Внесённая в чёрный список (ЛП) - Шоуолтер Джена

— Нет. В этом нет необходимости. Мы не будем вмешиваться.

— У меня есть фотографии, — сказал я, доставая из кармана камера. — Эти Зи Караа связаны с Чужим, который совершил преступление. Они не могут получить необходимое количество Онадина. Они умирают. Они…

— Уничтожь фотографии, — прорычал мой отец, прежде чем я продолжила объяснять. — У нас не может быть никаких доказательств, связывающих тебя с преступниками из другого мира.

— Папочка. Пожалуйста. Просто взгляни. — я подняла камеру вверх и нажала на кнопку, которая заставила одну из фотографий кристаллизоваться, превратившись в голограмму.

Не отрывая взгляда от дороги, он покачал головой.

— Я не хочу их видеть. Ты не должна делать или говорить ничего, что могло бы каким-либо образом уличить тебя.

Казалось, что поражение близко, но я не сдавалась.

— Чужие погибли, папа. Я пыталась спасти их, отдав им Онадин. Я нарушила закон. Делает ли это меня плохим человеком в твоих глазах? Преступницей, заслуживающей тюрьмы?

Суровые черты его лица исказились, что почти заставило меня раскаяться.

— Я думал, что научил тебя большему, чем это, — прошептал он прерывающимся голосом. — Я думал, что научил тебя ставить свою семью на первое место. Может быть, я был ужасным родителем. Может быть…

— Ты замечательный родитель, — сказала я, перебивая его, — и я люблю тебя. Но у меня открылись глаза. Я не могу притворяться, что люди не страдают. Не могу притворяться, что ничем не могу помочь.

— Я не хочу этого слышать. Ты моя единственная дочь. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Всегда.

— Просто выслушай меня. Пожалуйста. — когда он замолчал, я позволила истории вылиться из меня. Во всех подробностях. На этот раз ничего не упустила. Пока я говорила, они побледнели. Они заплакали.

— О, Камилла. — моя мама опустила голову на руки. — За это ты вполне могла бы получить пожизненное заключение.

Я снова включила камеру, пролистывая мрачные снимки один за другим.

— Они умирают, — сказала я. — Дети умирают, потому что не могут получить Онадин, который им нужен.

Мой отец провел рукой по лицу, и это движение напомнило мне об Эрике. Эрик. Мысль о нем заставила мой желудок сжаться. Что с ним делал А.У.Ч.?

С ним все было в порядке?

— Я не могу позволить тебе и дальше вмешиваться в это, Камилла, — сказал мой отец, покачав головой. Теперь он не злился, а был печален. — Тебя могли убить. Ты и так уже подвергла свою жизнь риску. И твое будущее… — он сжал губы и покачал головой. — Нет. Извини.

Я посмотрела на него снизу вверх, не отводя взгляда.

— Сегодня вечером я спасла жизни. Я изменила ситуацию. Вместе мы сможем добиться большего.

Он раздраженно взмахнул рукой в воздухе.

— Мне плевать на Чужих. Я забочусь о тебе.

Голос моей мамы дрожал, когда она сказала:

— Я не могу потерять тебя, детка. Ты — все, что у меня есть.

— Ты не потеряешь меня, — пообещала я, но мы оба знали, что это не то обещание, которое я могла бы реально дать. — Если я пережила сегодняшнюю ночь, то смогу пережить все, что угодно.

— Нет, — сказала она.

— Нет, — повторил мой отец. — Ты знаешь, что со мной будет, если я попытаюсь изменить законы Онадина? Меня уволят. Ни одна другая фирма не возьмет меня на работу. Мы потеряем мой доход, и мы потеряем наш дом, наши машины, нашу еду. — черты его лица ожесточились. — Мы отвезем тебя в штаб-квартиру А.У.Ч. и скажем им, что тебя заставили. Они прекратят охоту на тебя, и мы сможем притвориться, что этой ночи никогда не было.

Эрик отказался от всего ради этих Чужих, а мой отец хотел сделать ему еще хуже, сказав, что он вынудил меня. Ни за что на свете. Я должна была что-то сделать! Найти кого-то, кто мог бы мне помочь. Но кого?

— У тебя идет кровь, — внезапно выдохнула моя мама.

