Внесённая в чёрный список (ЛП) - Шоуолтер Джена

От его слов у меня отвисла челюсть. Он продолжал говорить подобные вещи, называя меня сексуальной, а теперь еще и «красивой». Неудивительно, что я так на него запала.

Как будто Эрик только что не перевернул мой мир, он нажал еще несколько кнопок на клавиатуре.

— Ты когда-нибудь раньше держала в руках бластер? И я имею в виду не то, что держать его в руках или отбирать у нападавшего или у друга, — добавил он, нахмурившись, явно думая о том, как я схватила его и направила на Кару, — а стрелять из него.

— Э, нет.

— Хочешь этого?

— Конечно. — может быть, будет весело. Или нет.

— Выбери один.

Подождите. Что?

— Сейчас? Хочешь начать тренироваться в стрельбе по мишеням прямо сейчас?

— Да, — кивнул он. — Лучшего времени не найти.

— Я… я… ладно. — я мысленно взмолилась, не желая навредить себе или Эрику.

Он встал и сократил расстояние между нами. Положив руки мне на плечи, Эрик развернул меня лицом к оружию. От него пахло знакомо, приятно, сосной, солнечным светом и тем пряным ароматом, который принадлежал только ему.

Тепло его тела окутало меня, напомнив об этом утре, о нашем поцелуе, но я не позволила себе задрожать. Он бы заметил, вероятно, спросил меня об этом, и мне пришлось бы признать, что я не могу выбросить его поцелуи из головы.

Оставаясь позади меня, Эрик протянул руку через мое плечо и взял серебристый пистолет. Кристалл, расположенный между стволом и рукояткой, блеснул на свету. Свободной рукой он расположил мои пальцы под правильным углом, но не подпускал пистолет близко ко мне. Пока.

— Будь осторожен с моей рукой, — сказала я, потому что нервничала и не знала, что еще сказать.

— Всегда, — ответил он, а затем холодная сталь прижалась к моей коже.

Я подпрыгнула. Не знаю почему.

— Полегче, — сказал Эрик, соединяя меня и оружие. Он накрыл мои руки своими. — Вот так.

— Оно легче, чем я думала. — на самом деле, если я закрою глаза, то смогу представить, что в моей руке ничего нет.

— Металл особенный, но все бластеры сделаны так, чтобы не плавиться, извергая огонь.

Мне не придется беспокоиться о том, что я обожгу пальцы, когда нажму на спусковой крючок.

— Целься в меня.

Я вытянула руки, целясь, как было приказано.

Эрик повернул меня так, чтобы я целилась в стену, а не в другое его оружие. Я чувствовала, как при каждом движении напрягаются мышцы на его руках и груди.

— Стреляй, — сказал он.

— Нет. Ни за что. — я покачала головой для убедительности. Я же сожгу все здание дотла.

— Стреляй, — твердо повторил он.

— Но…

Он накрыл мой палец своим и нажал на спусковой крючок. Из дула пистолета вырвался желтый луч, устремился вперед и врезался в дальнюю стену. Я чуть не закричала, и мне пришлось прикусить язык, чтобы сдержать этот звук. Однако отдачи не было, только ровная и легкая, как дыхание, тишина.

Неважно. Привет, паника.

— Я только что выстрелила.

— Нижняя половина здания сделана из того же металла, что и пистолет, точно так же, как и здание А.У.Ч. Его ничто не расплавит.

— Но входная дверь выглядит так, будто она деревянная.

— Она покрашена, чтобы никто не заподозрил правды.

Я перевел взгляд с оружия на неповрежденную стену, затем снова на оружие. Он был прав. Не было даже намека на дым или пепел.

— Ты сказал, что здание А.У.Ч тоже сделано из этого материала. Как же ты тогда разбил то окно?

— Окна сделаны из другого материала. Вот почему я убрал их в нижней части этого здания.

Я ненавидела себя за то, что не знала этого раньше. Кара знала. Она была сильной и уверенной в себе. «Как и ты. Сейчас». И все же. Неужели Эрик сравнивал нас?

Он ничего не сказал, когда забрал пистолет из моей руки и положил его обратно в бархатный футляр. Ничего не сказал, когда развернул меня лицом к себе. Ничего не сказал, когда взял меня за подбородок и заставил встретиться с ним взглядом.

— Ты напряглась. Что случилось?

