Об огне и заблуждениях (ЛП) - Уимс Кортни
Но вот на чем я спотыкаюсь — это люди, которых я здесь встретила. Бросить ли мне Мардж? И уйти от Арчи, не попрощавшись? Мысль о том, чтобы оставить Арчи — одного — причиняет боль. Даже если я знаю, что он прекрасно справится и без меня.
И всё же что-то мешает мне направить нас в Земли драконов. Что-то в этом кажется в корне неправильным. Может, это страх, что я и так уже слишком много наворотила, и боязнь, что следующее моё решение приведет к еще более катастрофическим последствиям. Я не доверяю самой себе — вот что я осознаю.
И это меня пугает.
Возможно, во мне всё еще живет та часть, которая не хочет уходить от Коула — не хочет терять его окончательно. Даже если я уже потеряла его, а он потерял часть меня. Мысль о нем с кем-то другим разрушает во мне нечто сокровенное.
Боги, я в полном раздрае. Мое сердце разбито вдребезги, и я прижимаю осколки к груди, в отчаянном страхе, что в любой момент могу лишиться еще одной частицы себя.
Как можно любить кого-то и одновременно так сильно ненавидеть?
Дэйша забирает левее, и я инстинктивно наклоняюсь вместе с ней, группируясь, когда она ныряет и снова взмывает вверх. Впрочем, она сдерживается. Ей всё это дается так легко — словно вторая натура, почти как дыхание или моргание. Рокот её крыльев гремит у меня за спиной. Ветер вгрызается в моё раскаяние и выбивает слезы из глаз, пока я не начинаю рыдать.
Я опускаю руку и ласкаю её шею, вспоминая времена, когда она была такой крошечной, что всё её тельце умещалось у меня на ладони. Это воспоминание обвивается вокруг сердца и болезненно сжимает его.
Меня прошивает вспышкой тепла и радости; чистое чувство прогоняет мою тьму. Видение малышки Дэйши, сидящей у меня на руке и смотрящей на меня круглыми глазами, меняется. Воспоминание трансформируется: теперь я смотрю… на саму себя. Глазами Дэйши.
Я ахаю и чуть не соскальзываю с её шеи. В этом видении мои волосы спутаны, а потухшие глаза ввалились от печали. Скулы резко выпирают, угрожая проткнуть натянутую бледную кожу. Даже естественный румянец на щеках и носу поблек. Веснушки, рассыпанные по лицу, кажутся слишком яркими на пепельной коже.
Но меня затапливает любовь, тепло и чувство безопасности. Это вытесняет мрак моих мыслей и чувств.
— Я и ты, — шепчет Дэйша через нашу связь.
Улыбка пробивается сквозь горький холод, сковавший моё сердце. В этом воспоминании я впервые чешу Дэйшу под подбородком. Мои чужие, тускло-голубые глаза смотрят на меня в ответ. Её урчание зажигает искру жизни в моём взгляде.
Весь остаток ночи и утро я цепляюсь за это. За эту крупицу мира и любви.
За Дэйшу.
К моему облегчению, Мардж дает мне болотную мяту первым же делом утром, когда я заступаю на службу. Позже, после тренировки, мы собираемся на обед. Я сижу напротив Арчи, опасливо поглядывая туда, где Коул скользит по лагерю, переговариваясь с разными солдатами. Облегчение промелькнуло на лице Коула, когда он заметил меня. Я отвожу взгляд. Арчи бубнит какие-то факты о Миствуде, когда краем глаза я замечаю походку хищника.
Дэриан проходит мимо, усаживается рядом с Арчи и подмигивает, когда наши взгляды сталкиваются. Я прикусываю губу, чтобы не покраснеть, и уставляюсь на Арчи в попытке смотреть на кого угодно, кроме Дэриана.
Но взгляд Дэриана впивается в меня собственнически. Я молю небеса, чтобы Арчи не заметил его внезапно вспыхнувшего интереса ко мне. Арчи откашливается и смотрит на Дэриана. Очевидно, и я, и Дэриан пропустили всё, что Арчи только что сказал или спросил.
— Заткнись, — бросает Дэриан, не сводя глаз, как мне кажется, с изгиба моей шеи и груди.
Я мечу в него яростный взгляд, наконец встречаясь с ним глазами. Скотина.
Арчи вздрагивает. — Но я хотел узнать, если…
Дэриан наконец переводит взгляд с меня на Арчи. — Ты не понимаешь концепции слова «заткнись»?
Я ударяю кулаком по столу, сверля Дэриана гневным взглядом. — Да когда ты уже, чёрт возьми, оставишь его в покое?
