Баллада о зверях и братьях (ЛП) - Готье Морган

Он одобрительно кивает:

— Хорошая девочка. А теперь, когда ты бьёшь по моему предплечью, — он берёт мою руку и прижимает к своей, — убедись, что ты вложила больше силы и ударила вот по этой точке давления.

Я поднимаю взгляд, он уже смотрит на меня.

— Ещё раз?

— Ещё раз, — у меня внезапно пересыхает во рту.

Атлас отступает на шаг назад, снова хватает меня за запястье. Я делаю, как он сказал, и с силой бью по точке давления — он тут же отпускает и встряхивает рукой.

— Хорошо. Намного лучше.

— Я не причинила тебе боль?

— Пока нет, — качает он головой. — Ещё раз, — он возвращается в исходное положение.

Мы повторяем это движение несколько раз, и только потом он добавляет второй элемент. Когда я блокирую атаку, он позволяет инерции двигать его и разворачивается, направляя локоть прямо мне в лицо. К счастью, он двигается медленно, и я успеваю увернуться от удара. Он снова кивает и выпрямляется.

— Хорошо. Повторим ещё раз.

Снова и снова мы повторяем эти два движения, не добавляя ничего нового. Мне становится скучно, и когда он снова начинает подходить, я поднимаю руку, останавливая его.

— Что-то не так? — спрашивает Атлас, и я качаю головой.

— Это всё, чему ты собираешься научить меня сегодня? — мой вопрос, кажется, застаёт его врасплох. — Никс уже показывал мне эти движения в Баве, и я надеялась узнать что-то новое.

Я не хотела, чтобы мои слова прозвучали неуважительно, но, когда Ронан и Никс заливаются смехом, начинаю опасаться, что оскорбила Атласа. Быстро отрываю взгляд от этих двух придурков и смотрю на Атласа. К счастью, в его глазах только любопытство. Но почему это пугает меня даже больше?

— Я с радостью перейду к более продвинутому материалу, — говорит он.

Я приподнимаю бровь, ощущая подозрение. Его готовность настораживает. Сердце начинает биться быстрее, в голове звучит тревожный сигнал: это ловушка. Но я всё равно спрашиваю:

— Правда?

— Правда, — он улыбается, и неприятное предчувствие сжимает мне плечи. — Покажи мне, чему ещё научил тебя Никс.

Демон. Это закончится плохо.

Я принимаю защитную стойку и с трудом выдыхаю. Он приближается ко мне, и, как и прежде, хватает меня за запястье, а я блокирую атаку. Поворачиваясь в сторону, которой отбивала его руку, он разворачивается, посылая локоть в сторону моего лица. Я легко уворачиваюсь от удара и даже горжусь тем, что держусь на его уровне при возросшей скорости. Но я не замечаю, как Атлас подсекает меня ногой.

Падаю, но, прежде чем успеваю удариться о мат, он ловит меня, мягко опуская вниз, а затем садится мне на бёдра.

Он смотрит на меня сверху и усмехается:

— Ты должна мне правду, — но мне всё равно. Образ его над собой, обнажённого, сбивает мне дыхание.

Упираясь руками по обе стороны от моей головы, он опускается, прижимаясь ко мне грудью. Его губы касаются моего уха, и каждый волосок на моём теле встаёт дыбом.

— Из-за твоего нетерпения, — шепчет он, растапливая меня, — ты теперь на моей милости. Я могу делать с тобой всё, что захочу, и ты ничего не сможешь с этим поделать.

Я не уверена, должна ли чувствовать страх… или быть до безумия возбуждённой. Я поворачиваю лицо к нему, щекой касаясь его щеки.

— Задавай свой вопрос.

Во взгляде Атласа мелькает удивление, и на губах играет усмешка.

— То, что я сверху, возбуждает тебя, принцесса?

Я непроизвольно вздрагиваю под ним, и он тихо, понимающе усмехается:

— Эти глаза выдают твои мысли.

Я придвигаюсь ближе к его лицу, и самодовольная улыбка на его губах медленно исчезает. Его глаза говорят, как сильно он меня жаждет, и я наслаждаюсь властью, которую, похоже, имею над ним. Я прижимаю губы к его уху и признаюсь:

— Да, мне нравится, когда ты сверху.