У меня вырвался вздох.

— Я не разбираюсь в войне. Обычно я самая большая трусиха в округе. За последние два дня я стала сильнее и храбрее, чем за всю свою жизнь, но все равно не сравнимо с твоими друзьями.

— Бывшими друзьями. — его руки сжали мою челюсть. — Я уже говорил, как хорошо, по-моему, ты справлялась на протяжении всего этого испытания, и у тебя не было ни одного дня тренировок. Не говоря уже о ранении. И, возможно, ты не разбираешься в оружии, но это не делает тебя менее достойным воином. Ты прошла через это как чемпионка. Я уже говорил тебе это раньше, и пришло время поверить мне.

Мне было неприятно признавать это — о, как же я это ненавидела, — но моя нижняя губа задрожала, а слезы обожгли глаза. Боже, что со мной не так? Он говорил такие приятные вещи. Не было причин плакать.

— Посмотри на меня, — сказала я, вытирая слезы тыльной стороной запястья и шмыгая носом. — Я веду себя как ребенок.

— Это потому, что ты измотана, тебе не хватает адреналина и выдержки. Такое свалит с ног любого, включая меня.

— Не думаю, что что-то может тебя сломить. — я посмотрела на него сквозь слезы.

Он ухмыльнулся.

— Однажды я был на задании и выслеживал группу хищных Меков. Они управляли погодой, и было жарко и сухо. Мне пришлось пробыть на этой жаре шесть дней, пока я выслеживал их, не имея возможности по-настоящему отдохнуть, потому что боялся их потерять. К тому времени, когда я вернулся на базу, я был совершенно разбит.

— Ты плакал? — спросила я, не в силах скрыть надежду в своем голосе. Не то чтобы я хотела, чтобы он плакал. Просто не желала быть единственной.

— Хуже. — его улыбка стала кривой, когда он провел большим пальцем по уголку моих губ. — Я потерял сознание на глазах у своего босса.

Я рассмеялась, представив себе, как этот большой, сильный парень падает.

Он нежно провел кончиком пальца у меня под глазами, вдоль линии синяков.

— Мои товарищи по команде дразнили меня несколько месяцев.

Как же мне нравилось ощущать его руки на себе. И пока я стояла там, мое веселье исчезло, уступив место глубокому осознанию. Я уставилась на него, нуждаясь в чем-то. Еще одном поцелуе?

Его тоже покинуло веселье, словно он прочитал мои мысли. Все его тело напряглось.

— Я собираюсь поцеловать тебя, — хрипло сказал Эрик.

Я облизнула губы.

— Да.

Его карие глаза пылали жарким огнем.

— Я не должен. Ты слишком молода для меня.

— Мне восемнадцать. Я взрослая.

— Я столько всего видел, столько делал, столько еще сделаю. Я не должен был этого делать. — но он прижался к моим губам, его язык скользнул мимо моих зубов и начал дикий танец с моим. На вкус он был горячим и мятным, как я и помнила. Я обхватила его здоровой рукой за талию, притягивая ближе.

Его голова наклонилась, когда он властно завладел моим ртом. Тепло разлилось по всем уголкам моего тела, обволакивая и одурманивая. Лучше, чем сегодня утром.

Одна его рука прошлась по моей спине и остановилась на изгибе ягодиц. Другая запуталась в моих волосах. Поцелуй продолжался, такой чувственный. Такой дикий и удивительно порочный. Я застонала от возбуждения.

Но когда его рука начала медленно подниматься по моей футболке, а моя рука начала медленно подниматься по его, он замер. Эрик несколько секунд сжимал ткань в кулаке, затем оторвался от моих губ.

Мы отстранились, тяжело дыша.

— Извини, — резко сказал он и посмотрел на меня с тоской… уверена, что я ответила ему тем же взглядом. — Ты к этому не готова.

— Готова. Клянусь Богом, готова. Я хочу пойти дальше, — призналась я. И поняла, что это было правдой. Я была готова, очень готова сделать следующий шаг. Я любила его. Он был для меня больше, чем просто Эрик Трой. Он был героем, другом. Он вызывал неподдельный восторг, был абсолютной храбростью.

— Я тоже хочу пойти дальше. Очень сильно, — добавил он, окидывая меня пристальным взглядом. — Но я хочу, чтобы ты была уверена. Ты когда-нибудь?..