Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел
Глава 34. ЧЕРВОВАЯ ДАМА
Бог лесов, сын Гермеса и дикой природы, Пан — воплощение необузданного сладострастия, вожделения, не знающего стыда. Его часто изображают преследующим нимф, играющим на флейте и смеющимся над любыми правилами.
Гермес
Когда Лав входит в комнату, на ней белая футболка оверсайз и черные шорты. Она идет босиком по паркету, озираясь по сторонам и изучая новую обстановку.
Это открытое пространство в светлых, безликих тонах: два угловых дивана из белой кожи, стены того же цвета и всего один кофейный столик. На кухне есть всё необходимое, включая мраморный остров и три барных стула.
Аполлон, сидящий на приличном расстоянии от меня, сканирует её взглядом столько раз, что я невольно усмехаюсь в кулак.
Я окликаю её прежде, чем она успевает дойти до дивана, и указываю на кухонную стойку: — Я приготовил тебе поесть.
Лав улыбается мне, берет тарелку со сэндвичем с ветчиной и только после этого направляется к нам.
Я дожидаюсь, пока она сделает пару укусов, и лишь затем спрашиваю: — Ты как? Как рана?
— Отлично. Сам ты как? Арес?
— Я всегда сказочно. Арес был сам не свой, когда мы сюда приехали. Слишком много адреналина… Тимос заварил ему ромашку и подмешал туда снотворное. Тот вырубился прямо на диване, и твой брат отнес его в спальню на руках.
Следующие пару минут никто не проронил ни звука. Лав сидит в самом центре дивана, я — на левом краю, Аполлон — на правом.
Аполлон на неё даже не смотрит.
Зато я не свожу с неё глаз.
В воздухе вибрирует такое напряжение, которое обычно предвещает либо принятие глубоко ошибочных решений, либо те поступки, что в итоге приносят долгожданное освобождение.
В конце концов я поднимаюсь, подхожу к единственной тумбе у входа и выдвигаю ящик. Возвращаюсь с колодой карт и швыряю её на столик.
— Сыграем в игру? — предлагаю я. — Только мы втроем.
Аполлон молчит, но я-то знаю: он хочет этого. Точно так же, как этого хочет Лав.
— Не люблю карты, — наконец отзывается она.
— О, но наши карты — это совсем другое дело, Любовь моя, — успокаиваю я её. — Ничего подобного ты еще не видела. Хочешь послушать правила?
Я беру колоду и максимально быстро выуживаю нужные карты. Надо действовать оперативно, пока Аполлон не включил зануду и не пошел на попятную, испортив всё веселье.
— Ну так что, правила слушать будем? — подначиваю я Лав.
Она смотрит на мои пальцы, сжимающие три карты, и в конце концов вздыхает: — Выкладывай.
— Игра простая. У нас три карты: Джокер, Туз червей и Дама червей. Мы их перетасуем и выложим рубашкой вверх.
Я демонстрирую ей каждую по очереди, после чего перемешиваю и кладу на столик.
— Партия длится четыре раунда. Четыре раза мы будем тянуть по карте. Тот, кому выпадает Дама червей, побеждает и командует. Тот, кому достается Туз — проигрывает и подчиняется. Тот, у кого Джокер, остается посередине. Он просто смотрит.
Лав подается вперед, ближе к лежащим рубашкой вверх картам.
Аполлон, сидящий позади неё, ловит каждое её движение. Он часто так делает, когда Лав не может этого заметить. Он мастерски разыгрывает равнодушие, маскируя непреодолимое, дикое желание согнуть её раком.
— И что приказывает Дама? — задает она правильный вопрос. — Словесные задания? Откровения? Это что-то вроде «Правды или действия»?
— В этом и заключается риск участия, — предупреждаю я её. — Если я вытяну Даму, а ты — Туза, я смогу приказать тебе сделать всё, что захочу. И тебе придется подчиниться. — Затем я киваю в сторону брата: — То же самое касается и его. Он тоже сможет заставить тебя исполнить любое его желание.
Осанка агента Лиакос становится более напряженной. — Но ведь может случиться и наоборот. Я тоже смогу вертеть вами, как захочу.
Я киваю, и губы сами собой расплываются в улыбке. — Именно на это я и надеюсь, Любовь моя.