Поймав момент замешательства, я обвиваю его торс ногами и переворачиваю на спину, прижимая к мату. Медленно поднимаюсь, не отводя взгляда.

— Боевые перчатки.

— Что?

— Это моя цена за то, что я тебя прижала.

Он слишком ошарашен, чтобы что-то сказать в ответ, и я вскакиваю, не дожидаясь, пока он придёт в себя.

— С нетерпением жду нашего следующего урока, профессор, — уголки моих губ приподнимаются, когда я, покачивая бёдрами, иду в сторону тоннеля. Чувствую, как взгляд Атласа жжёт между лопаток, но не оглядываюсь. Я хочу, чтобы он думал об этом столкновении ещё долго.

— Святая бездна, Китарни! — Никс догоняет меня с дурацкой ухмылкой на лице.

— Что?

— Думаю, я впервые видел, чтобы кто-то так легко прижал Атласа, — смеётся он и за ним, почти не отставая, идёт Ронан. — И, если честно, это было, наверное, одно из самых сексуальных зрелищ, что я видел.

— Надеюсь, ты понимаешь, что заплатишь за этот трюк на следующем занятии, — принц не скрывает дикого веселья в глазах, и я знаю, что он прав.

Атлас так просто не забудет, как я победила его в его же игре, и, безусловно, заставит меня за это поплатиться. Но ощущение его веса на мне, его тела, прижатого к моему, будет преследовать меня в снах.

И я с радостью приму эти сны.

ШЭЙ

Во время выходных, когда занятия в школе приостановлены, Финн великодушно приглашает меня посидеть с ним в саду за домом, пока он пропалывает грядки. День выдался чудесный, а у меня всё равно нет никаких планов, так что я принимаю его приглашение. Я плюхаюсь на ближайшую к нему мягкую скамью и наблюдаю, как он натягивает свои потёртые кожаные перчатки и аккуратно ухаживает за грядкой с травами. Из земли торчат крошечные белые таблички с названиями растений, и это вызывает у меня улыбку. У него глаз на детали и страсть к порядку и чистоте — это я полностью одобряю.

— Ну? — он на секунду поднимает глаза, чтобы встретиться с моим взглядом, и тут же возвращается к своим растениям. — Как тебе учёба?

— Нормально, — пожимаю плечами и делаю глоток лимонной воды. — Все достаточно приветливы.

Он бросает на меня взгляд поверх очков, не переставая работать.

— Но?

— Это всё тяжело переварить.

— Расскажи, — Финн копается в ведре, достаёт вторую пару садовых перчаток и протягивает мне.

Я беру их, и моё сердце замирает от осознания, что он хочет приобщить меня к тому, что любит сам. Я натягиваю слишком большие для меня перчатки и с радостью следую его примеру, начиная выдёргивать сорняки из грядок.

— Мне кажется, профессор Риггс интересный, — говорю я, опускаясь рядом на колени. — Его лекции куда легче воспринимаются, чем уроки мастера Кайуса. Директор Рэдклифф кажется очень строгой, но всякий раз, когда она на меня смотрит, я не могу избавиться от ощущения, будто сильный порыв ветра разнесёт меня на куски.

— И это тебя расстраивает?

Я киваю, не глядя на него, продолжая трудиться руками.

— Меня всегда воспринимали как хрупкую и несерьёзную. Я устала от этого. Она даже велела Атласу быть со мной помягче.

— Честно говоря, Шэй, ты всё ещё новичок в магическом мире. Даже если ты знаешь азы самообороны, она, скорее всего, просто беспокоится за твою безопасность.

Я вздыхаю:

— Ну да, но Атлас прям так и послушал её. Он тренирует меня так, будто готовит к войне.

— Возможно, так оно и есть, — просто отвечает Финн.

Я откидываюсь назад на пятки, чувствуя, как каменные плитки впиваются в колени, и смотрю на его профиль.

— Ты знал, что меня назначат к нему до начала занятий?

Финн тоже садится на пятки, повторяя мою позу, и качает головой, задвигая очки выше на переносице тыльной стороной запястья.

— Честно говоря, я удивился, что тебя направили к нему. Конечно, у него больше полевого опыта, чем у других преподавателей магической борьбы, ведь его посылают на сверхсекретные миссии, но обычно он ведёт занятия у первокурсников и по четвёртый курс включительно.

По крайней мере, рассказ Никса подтверждается.