Кофе и келпи (ЛП) - Кенни Ребекка Ф.

Я фыркаю и встряхиваю головой.

— Ты хочешь, чтобы это сделала я, верно? Я или Энсон? — она раздражённо смеётся. — Но почему мы должны это делать? Мы всё это время были рядом с ней, частью стада, поддерживали наследие и следовали традициям, пока ты занималась своими делами. Пришло время тебе занять своё место. Ты старшая дочь альфа-самки. С этим связаны обязанности и ответственность.

Моя нога почти зажила, но я пока не смею на неё вставать. Я отворачиваю голову от Валерии, показывая, что думаю об этом одностороннем разговоре.

— Когда она станет обузой для табуна, твоей обязанностью будет проводить кровопускание и пробуждение. Ты должна контролировать процесс пожирания и занять её место вожака стада. Стерлинг — новый главный жеребец после того, как левиафан убил Отца. Он возьмёт тебя в пару, даже несмотря на твою склонность к скитаниям, если ты поклянёшься в верности табуну.

Я переворачиваюсь и с трудом поднимаюсь на ноги, проверяя заднюю ногу. Я жду ещё минуту, пока Валерия читает мне нотации о том, какая я эгоистка, сколько боли причинила нашей матери, как моё отсутствие стало позором и пятном на нашей родословной.

— Мать чуть не потеряла своё место из-за другой кобылы, — говорит Валерия. — Даже сейчас, спустя годы после твоего ухода, другие всё ещё шепчутся. Мать наговорила столько лжи, чтобы прикрыть тебя.

Моё тело подстраивается, сжимается и принимает мою гладкую человеческую форму.

— Ложь? Ей не нужно было лгать.

— Что она должна была им сказать? Правду? Что ты проводишь дни, борясь со своей идентичностью, сопротивляясь тому, что делает нас особенными, как будто это что-то неправильное и грязное?

— Это неправильно. Есть человеческое мясо неправильно.

— Это наша природа, — настаивает Валерия. — Боже, Лоу, я думала, что сегодня вечером ты вернулась. Я хотела, чтобы мы вместе съели этого человека. Но ты попробовал его на вкус, а потом, когда я подошла, чтобы откусить, ты набросилась на меня. Зачем ты это сделала? Мы всегда делили добычу.

— Это было раньше.

— До того, как ты закрылась от правды о том, кто ты есть.

— До того, как я решила, что не хочу быть психотическим монстром, который грызёт плоть с костей людей, — резко говорю я.

— У тебя нет выбора, — Валерия склоняет голову, в её выражении лица слышится почти жалость. — Ты можешь сопротивляться сколько угодно, но сегодняшняя ночь доказывает, что победить невозможно. Запах крови, вкус плоти, хруст костей — всё это до сих пор манит тебя.

— Возможно. Но у меня есть выбор, Вал. У меня есть методы, которые помогают мне оставаться человеком, избавляться от негативных эмоций, не превращаясь и не охотясь.

— Тогда ты — лишь половина себя. И умрёшь раньше. Если не будешь правильно питаться, продолжительность твоей жизни сократится. Если повезёт, проживёшь всего сто лет.

— С этим я справлюсь, — я иду вверх по склону к дороге. — Я иду домой.

— Домой, в твой странный маленький городок, куда не пускают людей?

— Иногда людей пускают, на фестивали или соревнования по сёрфингу.

— Но ты же не живёшь в этом городе вместе с остальными, правда? Ты живёшь за его пределами, в конюшне, — в её голосе последние два слова приобретают горький оттенок. — Меня тошнит от того, что ты держишь лошадей в качестве домашних животных.

— Они не домашние животные. Я их спасаю и реабилитирую.

— Но ты заставляешь их работать на тебя.

— Лошадям, которых мы используем для конных прогулок, это даже нравится, — говорю я ей. — Я очень тщательно выбираю клиентов. Для лошадей это лёгкая работа, а взамен они получают наилучший уход.

— Говори себе что хочешь. Твоя жизнь здесь — полнейшее извращение. И это отвратительно эгоистично с твоей стороны продолжать ожидать, что мы с Энсон возьмём на себя всю ответственность за Мать.

