Обреченные души (ЛП) - Жаклин Уайт

— Расскажи мне о своем дне, сестренка, — попросила я, устраивая ее поудобнее на коленях.

Пока она пускалась в подробный пересказ своих утренних приключений, я одним ухом слушала ее болтовню, а другим — разговоры, текущие по комнате.

— …экспансия на запад означает, что он поглядывает в сторону Варета, — тихо говорила фрейлина своей компаньонке. — Этот торговый порт имеет стратегическое значение. Он контролирует доступ к реке Маллен.

— Река Маллен впадает прямиком в наши восточные территории, — последовал обеспокоенный ответ. — Если он захватит и порт, и реку…

— Он этого не сделает, — твердо перебила первая женщина. — Король Эльдрин и соседние короли никогда не позволят Ноктару получить такое преимущество. Договор между королевствами держался двести лет.

— Договоры крепки лишь настолько, насколько крепки люди, которые их поддерживают, — пробормотала ее спутница. — А Кровавый Король проявил мало уважения к подобным тонкостям.

Я подавила дрожь, слегка сжав объятия вокруг Лайсы, словно могла защитить ее от одного лишь упоминания о таком человеке. Репутация Кровавого Короля, славящегося своей жестокостью, распространялась даже на его обращение с благородными детьми, которых он использовал как заложников и рычаг давления на их родителей.

От мысли о том, что кто-то вроде него может оказаться рядом с Лайсой, у меня в жилах стыла кровь.

— А потом няня сказала, что мне нельзя еще одну конфету, потому что это перебьет аппетит перед ужином, но я думаю, что это глупо, потому что до него еще часы и часы, — щебетала Лайса, в блаженном неведении о моем разделенном внимании. — Тебе не кажется, что это глупо, Мири?

— Ужасно глупо, — на автомате согласилась я, убирая с ее лба выбившуюся кудряшку. — Хотя няня должна учитывать пожелания твоей матери.

Лайса сморщила носик от этого неприятного напоминания о власти.

— Матушка говорит, что сладости портят цвет ли-ца, но ты идеальная, а я знаю, что ты ешь медовые пирожные, когда никто не видит.

Я улыбнулась ее медленному выговариванию слова «лица», а затем прижала палец к губам, изображая тревогу по поводу того, что она раскрыла мой тайный порок.

— Тс-с, никому не говори. Это особая магия, которая работает только для старших сестер.

Я огляделась по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто, прежде чем прошептать:

— Но поскольку ты моя любимая сестра, я позабочусь о том, чтобы магия сработала и для тебя тоже.

Она хихикнула, обрадованная тем, что ее втянули в заговор, пусть и такой пустяковый.

Когда она устроила голову на моем плече, довольная на мгновение тем, что ее просто держат на руках, я почувствовала чье-то приближение и, подняв глаза, обнаружила Изольду, пробирающуюся к нам.

Изольда была, пожалуй, единственным человеком при дворе, которого я могла назвать другом. Дочь мелкопоместного дворянского рода, издревле связанного с Варетом, она была назначена моей компаньонкой много лет назад и каким-то образом, вопреки всем ожиданиям, прониклась ко мне искренней привязанностью.

В отличие от большинства придворных, она никогда не вздрагивала под моим взглядом и не обращалась со мной так, словно я переносила какую-то заразную болезнь.

— Принцесса Мирей, — официально поприветствовала она, хотя в ее глазах светилось тепло настоящей дружбы. — Принцесса Лайса. Какую очаровательную картину вы собой являете.

Лайса просияла от комплимента, а я слегка подвинулась, чтобы освободить для Изольды место на небольшой скамеечке рядом с моим стулом.

Она опустилась на нее с изяществом, приобретенным за годы навигации по придворным пространствам, с безупречно уложенными пепельно-русыми волосами и серо-зелеными глазами, от которых ничто не ускользало.

— Я уж начала думать, что ты не придешь, — тихо произнесла она, понизив голос так, чтобы он не долетал ни до чьих ушей, кроме моих. — На этот раз приглашение королевы показалось особенно… настойчивым, а я знаю, как сильно ты любишь, когда тобой командуют.

— Это и вправду больше походило на королевский указ, — пробормотала я в ответ. — Как бы я могла отказаться?

