Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли

Я оглядываюсь назад, ковыряюсь в странностях и твержу себе: «Вот доказательства, что всё это фейк». Надо же, я случайно попала в прогрессивную семью? К людям, с которыми я бы с радостью подружилась? Химик-суфражистка, её брат — судмедэксперт и их друг — полицейский детектив? Этого одного достаточно, чтобы понять: я это выдумала. Попади я в прошлое по-настоящему, я бы оказалась женой какого-нибудь забулдыги, спускающего каждый цент на выпивку, пока я стираю руки в кровь на работе и рожаю ораву вечно вопящих детей.

Я провалилась в викторианскую сказку. Но даже понимая это, я продолжаю чувствовать, что всё было по-настоящему.

Когда мы доезжаем до хосписа, я заталкиваю свое горе поглубже, чтобы разобраться с ним позже. Нэн еще жива. Я провела — по моим ощущениям — полгода, думая, что пропустила её последние дни, но это не так.

Сколько раз я представляла, как иду по этим коридорам, вижу впереди дверь её палаты, ускоряю шаг, понимая, что всё-таки не опоздала.

И тогда я нахожу в себе силы улыбнуться. Я иду по коридору, потом перехожу на быстрый шаг, а затем срываюсь на бег, вызывая смех у папы за спиной. Я влетаю в палату — и она там. Крошечная женщина на огромной кровати в окружении цветов, книг и наполовину пустых коробок конфет.

Я вбегаю, она лежит с закрытыми глазами. Она открывает их — сначала медленно, а затем распахивает широко; её лицо озаряется улыбкой, руки тянутся ко мне.

— Мэллори, — говорит она, и я заливаюсь слезами счастья, бросаясь в её объятия.

Вечер. Я приехала около обеда, и мама заставила меня пойти поужинать с папой. Теперь я вернулась, и мы с отцом выпроводили маму на поздний ужин. Мой отец не из тех, кто откажется от лишней порции еды.

Нэн спала с самого моего возвращения. Я пыталась читать одну из её книг, но не перевернула ни единой страницы. Я из последних сил старалась не думать о Грее и Айле — это забирало всю мою ментальную энергию, словно я пыталась удержать прорывающуюся плотину.

— Что случилось? — негромко спросила Нэн.

Я вздрогнула, отрываясь от притворного чтения, и увидела, что она внимательно за мной наблюдает.

— У тебя отлично получается скрывать свои чувства, как и всегда, — заметила она. — Вы с матерью держите лицо, пока думаете, что на вас никто не смотрит, а потом маска сползает.

Я поднялась и расправила плечи.

— Просто устала, наверное. Хотя и проспала двое суток подряд.

— Тут что-то другое. Что-то, от чего тебе грустно.

Я коснулась пальцем лотка с таблетками у её кровати.

— Хм. Понятия не имею, с чего бы мне грустить.

— Обо мне грустить не стоит. У меня была потрясающая жизнь, и я готова попрощаться. Самое сложное — оставлять других позади. Что еще тебя гложет?

— Я… — я замялась, подбирая слова, а потом выпалила: — Мне снился сон. Пока я была в коме.

Она наклонила голову, изучая меня своими острыми глазами.

— Сон, который тебя расстроил.

Я снова передернула плечами, словно пытаясь стряхнуть с себя меланхолию.

— Это был хороший сон. Странный, причудливый, но хороший. Я думала, что всё это по-настоящему, а оказалось… что нет. И мне трудно с этим смириться. Что само по себе… — я сморщила нос. — Тоже странно и причудливо.

— Что же тебе снилось?

Мои губы тронула мимолетная улыбка.

— Что я провалилась в прошлое, в тело викторианской горничной, работающей на судмедэксперта.

Её глаза блеснули.

— А вот это звучит весело. Расскажешь подробнее?

Я пожала плечом.

— Это был всего лишь сон.

— Значит, расскажешь позже?

— Конечно.

— Как насчет следующего вторника? Сядешь у моей могилы и выложишь всё как есть.

Я сердито на неё посмотрела, но она лишь улыбнулась в ответ. Да, свою любовь к макабрическим шуточкам я определенно унаследовала от Нэн. Её смерть — не та тема, на которую мне хочется шутить, но ведь речь сейчас не о моем комфорте, верно? Эти последние дни — только для неё.

