Сладкий яд (ЛП) - Кент Рина

— Правда ведь? — Престон подходит ко мне. — Менее собранным и более похожим на нас. Сегодня я создаю шедевры. Преклонитесь передо мной, крестьяне, му-ха-ха.

— Кстати, о шедеврах, — говорит Кейн, склонив голову набок. — Мы в итоге поговорим о том, что в твоем списке целей все еще осталось одно имя, Джуд?

Я напрягаюсь, но сохраняю нейтральное выражение лица.

— Я же сказал, что это не твое дело.

— Но я хочу поиграть, — Престон бьет кулаком по ладони. — До начала хоккейного сезона еще далеко, и мне скучно.

Я отталкиваю его, приставив указательный палец к его лбу.

— Иди и поучаствуй в убийствах вместе с членами «Венкора». Но не привлекая внимания.

— Но это так скучно! Мы можем только пытать их, чтобы выжать из них ответы, и нам не разрешают устраивать кровавые бойни, потому что потом слишком много грязи, и моя семья начнет лезть в мои дела, как скучающие домохозяйки. Моя ведьма-бабушка сказала отцу, что после моих безобидных развлечений на прошлой неделе меня нужно отправить в психиатрическую лечебницу. Видимо, я позорю фамилию Армстронгов. Я уже говорил, что ненавижу ее? В любом случае, так намного лучше, — он хватает нас обоих за головы. — Три мушкетера занимаются своими делами, и я, конечно же, правлю всем балом.

Я бью его локтем в бок, а Кейн в это время бьет его кулаком в живот. Он театрально стонет, отпуская нас.

— Мои таланты совершенно не ценят в этой токсичной компании. Мне нужно найти новых друзей и бросить вас под яхту.

— Под автобус, Прес, — я вздыхаю.

— А я хотел сказать под яхту, так, чтобы винты раскромсали вас на кусочки. И не меняй тему, Джуд. Что там с целью номер семь?

Я хлопаю его по лбу.

— Это тебя не касается.

— Подозрительно.

— Как и твои недавние частые поездки за город, но я же тебя о них не спрашиваю.

— Я трахаю подругу своей мачехи! — он делает жест, будто хлопает в ладоши. — У нее потрясающая задница. Она отлично делает минет и доведет мою мачеху до инсульта, когда та узнает.

— Это, наверное, твоя худшая идея из всех, — говорит Кейн. — А большинство их них – полное дерьмо.

— Не, эта точно доведет ее до белого каления, отвечаю тебе, — он заливается смехом, хватаясь за живот. — О боже, черт, я балдею, уже просто представляя, какое у нее будет выражения лица, — его возбуждение тут же улетучивается. — И эти папины вздохи. Думаю, ему уже все равно, чем я занимаюсь. Меня могли найти где-нибудь в канаве, и он бы просто вздохнул. Может, на этот раз хотя бы с облегчением.

— Лучше пусть так, — я хлопаю его по плечу. — Регис слишком лезет в мои дела. Этот мудак запер меня в моей комнате на целую неделю и заставлял ужинать с ним каждый вечер только потому, что я какое-то время его игнорировал.

— С тех пор, как умерла твоя мама, прошло не мало времени, — Кейн вздыхает. — Но да, Прес. Когда Грант хочет привлечь к себе мое внимание, он подвешивает меня в подвале под потолком на всю ночь, периодически обливая ледяной водой.

— Лучше пусть меня где-нибудь запрут и буду заставлять ужинать, чем просто в лицо вздыхать, — Престон пожимает плечами, опустив взгляд, но затем оживляется. — Шучу. Ненавижу этого мужика больше, чем его жену. В любом случае, пойдемте поедим! А потом как насчет вечерней тренировки? Это был не вопрос. Вы идете. Я попрошу Хейса прибраться, — он бежит вперед, напевая: «Хей-ей, где ты-ы-ы? Покажись-ка, мой любимый».

Я наблюдаю за ним некоторое время, а затем поворачиваюсь к Кейну, который также полностью сосредоточен на Престоне.

— Гребаный придурок, — бормочу я. — На секунду мне показалось, что он снова не в себе.

— Думаю, на какое-то время – да, — Кейн снова вздыхает, переводя взгляд на меня. — Уверен, он либо не принимает свои лекарства, либо принимает их неправильно.

