Об огне и заблуждениях (ЛП) - Уимс Кортни
Я прислушиваюсь, надеясь уловить хоть какой-то звук за дверью Коула. Жду скрипа пера по бумаге. Приглушенного разговора или глубокого сонного дыхания. Но там тихо, поэтому я стучу. Не дождавшись ответа, я поворачиваю ручку и медленно толкаю дверь. Если он в патруле, я хотя бы оставлю ему еду.
Я захожу в комнату. Коул лежит на кровати на спине. Его взгляд медленно перемещается на меня; до этого он глубоко о чем-то задумался, глядя в потолок. Под глазами залегли темные круги, рыжие волосы спутаны. Морщины на лбу стали глубже, чем раньше. По крайней мере, кровь и грязь смыты с кожи и волос.
Холодный кинжал вонзается в мое сердце всё глубже: проходит время, а ему становится только хуже. Что-то серьезно не так. Пока я закрываю дверь, он приподнимается на предплечьях и садится. Мой взгляд скользит к царапине на его щеке; я с облегчением замечаю, что на коже нет признаков инфекции. Одной заботой меньше.
Я приподнимаю поднос, подходя к нему. — Голоден?
— Нет, — бормочет он.
— Ну, тебе нужно что-нибудь съесть. Я не видела, чтобы ты ел с самой битвы…
— Знаю. Но… я не могу. Не могу ничего проглотить.
Я медленно сажусь рядом с ним на кровать, боясь спугнуть его резким движением. — Почему? Что тебя гложет, Коул? Я знаю, что-то случилось.
Он тяжело вздыхает и опускает взгляд на свои сцепленные руки. — Я не очень понимаю… как об этом говорить…
Я ставлю поднос в ногах кровати и кладу руку ему на бедро, успокаивающе поглаживая большим пальцем.
Наше прикосновение вызывает у него слабую улыбку, но она быстро гаснет. — Я… я никогда раньше не убивал людей.
Мой палец замирает на его ноге. — Но… до того, как я тебя нашла, кто-нибудь говорил, что ты остановил группу мятежников. Что ты обезглавил их лидера и выставил голову на пике у границы…
— Нет. Хоть я и не дал их группе проникнуть на аванпост, это Дэриан насадил голову их вожака на пику, наперекор моему приказу. На следующий день я её снял. Того лидера не должны были казнить, он должен был стать пленным. Дэриан в открытую нарушил мой приказ.
Между нами повисает тишина, словно нож, разрезающий пространство. Я осознаю, что впервые нахожусь так близко к нему физически, но при этом чувствую себя бесконечно далеко. Словно он держит меня на расстоянии вытянутой руки и не хочет впускать. Даже сейчас он пытается меня защитить — но мне не нужна его защита.
— Ты сделал то, что должен был, — шепчу я.
— Но я никогда не хотел никого убивать. Я знал, что в этой роли и в армии это неизбежно. Просто хотелось бы… подготовиться, наверное. Когда я увидел, что тот мятежник замахнулся на тебя, всё произошло само собой. Мысль о том, что он причинит тебе боль. Мысль, что он может убить тебя и забрать у меня. Я просто… — Он низко склоняет голову, рыжие волосы закрывают лицо; он пытается прочистить горло, чтобы унять напряжение. Тщетно — голос всё еще хриплый. — Я не смог остановиться.
Я киваю, с трудом подбирая слова утешения. — Послушай, ты хороший человек. Ты не хотел этого.
— Нет, хотел. В тот момент — хотел. И мне этого хотелось. — Он избегает моего взгляда, не отрываясь от своих рук. Мышцы перекатываются под кожей, когда он сжимает и разжимает кулаки. — А потом, когда мы вернулись и я понял, что Арчи пропал… не знаю. Клянусь, я готов был убить и Дэриана тоже. Я представлял, как смыкаю руки на его горле… — Он прикусывает дрожащую губу. — Боги, я чувствую себя просто паршиво. Это не выходит у меня из головы. Я не такой, и я не хочу таким быть. Но что, если… что если я больше не знаю, кто я? Что если я уже не тот человек, которым себя считал? Это… это пугает меня.
— Тогда позволь мне напомнить. — Я выдыхаю, подаваясь вперед, чтобы поцеловать его. Напомнить нам обоим.
Это Коул.
