Мой сосед — вампир (ЛП) - Левин Дженна

Долгая пауза.

— Что изменило твоё мнение?

Похоже, он был не один — на фоне слышался чей-то голос, но слова разобрать было трудно.

— Заткнись, идиот, — пробормотал Фредерик, а потом поспешно добавил: — О, Кэсси, прости. Это было не тебе.

Я прикрыла рот ладонью, сдерживая смех.

— Ты с кем сейчас? С Реджинальдом?

— А с кем же ещё? — вздохнул он. — Увы.

— Я думала, ты его ненавидишь.

— Так и есть.

На фоне донеслись бормотание, громкий смех Реджинальда и возглас: «Ай!»

Что, Фредерик ударил его? Мысль была настолько нелепой, что я едва не расхохоталась.

— Понятно, — сказала я.

— Да, — снова вздохнул он. — Увы, выбор в спутниках у меня довольно ограниченный.

Я начала носком шаркать по полу, когда на меня нахлынула волна совершенно иррациональной вины. Над дверью пончиковой зазвенел колокольчик — внутрь вошла шумная компания, их смех заполнил помещение.

— Что ж… насчёт нашей ситуации…

Пауза.

— Да?

Я глубоко вдохнула:

— В ту ночь, после того как ты… перед тем как я убежала, ты сказал, что хочешь мне кое-что объяснить.

— Да.

— Ты всё ещё хочешь это сделать? — Моё сердце бешено колотилось. Я правда собиралась это выслушать?

Когда он ответил, голос у него был тихий, осторожный:

— Да. Но только если ты действительно хочешь это услышать. Я не стану навязываться — ни сам, ни со своей историей.

Я снова глубоко вдохнула.

— Я хочу.

— Прекрасно. Но… можно спросить, что изменило твоё мнение?

Я замерла, услышав в его голосе ту самую нотку надежды. Что ответить? Сказать правду? Что с той ночи я думаю о нём гораздо больше, чем следовало бы, — настолько, что даже начала искать информацию о вампирах? Что его письмо было одним из самых искренних и трогательных, какие я когда-либо получала?

Нет. Я не была к этому готова.

Так что я сказала лишь часть правды:

— Мне неловко, что я сбежала, даже не дав тебе возможности объясниться, когда было очевидно, что ты хотел сказать больше. И я верю тебе сейчас, когда ты говоришь, что не причинишь мне вреда.

— Я никогда не причиню тебе вреда, — твёрдо сказал он. — Никогда.

У меня в горле встал ком, и я не знала, что делать с той волной эмоций, что вдруг прозвучала в его голосе.

— Я верю, — повторила я. — Но у меня много вопросов.

— Разумеется. Я понимаю, что всё это — слишком многое для любого человека. Я буду дома весь вечер. Хочешь прийти и поговорить?

— Нет. — Нам нужно было встретиться на нейтральной территории. Я всё ещё не была уверена в своём решении и не хотела, чтобы шикарная квартира или моя явная симпатия к Фредерику повлияли на то, что я решу дальше. Кроме того, если я ошибалась насчёт него, и он всё это время просто медленно подводил меня к тому, чтобы… съесть, — я предпочитала, чтобы встреча проходила в людном месте. — Как насчёт «Госсамера»?

— «Госсамера»?

— Кофейня, где я работаю. Я пришлю тебе адрес.

— Договорились. Когда?

Я сглотнула. Теперь дороги назад не было.

— Сегодня в восемь?

— Прекрасно. — Пауза. — Я очень рад, что снова увижу тебя, Кэсси.

В его голосе звучала мягкость и искренность. Я попыталась не обращать внимания на то, как от этих слов у меня скрутило живот… но, честно говоря, не очень-то преуспела.

— Я тоже, — сказала я. И это была правда.

Глава 8

Письмо от миссис Эдвины Фитцвильям мистеру Фредерику Дж. Фитцвильяму, 29 октября

Мой дорогой Фредерик,

Я получила твоё последнее письмо. Увы, оно нисколько не успокоило мои тревоги.

