Коснуться души (ЛП) - Рейн Опал
Она указала на стоящее дерево, крепко укорененное в земле.
— Сруби его. У тебя это получится намного быстрее, чем у меня.
Серьезно? Она привела меня сюда просто, чтобы срубить дерево?
Будь это кто угодно, кроме неё, Китти был бы раздражен, что его используют таким образом. Он, вероятно, также сказал бы «нет» и ушел.
Китти встал и начал возвращаться к своему гуманоидному облику. Он не смог бы выполнить эту задачу должным образом в своей более звериной форме.
Его мех начал укорачиваться. Ноги, хоть и довольно мощные в бедрах из-за мышц и слегка изогнутые, стали больше похожи на её, сформировав частичные ступни. Кончики пальцев напоминали толстые подушечки лап с когтями, которые могли втягиваться. Когда он был зверем, кости покрывали большую часть его плоти. Теперь они в основном скрылись под телом, за исключением костяшек рук и верхней части грудной клетки. Его череп и бараньи рога оставались неизменными во время трансформации.
Одежда, появившаяся из-под плоти, представляла собой штаны, которым удалось остаться почти невредимыми, и длинную рубашку на пуговицах с горсткой следов от когтей. Его плащ был изорван по краям, но ему было плевать.
Как только трансформация завершилась, Китти начал рубить дерево, на которое указала Маюми. Она сидела на том, что лежало боком, и наблюдала за ним с бесстрастным выражением лица.
— Я не знала, что ты можешь меняться или что ты носишь одежду.
— Есть много вещей, которые я могу делать и о которых ты не догадываешься, — ответил он, его голос наконец вернулся к своей нормальной глубине.
Я благодарен, что видел, как многие люди делают это. Иначе ему пришлось бы пережить неловкий разговор, выясняя, что именно она от него хочет.
Удар от его первого взмаха был глубоким, и звук спугнул ближайших птиц, заставив их взлететь с криками. Он почувствовал, как напряглись мышцы, когда он высвобождал лезвие, прежде чем занести топор по диагонали от плеча и снова рассечь воздух.
Удар был столь же разрушительным.
Маюми была права. Судя по тому, что он видел у людей, он справлялся с этим намного быстрее. На третьем ударе он понял, что затупил лезвие, и ему пришлось вкладывать дополнительную силу в замахи, чтобы наносить более сокрушительные удары.
За считанные секунды он прорубил ствол наполовину, и дерево начало раскачиваться. Раздались скрип и треск.
— Я придумала тебе новое имя, — прощебетала Маюми сбоку, пока он снова врубался в дерево.
— Неужели? — заметил он, собираясь ударить снова. В этом не было нужды. Под собственным весом дерево начало падать в противоположную сторону. — И какое же?
Хотя тон его был саркастическим, сферы стали ярче обычного желтого, а сердце начало странный танец в предвкушении. Каким бы оно ни было, он примет его.
Он внезапно повернулся к ней, обнаружив, что она кусает нижнюю губу, опираясь руками на мертвое дерево, на котором сидела.
Он понятия не имел, что означает выражение её лица, но она быстро прекратила и отвела взгляд. Казалось, будто её поймали с поличным за чем-то, чего она не должна была делать.
На щеках не было румянца смущения, но она всё же прочистила горло.
— Что ж, Фавн, ты отлично справился с рубкой. За сколько? Всего за минуту или две? — она захлопала в ладоши так, что это выглядело… насмешливо: ладони не размыкались, соприкасались только пальцы.
Он подошел, перевернул топор, взявшись за обух, и протянул ей рукоять.
— Фавн? Это твое имя для меня?
— Да.
Она взяла топор, встала и прицепила его к поясу. Она так и не спросила, нравится ли оно ему (а оно нравилось), но он оценил отсутствие необходимости в благодарности или даже признательности. Имя было дано без требований с его стороны.
— А теперь мы с тобой обдерем с дерева оставшиеся листья.
Дерево и так было почти голым, учитывая, что листва опала из-за зимы. Несколько упрямых мертвых листьев упали на него и на землю, пока он рубил.