Тот самый Коул, который учил меня делать ловушки для рыбы, чтобы у меня было больше шансов выжить в Пэдмуре. Тот самый Коул, который выменял кочергу на мед для моей больной матери. Тот самый Коул, который устраивал чаепития со своими младшими сестрами и готов был взять на себя вину за дневник моего отца, лишь бы меня не казнили. Который бросился в пылающий и рушащийся Блэкфелл, чтобы спасти Арчи. Тот самый Коул, который снова и снова рискует ради меня жизнью. Который яростно любит и защищает тех, кто в этом нуждается, каждой клеточкой своего существа.
Он отважный. Благородный. Любящий. Он — всё, что я когда-либо хотела видеть в Мужчине.
Он вздыхает мне в губы, и я придвигаюсь ближе. Но когда я закидываю ногу, чтобы сесть к нему на бедра, он отстраняется. Я в замешательстве моргаю, встречаясь с ним взглядом.
В его карих глазах мелькает что-то еще — неужели… неужели это страх?
— Подожди, — шепчет он. В его глазах стоят слезы; он накручивает прядь моих светлых волос на палец и заправляет её мне за ухо, затем проводит ладонью под моей челюстью, приподнимая моё лицо к своему. — Мне просто нужно это последнее мгновение. Последний раз, когда мы только вдвоем. Скажи, что любишь меня… скажи еще один раз.
— Что? Конечно, я люблю тебя. Почему «в последний раз»? О чем ты? Что случилось?
Плотину, которой он отгораживался от спрятанных в глубине глаз эмоций, прорывает. Одинокая слеза скатывается по его щеке, дыхание прерывается.
— Ты пугаешь меня, — бормочу я, стирая слезу пальцем.
Его голос срывается от боли. — Я всё испортил, Кэт. Чертовски всё испортил. Я думал, что поступаю правильно. Но теперь вижу, что должен был сказать тебе это давным-давно. Я просто был так до смерти напуган, что снова тебя потеряю. Моё сердце оказалось важнее правды.
В животе всё завязывается узлом; в его голосе слышится что-то мрачное и тяжелое. Что-то напряженное, отчаянное и испуганное. Я задерживаю дыхание и соскальзываю с него.
— Я… я не знаю, как это сказать. — Он качает головой. — Ты можешь пообещать, что выслушаешь меня до конца?
— Что случилось? — требую я.
— Пообещай, что выслушаешь, пока я всё не объясню. Пожалуйста… — Просто выкладывай. — Моя кожа зудит от предвкушения.
Еще одна слеза скатывается из его глаз. Он смотрит на меня, нахмурившись, медленно моргая, будто мы прощаемся насовсем. В конце концов он обреченно склоняет голову и зажмуривается, словно больше не в силах на меня смотреть. — Я… обручен.
Мой мир перестает вращаться. Из комнаты выкачали весь воздух, перед глазами всё плывет. Каждый вдох — точно осколок стекла, вонзающийся в самое сердце. Оглушенная, будто он дал мне пощечину, я бормочу: — Ты шутишь.
Может, я ослышалась. Может, это просто очередной паршивый, жуткий сон. Я трясу головой, надеясь, что это прочистит уши и я смогу осознать то, что он на самом деле сказал. Трясу головой, пытаясь очнуться, оказаться в другом времени, в другом месте. Там, где меня нет. Я качаю головой всё быстрее, в безумном ритме, пока его слова оседают на мне, точно пепел. Я моргаю, борясь с неверием и захлестывающими эмоциями, которые грозят меня утопить.
Мой голос срывается на крик в сжатом горле. — Ты шутишь! — повторяю я. Хватаю его за руку и трясу, отчаянно желая, чтобы он поднял на меня взгляд. — Скажи мне, что ты шутишь, Коул!
Он качает головой, всё еще не в силах посмотреть мне в глаза.
— С каких пор? — хриплю я.
Он подается вперед, упираясь локтями в колени и пряча лицо в ладонях. — С тех пор, как я решил, что ты…
Мертва.
Он даже не может произнести это слово. Но оно всё равно повисло, между нами. И при этом… он не соизволил сказать мне правду, когда увидел меня впервые? Или во все последующие ночи? Во мне вспыхивает яростный, обжигающий гнев, выжигая меня изнутри. Тело дрожит от угрозы неминуемого взрыва; я сжимаю кулаки, чтобы не разлететься на куски.
Он вдыхает и наконец бросает на меня взгляд. — Прости меня. Я не знал, как сказать. Пытался столько раз. Просто не мог выбрать подходящий момент…
— Подходящий момент был до того, как ты меня поимел. Вот тогда был подходящий момент. — Слова срываются с языка ядом, с каждым звуком становясь всё враждебнее и громче.
