Цирк сновидений (ЛП) - Гринн Б.
Она протягивает руку.
— Всё, о чем ты когда-либо мечтала, здесь, со мной. Позволь мне показать тебе.
Вздрагиваю, услышав знакомый голос. Голос матери.
— Мама?
Зеркало преображается вновь — и вот она стоит передо мной. В тех самых джинсах и футболке, в которых была в день своей смерти.
— Иди же ко мне, любовь моя. Я здесь. Я так долго тебя ждала. — В её глазах блестят слезы, и мое зрение затуманивается в ответ. Прижимаю ладонь к губам, чтобы заглушить рыдания.
— Ты мертва, — выдыхаю я сквозь всхлипы. Отступаю назад. — Нет. Это не по-настоящему. Тебя здесь нет, всё это — ложь.
Лицо матери искажается, становясь уродливым, и она запрокидывает голову в приступе смеха.
Оглядываюсь, пытаясь отыскать хоть какую-то трещину в иллюзии, но вокруг лишь пустота. Ослепительное ничто. Я бросаюсь прочь от зеркала, твердо решив найти выход. Насмешливый, ранящий хохот матери преследует меня повсюду. Где-то же должен быть конец.
Земля снова содрогается: из пола вырываются новые зеркала. Каждое преграждает путь, заставляя меня метаться из стороны в сторону. Пробегая мимо, стараюсь уловить, что скрыто в их глубинах. Кажется, в одном я вижу роскошный пир, в другом — горы золота.
Неужели они показывают мне всё, о чем я грезила? Должна ли я выбрать?
Самое огромное зеркало вырастает прямо передо мной, окончательно отрезая путь к бегству. Ноги скользят по белому полу. Я едва успеваю затормозить, чтобы не врезаться в него. Сердце замирает от увиденного. Я спотыкаюсь и едва не вваливаюсь прямо в зазеркалье, в раскрытые объятия Нокса, но в последний момент ухватываюсь за позолоченную раму.
— Прошу, скажи, как мне выбраться! — молю я. Мне плевать, что он ненастоящий. Мне просто нужно уйти.
— Выбирай, — в унисон роняют зеркала.
Оглядываюсь: я окружена со всех сторон, и каждое зеркало обрамляет иную версию моей жизни.
— Кого мне выбрать? И застряну ли я там, если сделаю это?
В огромном зеркале передо мной Нокс запрокидывает голову в приступе злобного хохота.
— Неужели ты настолько жалкая, что не в силах догадаться сама? Неужели я должен разжевывать тебе каждый шаг? — Его насмешка ранит сердце.
Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться.
Это ничем не отличается от предыдущих тренировок. Очередное испытание. Но что именно они проверяют? Каждое зеркало отражает мои желания. Какое же из них — «правильное»?
В памяти всплывают слова Дэймона: «Я расскажу всем, что ты нарушила правила и вкусила кровь Господина».
Это проверка на верность.
Передо мной расстилаются бесконечные возможности, потакающие моей жадности, чревоугодию или гордыне. Но мне нужно выбрать то зеркало, где находится Нокс. Нужно доказать свою преданность, признать его своим Господином.
А что, если я ошибаюсь и останусь там запертой с его фальшивой копией?
Черт.
Есть лишь один способ узнать правду. Я нахожусь в шаге от финала и того, чего жажду по-настоящему — смерти убийцы матери от моих рук. Вновь смотрю на зазеркального Нокса. Беру себя в руки и, расправив плечи, шагаю внутрь.
Стекло идет рябью от моего прикосновения: по ощущениям это напоминает прогулку сквозь атласные простыни. Когда я оказываюсь по ту сторону, Нокса и след простыл. Вместо него я вижу комнату в средневековом стиле: темные деревянные балки на потолке и свечи в каждом углу у кремовых стен.
Здесь же находятся и другие Фамильярки, но их стало куда меньше. Замечаю, что Меган среди нас нет.
— Мы все прошли? — спрашиваю я, озираясь.
Фамильяр Сиприана качает головой.
— Врата закрылись сразу после тебя, — бормочет он, после чего указывает на круглый стол в центре комнаты. На нем в футляре с бархатной подкладкой покоится несколько флаконов. По одному на каждого выжившего.
— Похоже, не все были верны своим господам, — замечаю я, осторожно приближаясь к столу. Поднимаю один из флаконов, но стекло слишком темное, чтобы разглядеть содержимое. — Что это?
