Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! (СИ) - Рид Алекса
Кабинет Энзо был таким же, каким я оставила его в тот роковой день. За массивным столом сидел он. И она. Словно они никогда не уходили, словно ожидали…
Энзо восседал в своём кожаном кресле, а на коленях, обвив руками его шею, сидела та самая блондинка. Она была одета в нежно-голубое платье, которое подчёркивало её хрупкую стройность. Увидев нас, она не смутилась, а лишь томно потянулась, как кошечка, и губы растянулись в сладкой, ядовитой улыбке.
Но моё внимание привлекло другое. Рихард, войдя, на долю секунды замер, его взгляд скользнул по лицу девушки. Он едва заметно кивнул.
— Сильвия ди Сантис, — произнёс он ровным голосом. — Не ожидал увидеть вас здесь.
Сильвия слегка надула губки.
— Генерал Вальтер. Мир тесен.
Значит, они знакомы. Эта мысль пронзила меня новой, нелепой ревностью, но у меня не было времени на неё. Энзо поднял на нас глаза.
— Ну, ну, — протянул он. — Какая трогательная картина. Свинка вернулась в хлев. И привела с собой своего нового пастуха. Как тебе твой новый дом, дорогая? Или ты уже успела переехать к начальнику? Судя по твоему виду, он тебя неплохо кормит.
Каждое слово било по мне, как плеть. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, а затем приливает обратно, горячим стыдом. Я стояла, сжимая зубы, и не находила слов. Все они казались слишком жалкими, слишком неубедительными. Не поведусь на его провокации…
Рихард не отреагировал ни единым мускулом. Он стоял, слегка расставив ноги, руки за спиной, и смотрел на Энзо с таким выражением, будто рассматривал что-то неприятное, и не особенно интересное.
— Болтовня — это то, чем ты всегда преуспевал, Крешенци, — произнёс он спокойно. — Перейдём к делу. Когда ты подпишешь бумаги о разводе?
Энзо рассмеялся. Это был громкий, неестественный звук, полный злорадства.
— О, я, пожалуй, могу и не подписывать их вообще. И что вы сделаете? Будете умолять? Шантажировать? У вас нет ничего на меня. Ничего, кроме истерик этой… особы. — Он презрительно махнул рукой в мою сторону.
Сильвия на его коленях хихикнула и потянулась, чтобы взять с блюдца виноградину.
— Энзо, дорогой, — капризно сказала она.
— Ты же обещал. Мне надоело быть твоей невестой, когда у тебя есть… эта. Пора уже развестись с этой толстушкой и жениться на мне.
Энзо резко обернулся к ней, и лицо исказила гримаса раздражения.
— Заткнись, Сильвия. Взрослые разговаривают.
Она обиженно фыркнула, слезла с его колен и, высоко задрав подбородок, вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. В воздухе повисла напряжённая тишина.
Рихард воспользовался паузой. Он сделал шаг вперёд, и его голос приобрёл опасную, стальную твёрдость.
— Есть ещё один способ, Крешенци. Более древний, чем твои светские законы. Право истинной пары.
Энзо замер. Его насмешливая улыбка сползла с лица.
— Что? — прошипел он. — О чём ты болтаешь? Это невозможно. С ней? Ты смеёшься.
Рихард медленно, не торопясь, расстегнул ворот своей рубашки и отогнул его. В свете люстры перламутровый символ на его ключице засиял с новой силой. Затем он взял мою руку и бережно, но неумолимо закатал рукав моего платья, обнажив зеркальную метку на моём запястье.
Эффект был мгновенным. Энзо вскочил с кресла, как ужаленный. Его лицо побелело, затем покраснело от ярости. Он смотрел то на одну метку, то на другую, и в его глазах плескалась целая буря эмоций: неверие, шок, жгучая, бессильная злоба и…
Истинная пара — это был высший знак, святыня, о которой мечтали даже такие циники, как он. И эта святыня принадлежала не ему, а мне и этому «выскочке-солдафону».
— Это… это подделка! — выкрикнул он, но его голос дрогнул.
— Обратись к любому архивариусу или старейшине, — холодно парировал Рихард.
— Они подтвердят. Ты больше не имеешь на неё никаких прав. Ни моральных, ни магических. Только юридические крючки, которые я сегодня же начну рвать.