— Расскажи мне сказку, Мэллори Элизабет, — произнесла она. — Сказку о том, как моя внучка провалилась сквозь время. — Она взяла шоколадную конфету из открытой коробки, а затем запила крошечную таблетку обезболивающего глотком воды. — Вот так. Я готова. Развлекай меня.

***

Я успела дойти только до смерти мужа Эннис, когда родители вернулись с ужина. На этом я остановилась. Я не против развлечь бабушку своим странным сном, но обсуждать это с родителями мне совсем не хотелось. К тому же Нэн почти заснула, и пришли медсестры, чтобы дать ей еще одну дозу обезболивающего. Мама осталась с ней, а я вернулась с папой в нашу арендованную квартиру и приняла снотворное, которое прописал врач, без него я бы ни за что не уснула.

Я вернулась в палату Нэн еще до рассвета, отправив маму завтракать с папой. У Нэн была тяжелая ночь. Конец близок, она держится молодцом, но я могу только догадываться, какую боль она терпит. Пару раз она полупроснулась, выглядела растерянной, но тут же снова провалилась в забытье. Она всё еще спала, когда папа повел меня на свой «второй завтрак», но когда я вернулась, Нэн бодрствовала и была на удивлении бодра, она что-то нажимала в своем iPad, пока мама дремала в кресле.

— Веди жену спать, Глен, — сказала она моему отцу. — Чтобы до двух часов дня я её здесь не видела. Это приказ.

Папа улыбнулся, осторожно разбудил маму и вывел её из палаты. Я заняла её место у кровати.

Когда я зевнула, Нэн сурово на меня посмотрела.

— Мне и тебя спать отправить?

Я приподняла огромный стакан из кофейной сети.

— Нет, я в норме. Я не пила капучино уже… — я осеклась и заставила себя улыбнуться. — Ну, три дня, судя по всему. Хотя кажется, что прошли месяцы.

— Насчет твоей истории… Я хочу узнать побольше о твоем друге Дункане Грее.

Я застонала.

— Нэн, он воображаемый друг. Как Ангус, когда мне было пять. Помнишь Ангуса?

— Доктор Дункан Грей, — произнесла она, заставив меня застонать еще громче. — Родился 12 августа 1838 года в Эдинбурге. Сын Ирвайна Грея и его жены Фрэнсис. Посещал Королевскую школу, затем Эдинбургский университет, который окончил со степенью в медицине и хирургии, хотя так и не получил лицензию на практику.

— Потому что он выкопал тело, чтобы подтвердить теорию о причине смерти, — я сделала глоток капучино. — Ты что, собираешься пересказывать мне мои же байки?

— Мэллори, разве ты называла мне его дату рождения? Или школу, в которой он учился? По-моему, ты даже не говорила, какую именно степень он получил, кроме того, что он врач. А уж насчет того, почему ему не дали лицензию — ты точно об этом не упоминала, но теперь я очень хочу послушать эту историю.

Я замерла, оторвавшись от кофе. Я уставилась на неё. Мой мозг этим утром работал туго после вчерашнего снотворного.

Нэн помахала планшетом.

— Здесь не так уж много информации, но даже такому дилетанту в расследованиях, как я, удалось кое-что раскопать.

— Я… я, должно быть, читала о нем где-то. Когда изучала криминалистику.

Она начала читать с экрана:

— Сестры: Айла Баллантайн, химик, и леди Эннис Лесли, которая взяла на себя управление бизнесом мужа после его смерти от отравления от рук… Ну, ты, полагаю, знаешь, кто его убил, хотя мне немного обидно, что я спойлернула себе финал твоей истории.

Я не могла вымолвить ни слова. В горле пересохло, мысли мгновенно испарились.

— Я в чем-то ошиблась? — спросила Нэн.

Я по-прежнему молчала.

— Я зачитала тебе факты, — продолжала она. — Ты веришь, что наткнулась на упоминание о Дункане Грее где-то раньше, а потом вплела его в свой сон, а значит, выдумала все детали. Скажи, что из того, что я прочла, не совпадает?

Я попыталась сосредоточиться.

— Погоди. Там сказано, что его мать звали Фрэнсис Грей. В моем сне она была его приемной матерью.

— Да, в твоей версии отец привез его домой как внебрачного ребенка, и жена вырастила мальчика как своего. Должна сказать, эта миссис Грей мне уже нравится… в отличие от её мужа, которого я бы прокляла до второго круга ада. Но я читаю краткую биографическую заметку о его вкладе в науку, там вряд ли стали бы копаться в тонкостях его происхождения.