Как найти безымянного фейри (ЛП) - Ланкастер Эй Джей
Она нахмурилась.
— Я думала, твоя сила — превращать солому в золото.
И снова в ритме танца возник едва заметный сбой, который он тут же сгладил.
— Нет, — тихо ответил он. — Это… лишь проявление моей силы в тех конкретных обстоятельствах, связанных со сделкой, которую я заключил с твоей матерью. Это не та сила, с которой я родился. Не главная моя сила.
Они продолжали кружиться, а ее мысли стремительно путались. Сердцевед. Он явно скрывал это — нет, намеренно вводил ее в заблуждение. Эта новая магия совершенно не вяжется с тем, что она, как ей казалось, знала о нем. Впрочем, знала ли она этого мужчину вообще? Она никогда не допускала, что его образ из снов может быть реальным.
— Ты видишь мое сердце? — спросила она, глубоко тревожась от этой мысли.
Он качнул головой.
— Не могу. Я ловлю… вспышки чувств иногда, но это, скорее, связь между нами. Думаю, она мешает мне читать тебя так, как я делаю это обычно.
— Значит, ты пытался?
— Разумеется, пытался! Ко мне в дом ворвалась безумная женщина и пырнула меня ножом! Чего ты ждала? — Он вздохнул. — Но эта способность не настолько пугающая, как ты себе воображаешь, по крайней мере, не эта ее сторона. Узнать, что лежит у людей на сердце, вполне можно и обычным, прозаическим путем — просто узнавая их ближе. Мне не нужна магия, чтобы знать твое самое заветное желание, Жизель. Ты прямо сказала мне о нем в первые же минуты нашей встречи: свобода.
Она вспыхнула.
— А мой худший страх?
— А что есть страх, как не перевернутое желание? Ты боишься остаться запертой в Доме Небесной Мальвы, как была заперта в своем дворце.
Она ожидала, что эти слова заставят ее содрогнуться, но они ничуть не ранили. Напротив, внутри подступило инстинктивное, раздраженное отрицание: «Это не самый мой худший страх». Следом накатила паника — ведь это должно быть ее главным страхом, будь ее приоритеты такими, какими им следует быть. Что с ней происходит?
Рок совершенно истолковал ее реакцию по-своему.
— Я не допущу этого, — торжественно пообещал он.
— Раньше ты говорил, что тебя считали оружием. Из-за этого? И как ты смог прочесть страхи того фейри, если у тебя нет… — твоих сил, осеклась она, помня, что они находятся на людях, пусть и говорят тихо. Она понимала, как способность читать сердца может быть опасна в придворных играх, но называть это оружием казалось преувеличением.
Он качнул головой.
— Нет. — Он заговорил совсем тихо, прямо ей на ухо, пока они заходили на очередной круг танца. — До того как я лишился магии, я мог воплощать то, что видел в сердцах.
Он произнес это настолько буднично, что полный смысл его слов дошел до нее лишь спустя несколько па.
Осознав сказанное, она уставилась на него, не уверенная, правильно ли все поняла.
— Что именно ты имеешь в виду под «воплощать»?
Его взгляд снова ушел куда-то за ее плечо, избегая ее глаз.
— Я мог исполнять желания. Или воплощать кошмары.
Она перевела дух.
— Любое желание?
— Если оно было искренним стремлением чьего-то сердца. — Его губы искривились.
— И любой кошмар?
Он кивнул, все так же не глядя на нее.
— О Небесная Леди, — прошептала она. — Моя мать хотела… превращать солому в золото. Так вот что это было?
Он снова кивнул.
— Это было желание ее сердца. Ее мечта.
— И что… И многие фейри способны на такое?
— Нет, — тяжело проронил он. — Я не знаю больше никого, кто умел бы это.
Жизель не находила слов, и Рок, к счастью, ничего от нее не ждал. Они танцевали в молчании, пока она осмысливала услышанное. Она не раз задавалась вопросом, не преувеличена ли его паранойя относительно старого врага, но дело было вовсе не в банальном золоте. Внезапно ей показалось, что Рок был недостаточно осторожен.