— Да, — я провожу рукой по волосам. — Я проверяю его каждый день. Просто…

Кейн поворачивается ко мне всем телом, и из-за крови его хмурое лицо кажется чудовищным.

— Что?

— Они больше не работают или стали менее эффективны. Психиатр удвоил ему дозу, так что посмотрим, к чему это приведет.

— Черт.

На какое-то время между нами повисает тишина, нарушаемая лишь отдаленным уханьем совы и тяжестью неопределенности в отношении того, что станет с Престоном. Мы с Кейном были единственными, кто не потакал ему.

И это не утешает, учитывая, что мы не обычные студенты.

Если бы мы не отвлекали Преса и не присматривали за ним, он бы уже давно лежал в могиле. И теперь, когда лекарства едва сдерживают его, это становится проблемой.

Огромной проблемой.

И, вероятно, именно из-за этого я в последнее время так напряжен. Потому что не могу подвести Престона.

Этого просто не случится.

— Может ли нам помочь твой брат? — нарушает молчание Кейн. — В последнее время он тестирует новые запрещенные препараты. Наверняка он сможет подобрать для Престона что-то посильнее тех таблеток, что он сейчас принимает.

— Восемьдесят процентов его исследований дают побочные эффекты. Он тратит больше времени на то, чтобы убить подопытных, чем на помощь им. Я бы не стал доверять ему в подобных вопросах. Престон уже был подопытным для моего отца и чуть не умер. Этого больше не повторится.

— Полагаю, нам нужно подождать и посмотреть, сможет ли он держать себя в руках.

— Сможет. Я об этом позабочусь.

Он сжимает мое плечо.

— Тебе не нужно брать на себя еще больше ответственности, когда ты и так с трудом контролируешь ситуацию.

— Нет, нужно.

— Джуд, ты все еще преследуешь одну из своих целей и творишь Бог знает что, и это не идет тебе на пользу. Ты, возможно, сам этого не видишь, но я вижу. Ты на взводе, и это заметно.

Я сжимаю и разжимаю кулаки, но предпочитаю промолчать, потому что он не так уж и неправ.

— Послушай, мне плевать, что ты собираешься делать с Вайолет, но не впутывай в это Далию. Даже не приближайся к ней, ясно?

Я прищуриваюсь. Кейн никогда не проявлял такого интереса к девушке, с которой даже не разговаривал. В плане противоположного пола он еще хуже меня и редко с кем-то встречается.

Однако с тех пор, как он впервые привез меня в эту дыру в Стантонвилле, чтобы показать, где живет Вайолет, он сходит с ума из-за Далии.

Ладно, не уверен, что это подходящее описание.

Заинтригован? Может, впечатлен?

Я был слишком занят тем, что узнал в Вайолет девушку с синим зонтом, но потом заметил блеск в его глазах, когда Далия достала пистолет – незаряженный – и пригрозила им алкоголику, который приставал к Вайолет.

Далия говорила решительно и громко, в отличие от Вайолет, которая держалась в стороне, а потом отругала Далию за то, что у той был пистолет.

Это у Вайолет получается лучше всего – ругать, а не благодарить.

И теперь я думаю о ней, хотя после своего недавнего решения стараюсь о ней не думать.

В любом случае, в ту ночь Кейн сказал мне держаться подальше от ее «сестры», и иногда напоминает мне, что мне нельзя ни в коем случае ее трогать.

Я прищуриваюсь.

— Зачем тебе эта девчонка? Это ведь ты организовал для нее стипендию?

— Не лезь в мои дела, а я не буду лезть в твои, ясно?

Он меняет тему и начинает говорить о том, как мы можем получить больше власти в «Венкоре». О том, чтобы переманить на нашу сторону как можно больше Старших и незаметно заставить наших отцов отказаться от власти в нашу пользу.

Что-то вроде государственного переворота.

Кейн всегда хотел, чтобы мы стали сильнее и управляли «Венкором» так, как нам хочется.

И я в принципе с ним согласен, но у меня нет на это времени.

А может, и есть, поскольку я пообещал держаться подальше от того, на чем зациклился в последнее время.

И пока держусь.

Уже около четырех недель, с той ночи, когда Вайолет высосала мою душу через член.

Я никогда не кончал так сильно и так сильно не хотел кончить кому-то в рот. Или испачкать его своей спермой.

Или смотреть, как моя сперма стекает по ее языку, пока она смотрит на меня своими влажными от слез голубыми глазами, которые были такими чертовски живыми.