Мне чертовски любопытно посмотреть, как Лав будет командовать Аполлоном.
— Херм, возможно, это плохая идея… — вмешивается брат.
Ну вот, началось. Ворчун вышел из домика семи гномов и явился портить нам малину.
Лав опережает меня, оборачиваясь к нему: — Почему? Ты боишься?
Вспышка раздражения искажает лицо брата — столь яростная и естественная, что скрыть её от нас ему не удается. — Боюсь за тебя, да.
Лав переводит взгляд на меня, и в её глазах разгорается новое пламя. — Какого рода действия входят в правила?
— Игра никогда не заставит тебя делать что-то с нами, мы не настолько скользкие типы, не переживай. Но она может обязать тебя сделать кое-что с самой собой. Ты готова принять это условие, Воровка поцелуев?
Адреналин зашкаливает. Я чувствую, как он разгоняется по венам, поджигая каждую клетку моего тела. Я безумно хочу, чтобы она согласилась, хочу этой партии так, словно от неё зависит моя жизнь.
Впрочем, для меня — для нас — так было всегда. Азарт игры — это самый будоражащий опыт, который мы только знаем.
— С самой собой? — переспрашивает она.
Я жму плечами: — Да. Например, я могу заставить тебя снять одежду. Или могу заставить ответить на очень неудобные вопросы. — Я улыбаюсь ей. — И то же самое ты можешь провернуть с нами.
Я знаю, что Лав согласится.
Но не ради меня. Ради Аполлона.
Потому что, сколько бы она ни считала меня привлекательным и как бы взаимно ни было наше сексуальное притяжение, её самое нездоровое, извращенное любопытство теперь направлено исключительно на него. Она может отрицать это на словах, но язык тела её выдает.
— Как заканчивается игра? Кто побеждает? Каков выигрыш? Если он вообще есть.
— По истечении четырех раундов тот, кто чаще всего вытягивал Даму, забирает главный приз, — отвечаю я.
Лав выглядит заинтригованной. Она даже не пытается скрыть любопытство и азарт, но в то же время что-то её сдерживает. Опасение, которое она тут же озвучивает вслух: — Не думаю, что это уместно и профессионально. Я здесь по работе, а не для того, чтобы играть с вами.
— О, Любовь моя, — хихикаю я. — Мы заперты в этом особняке, на часах за полночь, какую работу ты собралась выполнять? Выбирай: либо ты идешь спать, либо играешь с нами эту партию. Твоему профессионализму пока ничего не угрожает.
Учитывая то, что мы едва не натворили в гостиной общежития, и то, что явно произошло между ней и Аполлоном до того, как они спустились ко мне, её профессионализм полетел к чертям уже очень давно. Но в любом случае я предпочитаю подбадривать людей и говорить им невинную ложь во спасение, чтобы они чувствовали себя комфортнее.
Я понимаю, что убедил её, когда она откидывается на спинку дивана и гипнотизирует взглядом карты на столике.
В тот же миг мы с Аполлоном придвигаемся ближе. Не теряя больше ни секунды, я протягиваю руку и выбираю карту.
— Погоди, — останавливает меня Аполлон, прежде чем я успеваю её поднять. — Агент Лиакос еще не дала своего согласия.
— Я думала, это и так понятно по тому, что я осталась сидеть здесь.
Аполлон и Лав встречаются взглядами. Брат выгибает бровь: — Я хочу услышать согласие вслух. Четко.
Ладно, теперь я начинаю догадываться, почему она западает именно на него. Он умеет играть.
— Да, я в игре. Принимаю все условия и назад не сдамся.
Я переворачиваю карту, которую собирался вытянуть, и натыкаюсь аккурат на Даму червей.
Жестом я приглашаю Лав сделать второй ход. Ей достается Туз червей, а Джокер остается Аполлону.
— О, великолепно, — бормочу я про себя, уже придумывая задание для моего очаровательного телохранителя.
Идея рождается мгновенно, она вспыхивает в голове, заставляя меня подскочить на ноги. Я прошу моих партнеров по игре подождать и взлетаю по лестнице в свою спальню. Шкаф забит безликими шмотками из запасов ЦРУ — сущий кошмар. Я притронулся только к двум вещам: штанам, которые сейчас на мне, и белой футболке. Как раз то, что нужно.
