт внутри нее, когда кончал.
Она не расстроилась из-за этого. Вовсе нет. На самом деле, ей даже понравилось, что у него есть эта странная особенность, это просто… добавляло ему необычности.
Ее мысли прервались, когда он начал приподнимать ее, одновременно отстраняясь. Она мяукнула в ответ, чувствуя небольшую боль и чувствительность от его толчков.
Его член изогнулся вперед, когда выпал из нее, перестав быть твердым, торчащим вверх стержнем, а его щупальца безвольно обвисли. Белое семя хлынуло из нее прямо на него, прежде чем присоединиться к луже, собравшейся между его коленями на полу.
Фавн опустил голову рядом с ее головой и повернул ее, потянувшись вниз. Он использовал свои когти и кончики пальцев, чтобы раздвинуть губы ее киски в сторону — так он мог видеть, что натворил внутри, видеть, как изменил ее. Он заглянул внутрь, чтобы увидеть, что она растянута и наполнена его семенем. Ее вход больше не был узким.
Его сферы радостно вспыхнули желтым, после чего он поднял голову, чтобы взглянуть на нее через отражение. Глаза сменили цвет на темно-зеленый, и она бы задалась вопросом, что это значит, если бы не его следующие слова.
— Моя, — собственнически прорычал он.
Он заявлял, что пометил её, что теперь она принадлежит ему.
Она бы поспорила, не будь это правдой. Ни один человек больше не сможет там поместиться, так что она надеялась, что он планирует остаться — теперь он был ей нужен.
Его член дернулся, собираясь снова затвердеть, когда она сжалась и из нее вытекло еще немного семени. Он схватил её за лицо, поворачивая её голову и тело к себе.
— Скажи мне, что она моя, Маюми, — прорычал он.
Вынужденная смотреть в упор на его кошачий череп, Маюми почувствовала, как её поглощает темно-зеленый свет его красивых сияющих сфер.
— Твоя, — произнесла она, прежде чем податься вперед и поцеловать кончик его морды. Член снова дернулся и начал наливаться.
Маюми знала, что при желании вполне могла бы обойтись без него. Ей никогда особо не нравился секс с людьми, и она была уверена, что сможет найти что-то, сопоставимое с его толщиной и длиной.
Сама бы смастерила, если бы приспичило.
Но ей чертовски нравилась идея того, что этот огромный Сумеречный Странник будет рядом. Ей не требовалась защита, но иметь её было приятно. Ей не требовалась помощь по хозяйству, но она была бы не лишней. Ей не был жизненно необходим секс с ним, но если он и дальше будет таким же, как сейчас, она вряд ли от него устанет.