Твоё решение остаться в Чикаго и доверить свою безопасность прожигателю жизни вроде Реджинальда и молодой человеческой женщине — в лучшем случае неразумно, а в худшем ОПАСНО.

Подобная недальновидность СОВСЕМ НЕ В СТИЛЕ того Фредерика, которого я когда-то знала!

Боюсь, это лишь ещё одно подтверждение тому, что твоё душевное состояние пострадало после столетнего сна.

Я не могла бы считать себя достойной старшей в нашей семье — и человеком, которому ты не безразличен, НЕСМОТРЯ на наше прошлое, — если бы позволила тебе разорвать договорённость с Джеймсонами.

Если мисс Джеймсон присылает тебе подарки, осмелюсь заметить, что ЭТО — ХОРОШИЙ знак! Это свидетельствует о её неизменном расположении к тебе, несмотря на твои постоянные отказы. Ты ОБЯЗАН принимать её подарки и сам послать ей что-то В ОТВЕТ как знак давнего добрососедства между нашими семьями.

Прошу тебя, не продолжай волновать меня, Фредерик.

С любовью,

Мама

Реджинальд: Эй, Фредди.

Что за посылки?

Фредерик: От Эсмеральды Джеймсон.

Мне они не нужны.

Реджинальд: Она всё ещё тебе

что-то присылает?

Фредерик: Да. Просил её

прекратить — без толку.

Мама отказывается вмешиваться.

Считает, что это ХОРОШИЙ знак.

Реджинальд: И ты теперь отдаёшь их мне?

Фредерик: Те, что, как мне кажется,

тебе понравятся, — да. Хоть кому-то

из нас будет польза.

Реджинальд: И что мне, по-твоему,

делать с вышивкой «Милый дом», сделанной

из того, что выглядит, пахнет и на вкус как

человеческие кишки, Фредди?

Почему ты решил, что мне это нужно?

Фредерик: Я подумал, что она идеально

подходит к твоему интерьеру, Реджинальд.

Реджинальд: Ладно. Тут ты попал в точку.

Фредерик уже сидел за столиком в углу «Госсамера», осматриваясь с ошеломлённым восхищением — как турист, оказавшийся в экзотической стране на другом конце света.

Он всегда выглядел хорошо, но даже по его меркам сегодня был настоящим лакомым кусочком. Тёмная прядь живописно спадала на лоб, словно он сошёл со страниц одного из своих романов эпохи Регентства. Видя его, сидящего с идеально прямой спиной в костюме, сидящем на нём как с иголочки, я вдруг засомневалась, стоит ли нам встречаться в таком людном месте.

Потому что не только я это заметила. Две девушки в толстовках с логотипом Northwestern University за соседним столиком, попивая кофе, украдкой бросали в его сторону заинтересованные взгляды.

Меня охватило странное, незнакомое чувство собственничества, которое мне совсем не понравилось. А что, если одна из них попытается с ним флиртовать? Проходя мимо их столика, я якобы случайно слегка задела его — и убедила себя, что это действительно случайно.

Фредерик не отводил взгляда, пока я приближалась. Его густые, длинные ресницы были по-прежнему обидной растратой красоты на мужчину.

Было странно видеть его здесь. Это был наш первый разговор за пределами квартиры, и только сейчас я поняла, насколько привыкла воспринимать его как часть антуража того роскошного жилища, в котором он жил. Увидеть его вне этой среды было примерно как встретить фламинго в чикагском метро.

Его взгляд скользнул по мне, и он чуть поморщился носом, заметив мою неуклюже забинтованную левую руку. Он что, почувствовал запах крови? Не хотелось об этом думать.

— Что с тобой случилось? — нахмурился он.

Я спрятала руку за спину.

— Пустяки.

Это и правда было пустяком: поездка в центр переработки оказалась продуктивной — я нашла несколько крупных металлических кусков, которые собиралась забрать, как только раздобуду машину Сэма. Но на выходе слегка зацепилась рукой за рваное днище старого велосипедного сиденья. Порез был не хуже, чем от листа бумаги, и кровь почти сразу остановилась — но парень, что там работал, устроил панику, заговорил о риске заражения столбняком и настоял на перевязке.