Маюми посмотрела вверх, уперев руки в свои маленькие бедра. Затем, словно она не была крошечным существом, стоящим перед вестником смерти, который только что на её глазах уничтожил дерево за считанные минуты, она, блять, ухмыльнулась ему.
Фавн удовлетворенно зарычал на неё, когда искра желания пронзила его нутро, но, к счастью, ему удалось сдержать это чертово похотливое мурлыканье, прежде чем оно вырвалось наружу.
Его хвост закрутился позади, прежде чем качнуться влево.
Никогда, даже в самых смелых фантазиях, он не думал, что Маюми так легко подружится с ним. Что ей будет комфортно с ним всего через день. Что она подарит ему это озорное выражение лица, от которого его тело мгновенно нагрелось.
И Фавн хотел разделить этот жар с ней.
Ее светлая, палевая кожа выглядела нежной и гладкой. Трудно было сопротивляться желанию подойти ближе и коснуться единственных открытых частей тела, которые он мог видеть — её лица, мягко очерченной челюсти, изящной колонны шеи.
Её глаза были скрытым сокровищем, почти черными омутами, которые на свету становились такими манящими, цвета расплавленного янтаря, что в них легко было утонуть. Они пытались сделать это с ним сейчас, хоть и приглушенно из-за отсутствия солнца, но света, просачивающегося сквозь облака, было достаточно, чтобы показать это.
Тонкие губы с изгибом лука Купидона были бледно-розовыми, но они выделялись своей женственностью на фоне её более резких черт, таких как высокие дуги бровей и скулы.
Фавн замечал, что в мире много разных людей, отличающихся формами, цветами и чертами.
Он редко видел других, кроме её родителей, кто обладал бы чертами, схожими с её — особенно с её глазами с моно-веком. Он был уверен, что таких много, но здесь они казались более редкими по сравнению с людьми с более темной или розовой кожей.
Но именно её он считал самым прекрасным существом, которое когда-либо видел на Земле, а видел он сотни. Её черты, каждая из них, от ног до волос, заслуживали той немой похвалы, которую он сейчас им воздавал.
Воздавал годами.
От густых, непослушных черных волос, собранных в хвост, до маленьких округлых ушей, розовых по краям от холода.
Он видел ровно столько её тела, когда она голая бросилась в снег несколько утр назад, чтобы знать: она стройная, но сильная. Под толстой и объемной одеждой Маюми скрывала поджарое мускулистое тело, которое мгновенно показалось ему восхитительным.
Словно мир решил, что она должна быть невысокой, даже по сравнению с большинством людей, чтобы обмануть насчет того, насколько она на самом деле стойкая.
— После того как уберем листья, я по-настоящему проверю, на что способна твоя силища, — сказала она почти озорно, словно думала, что он не сможет выполнить любую задачу, которую она ему даст.
Её слов было недостаточно, чтобы отвлечь его от созерцания. Нет, он впал еще глубже в транс, когда она почти прищурилась, дразнясь, а затем её длинные прямые ресницы затрепетали, став заметнее.
Он поймал себя на желании провести по ним костяшкой пальца, чтобы узнать, такие же ли они пышные и мягкие, какими кажутся.
Я обречен. Он влекся к этой самке задолго до того, как вернулся сюда. Мне не следовало позволять ей меня обнаружить.
Фавн, как она переименовала его, уже не мог сдерживать свои хищные мысли об этой человеческой женщине теперь, когда она была так близко — на расстоянии вытянутой руки.
На расстоянии одного лизь.
Глава 9
Как я вообще оказался в таком положении? — подумал Фавн, сжимая бедра Маюми, обвитые вокруг его шеи сзади.
Задача, в выполнении которой она сомневалась? Это Фавн тащил уже обрезанное мертвое дерево по земле и то, что он только что срубил, обратно к её дому. Она хотела, чтобы дрова были поближе, где их можно было бы легко достать. Когда он спросил, почему она просто не срубит дерево рядом с коттеджем, она ответила, что лес служит барьером для звуков и запахов. Она считала, что, если вырубить больше деревьев вокруг дома, их будет легче найти. Он подумал, что, возможно, это правда.
