Теневой волшебник (ЛП) - Кеннеди Джеффи
Прогулка до входа казалась бесконечной: Джадрен и Саммаэль болтали и смеялись, как старые друзья. Джадрен по-прежнему держал ее за запястье, и она не сопротивлялась.
И не будет, пока не окажется вдали от этого дома с его ошейниками, цепями и привязанными безвольными марионетками-фамильярами. Им пришлось ждать, пока подъедет карета, и Джадрен практически затолкал ее внутрь, прежде чем обнять Саммаэля и поблагодарить за гостеприимство.
Она уже попыталась открыть ручкой дверь с другой стороны, подумывая о том, чтобы выпрыгнуть и рвануть прочь. Карабкаться по этим отвесным скалам могло быть не труднее, чем по деревьям. Однако, прежде чем она успела что-то сделать, Джадрен снова схватил ее за запястье, вцепившись в него со свирепым видом.
— Не надо, — сказал он и перегнулся через нее, чтобы снова захлопнуть дверь и запустить какой-то магический механизм, запирая ее. Движение прижало его к ней, его свежевымытые волосы пахли специями, которые должны были бы быть привлекательными, но пахли скорее Домом Саммаэля, чем естественным ароматом Джадрена. И все же она чуть слегка не прильнула к нему в поисках утешения, что было совершенно бессмысленно.
Затем он снова отодвинулся, повернувшись, чтобы весело помахать Лорду Саммаэлю, когда карета плавно пришла в движение. От неожиданности она взвизгнула, а свободной рукой вцепилась в черное кожаное сиденье, охваченная беспричинной паникой. Если бы не запертая дверь и сдерживающая хватка Джадрена, она могла бы выпрыгнуть из кареты, не обращая внимания на крутой обрыв с другой стороны.
— Движется с помощью энергии элементалей, — сообщил Джадрен усталым тоном. — Ты помнишь правила, крошка. Говори только тогда, когда к тебе обращаются. — Он бросил на нее еще один многозначительный взгляд, который она опять не поняла, как истолковать. Но он снова назвал ее «крошкой», хотя сказал, что не будет этого делать, так что, похоже, здесь был какой-то код.
— Я думала, что ты умер, — сказала она вызывающе и в то же время желая узнать правду. Кроме того, он ведь говорил с ней, не так ли? И он не был ее хозяином.
Он изогнул бровь.
— Ты явно ошиблась насчет моей смерти.
— Но я видела…
— Но, — резко перебил он, — я готов признать презумпцию невиновности, что ты считала меня беспомощным, и в противном случае не бросила бы меня так, как сделала. Тебе повезло, что наши добрые друзья из Дома Саммаэля смогли спасти тебя.
— Повезло! — выплюнула она. — Ты хоть понимаешь, что…
Он зажал ей рот рукой и еще крепче стиснул запястье, когда она стала сопротивляться.
— Тише, фамильяр, или я заткну тебе рот кляпом. Я устал от твоей бестолковой болтовни. — Его черные глаза сверлили ее, в них был скрытый смысл.
Отняв руку от ее рта, он легко провел пальцами по ее челюсти, мягко коснувшись подбородка и повернул ее голову, чтобы она посмотрела на крышу кареты. Он перевел взгляд на нее, потом обратно, подняв брови.
Она посмотрела туда, куда он указал, — не то, чтобы у нее был большой выбор, — и не увидела ничего необычного. И все же… когда она долго смотрела туда, по ее коже поползли мурашки — странное ощущение, похожее на холодок страха, который она помнила по рассказам о призраках у костра.
Тогда магия внутри нее словно всколыхнулась, зашевелилась по собственной воле, как вода в мерцании лунного света. У Селли не было особых отношений со своей магией.
Большую часть своей жизни она не подозревала о ее существовании, а если и приняла ее присутствие в себе, то не понимала, что это такое. Магия казалась ей безумием, туманом, который затягивал ее и превращал мир в непостижимый, постоянно меняющийся пейзаж.
Теперь, по молчаливому настоянию Джадрена, она поняла, что ее магия реагирует на чье-то присутствие. Она действительно пыталась сообщить ей о чем-то, и это чувство было реальным, а не плодом безумия.
Ошеломляющее ощущение прорвалось сквозь паническое желание бежать, требовать от Джадрена ответов. Впервые она поняла, что это магическое проклятие, о котором она никогда не просила, может послужить на пользу. Она расслабилась в руках Джадрена, сосредоточившись на странности в верхнем углу, затем встретила его взгляд и едва заметно кивнула.