Способность воплощать кошмары в реальность. Казалось совершенно немыслимым, чтобы кто-то вроде Рока обладал столь жуткой силой. Или мыслимым? Не слишком ли легко она доверилась его кроткому образу? Возможно, ее мать была не так уж и неправа, столь сильно его опасаясь… А возможно, Жизель ошибалась на ее счет. Возможно, она ошибалась вообще во всем.
Танец — это разговор, любил повторять ее старый учитель, нечто новое, создаваемое каждый раз между двумя партнерами. Она чувствовала, как Рок ждет ее ответа, увлекая в серию повторяющихся фигур танца — и каждая была тихим вопросом, оставшимся без ответа. В конце концов она вздохнула и сделала дополнительный поворот.
— Мне жаль, — произнес он, перехватив инициативу. — Если ты больше не хочешь мне помогать, я обещаю, мы найдем другой способ…
Ее голова резко взметнулась.
— Что?
— Я не был честен с тобой относительно того, чем обернется возвращение моих сил. Обычно… люди реагируют скверно, когда узнают об этом. Я пойму, если это все меняет.
— Я думала совсем не об этом, — возразила она.
Он наклонил голову, его взгляд стал проницательным, но в нем не было той пугающей тяжести, с которой он обрушился на бедного Синту.
— О. Я решил, что перспектива выпустить на волю целый рой кошмарных возможностей тревожит твою совесть.
По-хорошему, это должно было тревожить Жизель.
— Ты планируешь совершать ужасные вещи с помощью своей силы, когда вернешь ее?
Выражение его лица сделалось жестким.
— Нет. Но я и раньше этого не планировал, что меня не остановило.
Она решила, что не остановило, если речь шла о том, как это повлияло на ее жизнь. И все же.
— Намерения тоже имеют значение. Стремиться к добру и сотворить зло по ошибке — это не оправдание. Но это все равно важно. — Она встряхнулась. — Синту сказал мне, что прорицательница принимает просителей вон там.
Они дотанцевали до дальнего конца бального зала, где образовалось заметное скопление народа — очередь перед аркой.
Высокая, сухощавая стражница с бледной светло-зеленой кожей и ярко-желтыми, как лютики, волосами стояла у прохода, мрачно оценивая каждого просителя. Некоторых она отсылала прочь, оставаясь непреклонной перед их уговорами.
Когда они приблизились, стражница окинула их взглядом узких, как у козы, зрачков. На ее скулах блестела чешуя.
— Чего вы ищете? — спросила она.
Рок замялся.
— Свободы.
Глаза стражницы сузились еще сильнее, но она кивнула и жестом указала ему проходить. Когда Жизель попыталась проследовать за ним, длинный посох стражницы перегородил ей путь.
— Я с ним, — запротестовала она.
Стражница качнула головой.
— Только просители.
Они с Роком переглянулись. Она видела, что он не хочет оставлять ее одну и одновременно опасается, что она не доверит ему сделать это без нее.
Но я доверяю ему, по крайней мере в этом, — осознала она. Вопреки растущим сомнениям, он четко дал понять, что хочет освободиться от их связи. В этом она могла быть уверена. Грудь сжало от тоски.
— Иди, — сказала она ему. — Я подожду тебя здесь. Я под защитой законов гостеприимства, помнишь?
Он кивнул и исчез в арке. Стражница подчеркнутым жестом указала посохом, чтобы Жизель вышла из очереди.
Жизель лучезарно улыбнулась ей, прежде чем подчиниться, отчего стражница удивленно замигала. Жизель не могла объяснить ей, что обычное, равное отношение со стороны стражницы странным образом придавало сил. Часть ее души наслаждалась каждым, даже самым незначительным взаимодействием этим вечером именно по этой причине, несмотря на сумбур в мыслях. Другая часть невольно задавалась вопросом: неужели именно так все и будет, если она вернется в Ишшию без проклятия?
Вряд ли двор так уж сильно изменился, — подумала она, пока мимо шествовала пара фейри, одетых исключительно в живописно уложенного тканевого змея — похоже, заговоренного, поскольку тот непрерывно скользил по закольцованной траектории между ними двумя. — Неужели я и вправду рассчитываю вернуться туда, если сегодня все пройдет гладко?