Я посмотрела на повязку, закрывавшую мое предплечье. По краям засохли крошечные капельки крови. Я вспомнила, как та девушка, Миа, надавила на рану, пытаясь причинить мне боль, чтобы я рассказала ей то, что она хотела знать. Мои глаза расширились, когда в моей голове зародилась идея.

Миа была жесткой, злой. Но она искала правду. Эрик думал, что она наполовину человек, наполовину Чужая. Если это было так, она могла бы понять. Она могла бы посочувствовать.

Но помогла бы она мне? Миа считала, что я виновна в продаже наркотиков людям. «Других вариантов все равно не было».

Стоило попытаться.

Самое большее, что могла сделать Миа, — это убить меня, но мне итак уже угрожали, что это меня больше не беспокоило. Что было так же печально, как и придало сил.

— Ты отвезешь меня в А.У.Ч.? — спросила я своего отца.

— Да. И я не хочу, чтобы ты с ними разговаривала. Я сам со всем разберусь. Я сделаю все возможное, чтобы очистить твое имя.

Я не стала ему перечить. На самом деле, выпрямилась на сиденье и стала ждать.

Глава 15

С высоко поднятой головой я вошла в здание А.У.Ч. в сопровождении родителей. Стеклянные двери бесшумно закрылись за нами, и я с тревогой огляделась. «Еще не поздно. Еще можно было сбежать». Но я продолжала идти вперед. В вестибюле сновали агенты: одни с папками, другие тащили кричащих Чужих куда-то… Бог знает куда. В камеры?

Наверное, смогу узнать только на собственном опыте.

Подойдя к стойке регистрации, я старалась держать плечи прямо, а лицо — непроницаемым (как я надеялась). Конечно, меня остановили, не дав дойти до цели.

Компьютеризированный голос объявил о моем прибытии, и тут же взвыли сирены.

— Постойте минутку! — крикнул мой отец. — Она невиновна.

Агент за стойкой выхватил свой бластер и направил его мне в сердце. Он нахмурился.

— Стой! Не двигайся. Руки вверх.

Я подчинилась, не сопротивляясь.

— Я безоружна, — сказала я, стараясь не показывать страха. Ножи я оставила в машине.

— Она безоружна! — снова крикнул отец. — Уберите оружие.

Мама бросилась вперед, загородив меня, но я оттолкнула ее. Через несколько секунд ко мне подбежала группа агентов. Они сбили меня с ног, выбив воздух из легких. Ошеломленная, я молчала, пока они затягивали мне наручники и поднимали на ноги.

— Оставьте ее в покое, — рявкнул отец. — Мы пришли, чтобы ее оправдать.

— Сиди здесь, старик, — приказал один из агентов.

Они могли бы убить меня, и я отчасти этого ожидала, но не сделали этого. Вместо этого куда-то повели, пока отец кричал, а мама плакала. Меня отвели в камеру и пристегнули к стулу, как и раньше. Большая часть мусора с предыдущего раза уже была убрана.

— Я хочу поговорить с Мией, — сказала я как можно увереннее. — У меня есть информация, которая ей нужна.

Он фыркнул, и группа вышла из комнаты, оставив меня одну.

Сколько времени прошло, я не знала. Каждые несколько часов меня освобождали и отводили в туалет, где женщина-охранник наблюдала за мной. Мне никогда не было так стыдно.

В какой-то момент кто-то обработал мою рану и перевязал ее. Но наконец, слава богу, в камеру вошла Мия. К моему несчастью, с ней были Феникс и Кара. Все трое девушек выглядели разъяренными. И — осмелюсь предположить — на их лицах я различила толику уважения?

— У тебя есть для меня информация, — сказала Мия. Она остановилась прямо передо мной.

Глядя на нее, я подняла подбородок и выпалила все вопросы, которые копились у меня внутри.

— Как мои родители? Где Эрик? С ним все в порядке?

— Ты не имеешь права задавать вопросы, — отрезала Кара. — Ты такая же преступница, как и он, и заслуживаешь такого же наказания.

— Ты сказала, что не причастна к происходящему, — сказала мне Миа.

— Это было раньше. — я еще немного подняла подбородок. «Не отступай».

Кара выгнула темную бровь.

— До чего? До того, как ты переспала с Эриком?

Если бы мои руки были свободны, я бы дала ей пощечину.

— Кара, — сказала Миа. — Если мне придется отправить тебя из камеры еще раз, будешь сидеть за столом весь следующий месяц.