— Давай разберемся, — я упираю руки в бока. — Ты хочешь, чтобы я вернулась в табун, чтобы наблюдать за охотой Матери, пока она не ослабеет настолько, что потеряет всеобщее уважение, а потом ты хочешь, чтобы я вывела её в прибой и перерезала ей горло зубами. Ты хочешь, чтобы я смотрела, как табун съедает её до костей, а потом ты хочешь, чтобы я спарилась с каким-то новым жеребцом, которого я даже не знаю. Я должна остаться, подлизываться к саркастичным кобылам табуна и стать частью того странного вырожденного беспорядка, в который превратился наш вид?

Валерия сквозь зубы шипит от досады.

— Ты постоянно зацикливаешься на негативе. Ты игнорируешь славную историю нашего рода…

— Кровавую и психопатичную, ты имеешь в виду?

— Хорошо! — она подходит ко мне, её глаза пылают розовым, зубы заостряются в клыки. — Я пыталась сделать это по-доброму, но раз ты так сопротивляешься, попробуем что-нибудь другое. Марлоу Рейли, тебя призвала альфа-кобыла из табуна Аэруант. Ты вернёшься на пастбище и будешь служить коллективу. Если ты откажешься, будут последствия.

— Какие?

Моя сестра медленно и злобно улыбается.

— Разрушение жизни, которую ты построила. Ты меня не обманешь, Лоу. Жители твоего драгоценного городка не хотят тебя видеть рядом. Они не доверяют тебе настолько, чтобы позволить тебе жить в черте города.

— Если бы я жила в пределах рекреационных зон, у меня бы не хватало клиентов для конюшни, — возражаю я.

— Объясняй что хочешь — мы обе знаем правду. Твоё существование здесь — хрупкая вещь. Я даю тебе сорок восемь часов на выполнение повестки, и если ты этого не сделаешь, я всё уничтожу. Дом, в котором ты живёшь, женщин, которые работают на тебя, здания, заборы — всё. И того симпатичного рыбака с пруда тоже. Ты хотела его. Не отрицай, я чувствую это по твоему запаху. Не просто голод, а похоть. Я заберу его вместе со всем остальным, и когда всё исчезнет, у тебя не останется выбора, кроме как вернуться к нам.

Мои собственные зубы меняют форму, приобретая кинжалообразные острия.

— Этот человек для меня ничего не значит. Я даже не знаю его имени. Оставьте его в покое. И даже не смей прикасаться к Тесс или Ашале, или к любой из лошадей.

— Они — мешки с мясом, Лоу. Кровь, плоть и органы. Жир, внутренности и кости. Ничего больше, — её трансформация продолжается, суставы расшатываются, а кости растягиваются. — Сорок восемь часов.

Она превращается в лошадь и издаёт долгое, громкое ржание, прежде чем ускакать прочь в противоположном направлении от Бухты Полумесяца.

Мне требуется минута, чтобы завершить свою собственную трансформацию. Я так эффективно боролась с ней так долго, что любое превращение обычно происходит навязчиво, непроизвольно. Я разучилась превращаться, когда это необходимо, а не когда это требуется.

Мчась обратно через лес к побережью, я обдумываю всё, что сказала Валерия. Она обещала мне сорок восемь часов. Если у неё и есть какое-то хорошее качество, так это то, что она держит своё слово. И в одном она права — насилие и убийство являются частью нашей природы. Я слишком хорошо знаю её и понимаю, что она почти надеется, что я скажу ей «нет», чтобы она могла начать разрушать всё, что я люблю.

Два дня, и тогда она обрушит на меня кровавую месть за то, что я не заняла своё место в семейном табуне.

Как мне от неё избавиться?

Возвращение в табун исключено, но семейная верность глубоко укоренена в нашем роде. Зов ведущей кобылы — мощная манящая сила. Даже сейчас я чувствую, как зов нашей Матери притягивает мои кости, заставляя меня дрожать от скрытых нитей вины в сердце.

Я могла бы убить свою сестру, прежде чем она сможет причинить здесь какой-либо вред. Но это свело бы на нет большую часть моего прогресса в личностном росте и самоконтроле.

Я могла бы обратиться в городской совет и объяснить ситуацию. Я арендую землю у Бухты Полумесяца, так что, возможно, они мне помогут. Но поскольку конюшни «Подзорная труба» технически находятся за пределами барьера, я не уверена, что совет вмешается. Скорее всего, они просто скажут мне уйти и чтобы избежать угрозы неприятностей.