Облегчение смягчило неумолимую черноту его глаз, которые, как она вдруг поняла, были совсем рядом, а его губы — достаточно близко, чтобы она почувствовала запах вина в его дыхании, теплом и ароматном. Его пальцы на ее подбородке разжались, он рассеянно поглаживал кожу вдоль линии ее челюсти и смотрел на нее, казалось, изучая ее лицо. Было ли это беспокойство в его выражении?
Он провел кончиками пальцев по ее горлу, лаская синяки и ссадины там, где раньше давил тяжелый ошейник, успокаивая, предлагая… извинения? Она задрожала от его ласк, согреваясь от его прикосновений, чувствуя, как тает и желает большего.
Он вдохнул, прикосновение к ее коже словно впитывало ее, а выражение его лица стало напряженным. Казалось, у него тоже есть что-то, о чем он умалчивает. Она просто не знала, что, и у нее было так много вопросов. Если бы она только могла спросить…
Джадрен, казалось, уловил в ней этот порыв: он слегка качнул головой, глаза его снова напряглись в предостережении, а пальцы на ее горле коротко сжались и разжались. Она сжала губы в знак покорности, и его губы изогнулись в ответной полуулыбке. Он отпустил ее горло и коснулся пальцем ее губ.
— Хорошая крошка, — пробормотал он. — Тихая и послушная, такой тебе и надо быть.
В его взгляде все еще читалось предостережение, он отстранился от нее и поднял запястье, которое все еще держал. Медленно ослабил хватку, затем слегка обхватил его пальцами, вопросительно приподняв брови.
Она поморщилась, но кивнула, молча пообещав не выпрыгивать из кареты. Похлопав ее по руке, он опустил ее на сиденье.
— Ты голодна, дорогая? Здесь есть еда и питье для тебя, маленький фамильяр, чтобы ты могла поддержать свои силы.
Он открыл шкафчик из полированного дерева, стоявший в центре просторной кареты. Интерьер был таким же роскошным, как и в Доме Саммаэля, ящик плавным движением полностью раскрылся, выставив подносы с холодными и горячими блюдами, а также бутылку вина в корзине с колотым льдом.
— Игристое вино? — поинтересовался Джадрен, доставая бутылку и изучая этикетку, затем взглянул на нее. — Нет, пожалуй, не стоит баловать себя. — Еще одно сообщение. Он приготовил для нее тарелку с щедрыми порциями и протянул ей. — Ешь сколько хочешь, я уже поел. Кстати, твои вещи в той сумке.
С запозданием она заметила на полу возле ящика сумку, из которой торчали лук и колчан. От мысли, что он принес ее вещи, а значит, был на ее стороне, у нее навернулись слезы. Вот только с Иджино Саммаэлем ему было так комфортно, а теперь Джадрен везет ее в Дом Эль-Адрель.
Она схватила тарелку и уставилась на нее. Она была жутко голодна, но в животе ощущалось чувство сдавленности, не позволяющее есть. Все это было так нереально. Неужели она снова сошла с ума?
— Я не хочу в Дом Эль-Адрель, — прошептала она.
— Никто и никогда не говорил, что ты глупая, — заметил Джадрен, откинувшись на сиденье и вытянув длинные ноги, скрестив их в лодыжках, и сложив руки на груди. — Ешь. Я собираюсь немного поспать, поскольку совсем не выспался, всю ночь таскаясь за твоей маленькой задницей. Не мешай мне. Это приказ, куколка.
Глава 9
Джадрен ощущал тревогу от бездействия, глядя на духа-часового, парящего в верхнем углу кареты. Притворяясь спящим, он приоткрыл веки, чтобы следить за перемещениями существа.
Как бы он ни был измотан, он не смел заснуть и ослабить бдительность, чтобы Селия не вздумала совершить какую-нибудь глупость, например, попытаться сбежать от него. Кроме того, он хотел быть начеку на случай, если дух начнет действовать или — пожалуйста, пожалуйста, пусть это случится, — уйдет, чтобы отчитаться перед своим магом.
Пытаться сбежать из кареты, пока он наблюдает за ними, было бы бесполезно. Их тут же схватят, и Джадрен потеряет все свои козыри. Нет, лучше всего было подождать, пока он уйдет. Конечно, эта тварь не станет следить за ними до самого Дома Эль-Адрель.
