Эбеновые рога тьмы (ЛП) - Лехоцки Лейси
Жар скрутился низко в моём животе.
— Смогу, — выдохнула я, и Рокат откинулся на каменный край ванны.
Солнце мерцало на каплях воды, цепляющихся за его тело. Его бицепсы напряглись, когда он устроился подо мной поудобнее, а головка его толстого члена коснулась моего входа.
Одним мощным толчком он вошёл в меня, заставив воду выплеснуться через край ванны на пол. С моих губ сорвался хриплый стон, когда он растянул меня по всей своей длине.
— Рокат, — выдохнула я, запрокидывая голову.
— Смотри на меня, — прорычал он.
Я тут же перевела взгляд вперёд и встретилась с его бордовыми глазами, пылающими желанием. Он толкнулся в меня снизу, заставляя ещё одну волну воды перелиться через край. Наша Связь истинной пары пульсировала наслаждением, когда он сделал это снова. И снова. И снова.
Напряжение закручивалось во мне всё сильнее, пока наши взгляды оставались прикованными друг к другу, а вода продолжала исчезать вокруг нас. Словно сам океан оказался заключён в этой ванне, бурля и пенясь, пока Рокат удерживал меня на месте и дарил мне самое сладкое блаженство.
— Тебе придётся снова наполнить ванну, — задыхаясь, проговорила я, упираясь руками в его каменные плечи, чтобы сохранить равновесие, пока поднималась всё выше, выше и выше.
Рокат ускорил темп. Его брови сошлись на переносице, а дыхание стало рваным.
— Теперь мы живём рядом с морем, маленькая самозванка. Недостатка в воде здесь нет.
Он сменил хватку, выгнув мою поясницу и прижимая меня так, что усилилось трение. Из меня вырвался судорожный вздох.
— Не останавливайся. Мне нужно больше, — взмолилась я.
Он подался вперёд до упора, и перед глазами заплясали звёзды. Почти вся вода уже выплеснулась наружу, и лишь тонкий слой ещё плескался вокруг моих щиколоток.
Одним плавным движением он приподнял меня и развернул лицом к окнам. Прижавшись ко мне сзади, он выдохнул мне в ухо:
— Держись за край.
Я подчинилась мгновенно, так сильно вцепившись в камень, что костяшки пальцев побелели.
В этой позе Рокат всегда был беспощаден.
Он шлёпнул меня по ягодице, сильно, и звук эхом прокатился по купальне. Из моего горла вырвался вскрик, который тут же сменился стоном, когда он снова вошёл в меня.
Впившись пальцами в мои бёдра, он выгнул мою спину, задевая что-то глубоко внутри.
— Блядь, — хрипло выдохнул он, когда мои мышцы сжались вокруг него.
Гладкая поверхность окна отражала его тёмный восторг, пока он двигался позади меня. И в этом обсидиановом выражении лица я находила безопасность. Защиту. Уверенность в том, что он больше никогда не позволит никому причинить мне боль.
Боль от его безграничной преданности расцвела в моей груди и через нашу Связь отразилась обратно к нему, пока наши взгляды встретились в отражении.
И всё же окна были огромными, открытыми, и если кто-нибудь подлетит сюда, перед ним откроется ничем не прикрытый вид на то, чем мы занимались. От этой мысли моя кровь вспыхнула жаром.
— Твоё тело чертовски идеально. Ты чертовски идеальна, моя истинная пара, — прогрохотал Рокат, протягивая руку к моей шее.
Он лишь слегка усилил хватку, перекрывая мне воздух.
Я словно поднялась ещё выше.
— А если кто-нибудь подлетит сюда и увидит нас? — выдохнула я сквозь его пальцы.
— Тогда он умрёт, — просто ответил он, будто здесь и вопроса никакого не существовало.
Рокат послал мне через нашу Связь образы того, что именно он сделает несчастному, который увидит, как он берёт меня сзади. Это лишь усилило экстаз, когда его тело напряглось.
Тихий, бесстыдно жаждущий звук сорвался с моих губ прежде, чем я успела его сдержать.
— Тебе бы это понравилось, не так ли, маленькая самозванка? — прорычал он, сильнее сжимая хватку.
— Да.
Я боролась за каждый вдох. Руки дрожали, пока я пыталась удержаться на ногах, хотя больше всего мне хотелось просто обмякнуть. Пот выступил на моём лбу и стекал по спине, пока Рокат двигался во мне.