Губы Изольды дрогнули в признании того, как часто я пыталась бросить вызов королеве.

— Что ж, я рада, что ты здесь. Эти сборища невыносимы без возможности поговорить хоть с кем-то вменяемым.

Лайса, начиная ерзать, заметила другого ребенка в противоположном конце комнаты и заерзала, чтобы ее опустили на пол.

— Мири, пожалуйста, отпусти меня. Я хочу поиграть с дочкой леди Келлет.

Я отпустила ее, глядя, как она убегает с непосредственной энергией детства.

— Не помни платье, — тихо крикнула я ей вслед — напоминание, которое почти наверняка будет проигнорировано.

Повернувшись к Изольде, я обнаружила, что она наблюдает за мной с легкой улыбкой.

— Лайса тебя обожает, — пробормотала она. — Это сводит королеву с ума.

— Одно из маленьких жизненных удовольствий, — призналась я, позволив себе легкую улыбку в ответ. — Как твои дела? Я тебя почти не видела последние несколько дней.

Изольда огляделась по сторонам, убедившись, что никто не обращает на нас внимания, затем наклонилась ближе.

— Я была… занята, — сказала она, и на ее щеках проступил румянец.

Я изогнула бровь.

— Занята? Звучит интригующе. Рассказывай.

— Помнишь сына конюшего, о котором я упоминала? — прошептала она, и в ее глазах заискрился тайный восторг. — Того, у которого…

— Плечи молодого бога и руки, способные укротить дикого коня? — закончила я за нее, позабавленная ее внезапной стыдливостью. — Припоминаю, ты довольно поэтично отзывалась о его различных достоинствах, да.

Ее румянец стал ярче.

— Ну, у нас тут появились кое-какие… продвижения.

— Продвижения? — переспросила я, понижая голос, чтобы соответствовать ее заговорщицкому тону. — Должна ли я понимать, что эти продвижения произошли где-то в уединенном месте, и, возможно, в них было задействовано меньше одежды, чем предписывают приличия?

Глаза Изольды расширились от скандального восторга.

— Мирей! Обязательно быть такой прямолинейной?

— Предпочитаешь, чтобы я говорила загадками и метафорами, как придворные поэты? — поддразнила я, чувствуя, как часть напряжения уходит из моих плеч.

Вот почему я ценила Изольду. Она относилась ко мне как к другу, а не как к диковинке или угрозе. С ней я могла забыть о тяжести положения постыдной тайны короля Эльдрина, живого оскорбления королевы Иры, вечного изгоя двора.

По крайней мере, хотя бы на мгновение.

— Возможно, мне стоит сочинить оду о союзе благородной леди и простого конюха, об их страстных объятиях под урожайной луной…

— Прекрати, — прошипела она, хотя под ее возмущенным тоном булькал смех. — Это было не под луной. Это было на сеновале, и это было… познавательно.

Я в притворном ужасе прижала руку к сердцу.

— На сеновале? Как скандально по-деревенски с вашей стороны, леди Изольда. Что бы сказала ваша матушка?

— Ее бы наверняка хватил удар, а затем она немедленно устроила бы мой брак с каким-нибудь дряхлым бароном, страдающим подагрой, — сухо ответила Изольда. — И именно поэтому она никогда не узнает, как и кто-либо другой. — Она наградила меня многозначительным взглядом. — Кто-либо.

Я смягчила свою насмешливую улыбку.

— Твой секрет со мной в безопасности, как и всегда. Хотя, надеюсь, этот конюх ведет себя осмотрительно. У двора везде есть глаза, а королева была бы только рада скандалу, чтобы отвлечь внимание от слухов о Кровавом Короле.

При упоминании короля Валена выражение лица Изольды посерьезнело.

— Я тоже слышала эти шепотки. Думаешь, в них есть доля правды?

Я помедлила, взвешивая слова. Изольда была, пожалуй, моим единственным истинным союзником при дворе, но даже от нее я утаивала некоторые свои мысли.

— Я думаю, дыма без огня почти не бывает, — наконец произнесла я. — И я думаю, мой отец не стал бы созывать военный совет трижды за последнюю неделю, если бы на то не было причин для беспокойства.