Обреченные души (ЛП) - Жаклин Уайт

— Кто? — потребовала я, схватив ее за руку, когда она попыталась пробежать мимо. — Кто это делает?

Его глаза, расширенные от паники, метнулись к открытой двери брачных покоев за моей спиной, туда, где Вален, без сомнения, все еще возлежал в обнаженном великолепии. Ужас отразился на ее лице.

— Ноктарцы, — прошептала она. — Они прятались по всему замку. Они восстали во время пира, после того как вы с Кровавым Королем ушли. Они… — Ее голос сорвался на рыдание. — Короля — вашего отца — они схватили его.

Мир накренился у меня под ногами. Мой отец. Захвачен или убит теми самыми людьми, за которых я вышла замуж. А я была в постели с их королем, крича от удовольствия, пока мои люди гибли.

— Иди, — велела я ей, отпуская ее руку. — Спрячься, если сможешь.

Ей не нужно было повторять дважды; она исчезла в проходе для слуг со скоростью истинного ужаса. Я осталась одна в коридоре; отдаленные звуки боя эхом отражались от каменных стен, простоявших столетия, стен, которые никогда прежде не были свидетелями такого предательства.

Я оглянулась на дверь брачных покоев. Через проем я видела, что Вален поднялся с кровати; его великолепная фигура вырисовывалась силуэтом на фоне света свечей, пока он неторопливо собирал свою одежду. Он поймал мой взгляд и улыбнулся той ужасной, понимающей улыбкой, которая подтверждала каждое подозрение, расцветающее в моем уме.

Таков был его план с самого начала. Брак, мирный договор — все это ложь. Пока я извивалась под ним в постыдном удовольствии, его люди убивали мой народ, захватывая мое королевство силой.

Я должна была бы чувствовать ярость, ненависть или хотя бы отвращение. Вместо этого по мне растеклось ужасное онемение, за которым последовала холодная, расчетливая ясность. Мне нужно было пережить эту ночь. А потом, каким-то образом, я заставлю Валена заплатить.

Разрушенная храбрость

Я бежала босиком по каменным коридорам; мой шелковый халат развевался позади, словно отчаянный флаг капитуляции.

Слова Валена преследовали меня — злобные и насмешливые. Моя брачная ночь — ловушка. Мое брачное ложе — сцена для предательства. А теперь крики, поднимающиеся сквозь крепость моего отца, говорили мне, что смерть уже забрала слишком многих. Но только не Лайсу. Пожалуйста, только не мою младшую сестру.

Холодный камень впивался в босые ступни, пока я пролетала мимо гобеленов и бра; их знакомые узоры теперь были свидетелями ночи крови. Мое дыхание вырывалось рваными хрипами, каждый из которых обжигал горло. В любой другой момент я была бы потрясена неприличием своего наряда, но скромность казалась абсурдной, когда воины Варета вырезали мой народ. Шелк лип к тем местам, где всего несколько минут назад были его руки, где я сдалась желанию лишь для того, чтобы быть вознагражденной этим кошмаром.

Коридоры не были пусты. Мимо меня пробегали слуги, их лица были масками ужаса. Поваренок, несший окровавленное белье, выронил его при виде меня. Принцесса-бастард в своем свадебном халате, с растрепанными волосами и еще более дикими глазами. Никто не остановился, чтобы помочь мне. Никто не осмелился. В их глазах я была невестой монстра, который убивал их всех.

— Детская, — выдохнула я, схватив за руку пробегавшую мимо горничную. — Ты видела принцессу Лайсу?

Она вырвалась, ее лицо исказилось от ненависти.

— Это твоих рук дело, — прошипела она, а затем скрылась за углом.

Возможно, она была права. Я согласилась на этот брак, поверив обещаниям мира от Валена и моего отца. Теперь же казалось, что я просто открыла ворота нашим разрушителям.

Отдаленный лязг мечей эхом доносился из Большого зала. Крики мужчин, глухие удары падающих тел. Сколько же ноктарских воинов на самом деле привел Вален? Казалось, на нашу свадьбу его сопровождал лишь небольшой отряд. Теперь же звучало так, словно из теней материализовалась целая армия.