Глаза Арчи округляются, в груди рокочет нервный смешок. Чье-то плечо касается моего, и на соседнее сиденье опускается Коул. Дэриан с фырканьем вскакивает на ноги и уходит.
— Скатертью дорога, — полушепотом произношу я, глядя ему в след.
Коул бросает на меня боковой взгляд, прежде чем отпить воды. Перед ним всё еще нет еды, как и передо мной. Я избегаю смотреть на то, что ест Арчи, боясь, что это поднимет на поверхность всё, что осталось на дне моего собственного желудка.
Коул осторожно тянется рукой к моей ладони. — Эй… я хотел поговорить с тобой. Можно тебя на минутку…
Я вскакиваю. — Мне пора. Увидимся позже.
Взгляд Коула тяжело давит мне в спину, пока я ухожу. Пропасть между нами терзает меня. Я почти бегу к своей комнате, но, не успев опомниться, прохожу мимо своей двери и направляюсь к комнате Дэриана. К той самой двери, которая захлопнулась перед моим носом всего пару дней назад. К той самой, через которую мы ворвались прошлой ночью в сплетении жара, похоти и… чего бы то ни было еще. Я заношу руку, чтобы постучать, колеблюсь, но в итоге заставляю себя ударить костяшками по дереву.
Дэриан открывает, его лицо расплывается в зловещей ухмылке, когда он понимает, что это я. Он прислоняется плечом к косяку и распахивает дверь шире. — Входи.
Я проскальзываю мимо него в комнату; дыхание перехватывает, когда я вижу море смятых простыней на его кровати. Воспоминания о прошлой ночи вспыхивают в мозгу — как я впиваюсь пальцами в эти простыни, как его тело прижато к моему, боги, как же ему было хорошо.
Я сглатываю.
Дэриан вальяжно подходит к столу и плюхается в кресло. Откидывается назад, закинув грязные сапоги на стол, и откупоривает флягу. Делает глоток, а мой взгляд прикован к карте под одним из его сапог.
Я делаю шаг вперед, кивая на флягу. — Не рановато для этого, тебе не кажется?
Теперь его очередь меня игнорировать.
— Что, пришла за добавкой? — весело спрашивает он. — Признаю, вчера я немного увлекся. В следующий раз ты ходить прямо не сможешь, когда я закончу.
Я закатываю глаза, игнорируя дрожь, пробежавшую по позвоночнику, и подхожу к нему вплотную. Мой голос опускается до шепота: — Нет. Я пришла сказать, что прошлой ночи не было.
— О как? Правда? Трудно сказать, что этого не было. Я вечно буду помнить твой молящий богов стон и твою восхитительную кожу в мельчайших подробностях.
— Этого не было, — шиплю я. — И этого больше не повторится.
Он смеется и скидывает ноги со стола, вставая одним резким движением. Его зеленые глаза темнеют. Каштановые пряди падают на лоб, щекоча темные ресницы.
Я сверлю его взглядом. — Я серьезно, ты, самовлюбленный ублюдок.
Он выгибает бровь, услышав мой выбор слов. — Самовлюбленный, значит? Это оскорбление или комплимент? — Он проводит большим пальцем по языку и нижней губе, так чувственно и медленно, что я ловлю себя на том, что задерживаю дыхание.
— Мне по буквам разложить? Это было ошибкой, — рычу я.
— Я бы рад с тобой согласиться, котёнок. — Он тянется ко мне и медленно проводит влажным большим пальцем по моей щеке. — Но тогда мы оба будем неправы.
Я отталкиваю его от себя; его мускулистая грудь под моими ладонями кажется твердой как камень.
Он ухмыляется. — У тебя там было немного грязи.
Ни на йоту ему не верю. — Ты отвратителен.
— Знаю.
— Это всё, что ты умеешь говорить?
— Какой смысл с тобой спорить? Я бы предпочел потратить время и энергию на… что-нибудь другое. — Он делает вдох и смотрит на мои губы.
Отвернувшись от него, я пробегаю глазами по карте и замечаю несколько писем, разбросанных по столу. Кое-что внизу каждого из них бросается мне в глаза.
«С любовью, Селеста».
Мои брови взлетают вверх, я приоткрываю рот от удивления. Великолепно. Я теперь переспала с двумя несвободными мужчинами?
Он замечает мой взгляд и заслоняет собой стол, перекрывая мне обзор. Прислонившись к столу, он скрещивает руки на груди. — Любопытная малявка, верно?