И тут случилось то, чего я не ожидала даже от Рихарда. Он молниеносно закрыл расстояние между собой и Энзо. Его рука, сильная, как стальной капкан, впилась в дорогой шелк камзола Энзо, и он с лёгкостью поднял его на несколько дюймов от пола. Энзо завизжал от неожиданности и унижения, беспомощно забив ногами в воздухе.
— А теперь слушай внимательно, — голос Рихарда был тихим, но в нём звучал такой ледяной гнев, что по моей спине пробежали мурашки.
— Ты перестанешь подсылать своих крыс за ней. Ты уберёшь свои грязные лапы подальше. Если с ней случится хотя бы что-то, я буду знать, что это ты. И тогда, — Рихард притянул его лицо к своему так близко, что их носы почти соприкоснулись,
— Тогда я приду за тобой сам. И мы выясним отношения не на бумаге, а по-драконьи. Понял?
Энзо, задыхаясь от ярости и страха, кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
Рихард с силой швырнул его обратно в кресло, как тряпку. Энзо грузно осел, отчаянно откашливаясь.
— Охрана! — прохрипел он наконец, срываясь на визг. — Ко мне! Немедленно!
Дверь распахнулась, и в кабинет ворвались двое крупных драконов-гвардейцев в ливреях Крешенци. Они увидели своего хозяина, красного от ярости, и генерала Вальтера, стоявшего посреди комнаты с видом полновластного хозяина. Их руки потянулись к эфесам шпаг, но они замешкались, оценивая ситуацию.
— Вышвырнуть их! — завопил Энзо, трясясь. — Выбросить эту мразь!
Но гвардейцы не двигались с места. Их взгляды были прикованы к Рихарду. Они знали, кто он. Они знали его репутацию. Напасть на генерала, героя нескольких кампаний, это было уже не исполнением приказа, а самоубийством с политическими последствиями.
Рихард даже не взглянул на них. Он взял меня под руку.
— Мы закончили, — сказал он, обращаясь больше ко мне, чем к кому-либо ещё. И повёл меня к выходу.
Мы прошли мимо замерших гвардейцев, мимо побледневшего дворецкого, и вышли на холодный зимний воздух. За нашей спиной раздался яростный, бессильный крик Энзо, обращённый к его стражникам: «Бездельники! Трусы! Я вас всех уволю!»
Но его слова уже не имели значения. Мы спускались по ступеням его особняка, и с каждым шагом каменная тяжесть на моей груди таяла, уступая место странной, головокружительной лёгкости. Он не просто пришёл со мной. Он пошёл в атаку. Он показал свою силу. И он оставил Энзо униженным и бессильным в его собственном логове.
Глава 15
«Удар по репутации, опять⁈»
Мы шли прочь от особняка Крешенци, и первое время оба молчали. Воздух был морозным, острым, но он выжигал из лёгких остатки затхлой атмосферы того дома. Я глубоко дышала, пытаясь унять дрожь в коленях. Я просто хочу жить в комнатушке, работать и существовать! Я так много прошу⁈
Рихард шагал рядом, его лицо было задумчивым и суровым. Наконец он нарушил тишину, и его голос прозвучал неожиданно откровенно, без обычной стальной оболочки.
— Сильвия ди Сантис. Она была моей невестой. Пять лет назад.
Я вздрогнула, украдкой взглянув на него. Он смотрел прямо перед собой, на обледеневшие мостовые.
— Это была… договорённость. Семейная. От неё же исходила инициатива разорвать помолвку. — Он сделал паузу, задумавшись, словно подбирал, что сказать.
— Ей нужен был муж, который будет проводить с ней вечера в свете, а не в штабе, разбирая карты. Который будет ценить её наряды больше, чем рапорты о состоянии войск. Я не мог им стать. И не хотел.
Он повернул ко мне голову, и его серые глаза в зимнем свете казались стеклянными. Мой мир рухнул. Он её любил? А вдруг ещё любит? Я уже прокляла эту метку, эту работу. Хотелось спрятаться в кокон и рыдать.
— С тобой… с тобой я такого не допущу. Я не буду запираться в кабинете, забывая, что ты есть. Работа важна. Но ты… — он запнулся, подбирая слова, что было для него непривычно,
— Пусть мы не так давно знакомы, но ты моя истинная и не хочу тебя терять.
Я покраснела, чувствуя, как его слова, такие простые, согревают меня изнутри сильнее любого солнца. Но тут же нахлынула знакомая волна тревоги и внутреннего сопротивления.