— В каждом — кровь хозяина, — отвечает подопечный Сиприана. — Но имен на них нет, только эти странные рисунки. Полагаю, они хотят проверить, насколько хорошо мы знаем своих господ, заставив выбрать верный флакон.
Интересно, ему подсказали, как пройти это последнее испытание или он просто сообразительнее остальных? Черт, а если в одном из них кровь Дэймона? Осторожно ставлю флакон на место, боясь ошибиться.
— Я пойду первым. Если ошибусь, вы хотя бы будете знать, чего ждать. — Он делает шаг ко мне, пока остальные за его спиной тревожно перешептываются.
— Как тебя зовут? — спрашиваю я, когда он тянется к первому флакону в ряду.
Он одаряет меня жестокой улыбкой.
— С чего вдруг такой интерес? До сих пор ты нами не больно-то интересовалась.
— Прости. Я думала, так будет проще — держать дистанцию, раз не всем суждено пережить обучение. — И потому, что у меня есть опасная миссия, которую нужно исполнить.
Он пристально изучает меня прищуренными глазами.
— Возможно, если бы ты вела себя иначе, не была бы так одинока. Тебе стоит внимательнее присматриваться к тем, кто тебя окружает, Избранная.
Я морщусь от этого прозвища, но в его словах есть зерно истины.
— Ну, была не была.
Он вытаскивает пробку, салютует нам и осушает сосуд одним глотком.
Где-то за пределами комнаты раздается колокольный звон. Наши головы резко поворачиваются на звук — и в этот миг пол разверзается, поглощая Фамильяра Сиприана. С расширенными глазами и бешено колотящимся сердцем я пялюсь на пустое место, где он только что стоял.
Снова смотрю на флаконы, затем на оставшихся девушек. Сейчас или никогда. Я не собираюсь пропускать никого вперед — не думаю, что вынесу вид еще одного провала. Принимаюсь изучать каждый флакон, вглядываясь в фигурки животных, выгравированные на матовом стекле.
Фамильяр Сиприана пил из того, на котором был изображен слон. На остальных красуются сова, павлин, змея, волк и еще какой-то зверь, которого я не могу толком опознать — он похож на гиену. Все они кажутся знакомыми, но я никак не могу вспомнить, где их видела.
В памяти вспыхивает воспоминание. На балу-маскараде Нокс предстал в образе волка. Сиприану досталась маска слона, Егору — змеи. Как предусмотрительно. Беру тот флакон, на котором выгравирован волк.
Вот и всё. Я вот-вот официально свяжу себя с ним. Стоит сделать глоток и пути назад уже не будет. Но какой у меня выбор?
Только тянусь к пробке, как тяжелый гул заставляет обернуться. Голая стена за спинами остальных девушек идет рябью и из неё выныривает Меган.
— Полагаю, этот флакон принадлежит мне, — выплевывает она сквозь зубы.
Меган тычет пальцем в сосуд у меня в руках. Выглядит она так, будто её дюжину раз протащили задом наперед сквозь колючий терновник, а после швырнули в овраг. Кудри превратились в спутанное месиво, одежда изорвана и покрыта пятнами, а на лице живого места нет от синяков.
— Вообще-то, нет. Ты — избранница Егора, а не Нокса, — вытаскиваю пробку, пока она наступает на меня.
— Ошибаешься. Нокс вчера велел мне выбрать его. И кто его осудит? Ты же смертная скука по сравнению со мной.
Какая поразительная наглость.
— Ты бредишь, Меган. Тебя приставили к Егору и так было всё это время. Ты сдохнешь, если выпьешь это — в этом и заключается весь гребаный смысл последнего испытания.
Подношу флакон к губам и выпиваю кровь. Меган бросается на меня, но слишком поздно. Я поглотила всё до последней капли.
— Сука! — визжит она.
Кровь Нокса на вкус совсем не такая, какой я её воображала. В ней нет характерного металлического привкуса. Напротив, она удивительно приятна. На вкус она — как заходящее солнце погожим летним вечером. Сладкая и дарящая покой.
Меган хватает меня в тот самый миг, когда мир взрывается всеми цветами радуги. Но прежде чем я успеваю насладиться новыми красками и ощущениями, которые, я знаю, вот-вот нахлынут, раздается колокольный звон и пол поглощает нас обеих.