Я срезала путь через часовню; ее витражные окна отбрасывали узоры на пол в свете факелов. Отец Эйдир лежал лицом вниз в луже собственной крови; при виде этого из моей груди вырвался потрясенный вздох. У меня не было времени останавливаться, поэтому я пробежала мимо, не оглядываясь.

Контроль над собственной жизнью… это то, чего я всегда жаждала. Какая горькая ирония — завладев им, я потеряла все.

Детская находилась в северном крыле, далеко от королевских покоев, куда отвел меня Вален. По мере приближения звуки борьбы становились все тише, но передо мной раскинулась тишина иного рода. Глухое безмолвие последствий, а не мира.

Я замедлила шаг, подойдя к двери детской, которая была приоткрыта. По порогу расползалось темное пятно — черное в тусклом свете, но тем не менее безошибочно узнаваемое. Мое сердце замерло в груди. Я прижала руку к двери, толкнув ее со скрипом, который, казалось, эхом разнесся по всему дворцу.

— Лайса? — Мой голос прозвучал чуждо для моих собственных ушей, тихий и надломленный.

Комната ответила лишь тишиной. Я заставила себя переступить порог и войти в детскую, где я провела бесчисленные часы, читая Лайсе, заплетая ей волосы, поя ей колыбельные.

Няня лежала на полу, раскинув руки, как выброшенная кукла; ее горло представляло собой зияющую красную улыбку. Ее незрячие глаза смотрели в потолок, не отражая ничего, кроме холодного лунного света. Под ней натекла лужа крови — темное пятно, расползающееся по бледному каменному полу. Я обошла ее тело; к горлу подступила желчь.

— Лайса? — позвала я снова, чуть громче, хотя и знала, что если бы она могла ответить, то уже сделала бы это.

Детская была разгромлена. Игрушки Лайсы разбросаны, ее маленький столик перевернут. Книжный шкаф, который я заполнила историями о храбрых принцессах и умных королевах, лежал на боку, его содержимое вывалилось на пол, как внутренности какого-то выпотрошенного зверя. Но именно кровать приковала мой взгляд и заморозила дыхание в легких.

Кровать Лайсы с балдахином из нежно-голубого шелка была пуста. Но по простыням кремового цвета расплылось темное пятно — мазок багрянца, который, казалось, насмехался над самой идеей надежды. Я пошатнулась к ней, вытянув пальцы, но не касаясь ткани. Слишком много крови для такого маленького ребенка. Слишком много крови.

— Нет, — прошептала я, — нет, нет, нет.

Я перерыла всю комнату, отбрасывая упавшую мебель, проверяя за шторами, под кроватью, в шкафу — везде, где мог бы спрятаться испуганный ребенок. Ничего. Никого. Каменные стены, казалось, смыкались вокруг меня, воздух внезапно стал слишком густым, чтобы им дышать.

Отдаленные крики снова стали громче; бой распространялся, возможно, достигая королевских апартаментов, где пряталась остальная часть моей семьи. Я должна была бы чувствовать беспокойство за них, но в моем сердце было место только для отсутствия Лайсы.

Я заставила себя встать на ноги, которые дрожали подо мной. Кровь на простынях все еще была слегка влажной на ощупь.

Но тела не было. Никакой маленькой, сломанной фигурки. Только кровь и отсутствие.

За пределами детской по камню застучали шаги. Бегущие ноги — слишком тяжелые для слуг. Ноктарские воины, обыскивающие комнату за комнатой. У меня не оставалось времени задерживаться.

Я бросила последний взгляд на разрушенную детскую, на няню, которая умерла, пытаясь защитить мою сестру. Затем я снова пришла в движение: за дверь и по коридору, прочь от приближающихся шагов. Если Лайса жива, было мало мест, куда она могла бы пойти. У королевской семьи были планы на случай нападения. Тайные комнаты, пути отхода.

Я знала об одном таком, спрятанном за старым тронным залом, доступном через проход для слуг в северном коридоре. Последнее прибежище для королевской семьи во время осады. Если Ире удалось собрать своих детей, они будут именно там.

Я повернула к северному крылу; мои босые ступни теперь онемели от холодного камня. Снаружи ночное небо начало окрашиваться красным заревом — пожары в городе за дворцовыми стенами. Предательство Валена, похоже, не ограничивалось королевской семьей.