— Ещё. Пожалуйста.
Каждое слово вырывалось из меня с трудом, пока мир кружился вокруг. Перед глазами плясали пятна, а напряжение внутри натянулось так туго, что мне почти ничего не требовалось, чтобы сорваться.
Он навис надо мной, проникая так глубоко, что мне казалось, будто я могу разломиться надвое. Ещё один вскрик вырвался из моего горла.
— Кончи для меня, думая о том, что случится с тем несчастным солдатом, который увидит, как я беру тебя.
Уверенными пальцами он коснулся меня, и в следующее мгновение я исчезла.
Сильнее, чем волны внизу, наслаждение поднялось гребнем и обрушилось на меня. Брови сведены, рот раскрыт в беззвучном крике, я плыла на приливе удовольствия, то погружаясь в него, то всплывая вновь.
— Тебе понравилось бы, если бы я убивал во имя тебя, так же сильно, как тебе понравилось, когда я наказывал во имя тебя. Знаешь, я ведь так и не рассказал тебе, что, когда эти проклятые фанатики забрали тебя у меня, я до крови избил дюжину солдат за то, что они позволили им подойти к тебе так близко. Этого было недостаточно.
Наша Связь истинной пары закружилась жестоким обещанием и плотским наслаждением. Волна за волной тёмного желания накатывала от Роката ко мне, продлевая моё удовольствие.
Когда он отпустил мою шею, воздух вновь хлынул в лёгкие.
— Мне бы понравилось, — выдохнула я.
Кровь гудела в моих венах от предвкушения грядущей бойни. От мысли о мести, которую мы с Рокатом обрушим на Ангелов.
По замку прокатился гул огромного гонга, заглушая звуки наших движений и мои стоны.
— Чёрт, — выругался Рокат, ускоряясь. — Судьбы создали тебя идеально для меня, Ассирия. Наша тьма. Наша боль. Наше наслаждение.
Подчёркивая свои слова, он подался вперёд до конца и медленно повёл бёдрами.
— Да, — прошипела я, прижимаясь к нему.
Он схватил мою косу и намотал её на кулак, заставляя меня снова выгнуться.
— Ты моя, Ассирия. Всегда была моей. Всегда будешь моей. В каждой жизни, в каждом мире, в любом обличье.
Все преграды между нами исчезли, когда он полностью открылся мне через нашу Связь. Его отражение потемнело, как и его настроение. Та собственническая защитная ярость, что жила в нём, поднималась всё выше по мере того, как его накрывало. И это лишь усиливало моё удовольствие; пальцы на ногах поджались, а внутри вновь начало нарастать напряжение.
— Подари мне ещё один раз, раз уж мы всё равно уже опаздываем, — приказал Рокат.
И я подчинилась, потому что и без того находилась на самом краю.
Его имя сорвалось с моих губ, когда он снова и снова вбивал меня в это ощущение. Мой разум очистился от всего, кроме моего истинного.
Он застонал — низко, по-мужски, первобытно — и отстранился.
Наше дыхание было рваным и тяжёлым, когда он подхватил меня на руки и развернул к себе. Его губы накрыли мои, забирая тот небольшой запас воздуха, который я успела восстановить.
С ним этого никогда не было достаточно. И никогда не будет достаточно.
Он прервал поцелуй и прижался своим лбом к моему.
— Почему ты заставляешь меня нарушать все мои собственные правила?
— Ты мог бы просто изменить их, — заметила я, и уголки моих губ приподнялись в лёгкой улыбке.
Я не могла отрицать, что мне нравилась власть, которую я имела над ним. С самой нашей первой встречи он пренебрегал своими тщательно выстроенными правилами ради меня.
Его признание и рассказ о Тасте заставили меня взглянуть на все эти решения по-новому. Для Роката строгие ограничения были способом гарантировать, что подобное никогда больше не повторится. И то, что он продолжал сгибать и нарушать их ради меня, было доказательством его обожания. Доказательством того, как сильно мы любили друг друга.
Я провела ногтями по его бороде, затем сцепила пальцы у основания его шеи. Глядя в его тёмные глаза, я выразила словами то, что наша Связь уже давно ему говорила.
— Я люблю тебя.
Он обхватил мои запястья, освобождая голову, и поцеловал каждую Метку «H», которую вырезал на них.
