Лунный цветок (ЛП) - Анастаси Шайна
— Убери от него свои гребаные лапы!
«Я вижу Саю Клеймор такой, какой она и должна была быть».
Жар вырывается из моих пор, когда когти впиваются в плоть моего брата. Ожог внутри усиливается, и когда я поднимаюсь, с моих пальцев капает белое пламя.
Слова, которых я никогда раньше не знала, слетают с языка. Поднимая деревянный кол, я произношу на вегодианском:
— Pra lir.
(Подчинись разуму).
Монстр бросается на меня. На мгновение кол замирает в воздухе. Я взмахиваю рукой, и оружие вспыхивает белым огнем, устремляясь к монстру.
— Сдохни, сукин сын! — воплю я, когда кол вонзается в грудь твари. Гортанный вой вырывается из её легких, и монстр тает, превращаясь в стекающие тени. Земля под ним трескается, как яичная скорлупа.
Каким-то образом кол со звоном падает на твердую землю прямо у ног Коула.
— Коул… — я ковыляю вперед, белое пламя всё еще искрится на руках. Пепел осыпается с кончиков пальцев. Глядя на неподвижное тело брата и реку его крови, я чувствую, как подкашиваются колени. Я переворачиваю его. Взрыв силы вырывается из меня, превращаясь в струящиеся красные ленты.
— Нет, нет, нет. Пожалуйста, Коул. Проснись! — его грудь пропитана кровью. Я касаюсь его холодного лица. Осколки магии и пламени мерцают и гаснут, оставляя меня в тишине.
— Сая… — Джакс прихрамывает ко мне, но уже через мгновение идет свободно благодаря своей биочеловеческой регенерации.
Я пытаюсь поднять Коула. Слезы текут по лицу, я стискиваю зубы, превозмогая боль в вывихнутой лодыжке.
— Джакс, помоги мне! — я пытаюсь затащить Коула себе на спину. — Нам нужно вытащить его отсюда!
— Сая, он мертв.
Я качаю головой, взваливая Коула на плечи.
— Сая… ты не можешь идти на такой ноге, — говорит Джакс, наклоняясь за обрывком бумаги на земле. Его глаза сужаются, когда он читает записку, но мне плевать.
— Нет! — выплевываю я. — Ты обещал, что поможешь Коулу прежде меня. Ты обещал!
Смирение ложится тенью на лицо Джакса. Он отбрасывает записку.
— Отдай его мне.
Джакс забирает Коула, и как только вес брата исчезает, я касаюсь своей лодыжки. Она распухла и уже почернела.
Бум.
Я отрываю взгляд от ноги и вижу Коула на земле у моих ног. Я моргаю в замешательстве, а Джакс обхватывает меня руками:
— Ты нужна мне живой, даже если будешь брыкаться и кричать.
— Джакс! — визжу я, извиваясь, но он крепко прижимает меня к груди.
— Мы не выживем, таща лишний груз с твоей больной ногой. Прости, Сая.
Я бьюсь, Джакс разворачивает меня, чтобы тащить волоком, и я впиваюсь когтями в лицо, которое когда-то целовала.
— Убери от меня свои гребаные руки! Отвали от меня, ублюдок!
— Прости, — он хватает меня за рубашку, пытаясь удержать крепче, но ткань рвется, обнажая плечо с татуировкой лунного цветка. — Прости, но я предпочитаю, чтобы ты жила и ненавидела меня, чем сдохла. Предпочитаю, чтобы ты была со мной, а не в руках этого гребаного кровососа.
— Джакс. Я и есть одна из этих гребаных… — мои слова обрываются, когда боль пронзает грудь. Я ослабляю хватку, глаза опускаются на красное пятно, расплывающееся по ткани платья.
Мужчина выходит из темноты в красном сиянии луны, направляя на меня пистолет.
— Отойди от неё, брат. Пока она не содрала твою кожу с костей!
Джакс прижимает пальцы к моей ране, но я не чувствую его прикосновения.
— Какого хрена, Леон! — Джакс падает на землю, удерживая меня на коленях. Его теплые слезы капают мне на щеку, превращаясь в лед, пока я смотрю на него угасающим взглядом.
— Джекстон, отойди от неё к черту и помоги мне!
Теплые руки ласкают мои щеки, но по телу проходит озноб.
— Сая, побудь со мной, ладно? Всё не так плохо.
Всхлип срывается с моих губ, когда Джакс сильнее давит на пулевую рану в груди. Я пытаюсь заговорить, но слова застревают в горле.
Он наклоняется, прижимаясь губами к моим, и шепчет:
— Всё хорошо. Останься со мной. Помнишь нашу мечту? Ты и я, стареем вместе?
Я кашляю кровью прямо в его непоколебимое лицо.
Нет никаких «нас», гнилой ты истребитель! Я выколю тебе глаза, чтобы ты больше никогда не увидел моего лица! Будешь скитаться по Кеплеру только с памятью обо мне, урод!
— Джекстон, оставь её! — слова второго мужчины затихают.
— Пошел нахер! Тебе не обязательно было в неё стрелять! Не обязательно! — кричит Джакс, но это звучит так, будто он кричит под водой.
— Она гребаная пиявка, вегодианка. Лунные цветки сказали мне всё, что нужно знать. А теперь иди сюда. У нас тут есть один живой!
Дрожь земли пронзает меня насквозь, жар опаляет спину.
— Проклятье, нужно уходить, но я не могу бросить его с такой раной, — разочарованно выдыхает мужчина. — Черт, придется дать ему немного моей крови. Эндрю, хватай моего брата, пока я помогаю пацану.
— Но отдавать кровь — это незаконно…
— Живо, Эндрю! Это приказ! С Советом я разберусь сам, когда вернемся.
— Ладно, — ворчит другой.
— Пошел нахер! Не трогай меня! Не трогай… — голос Джакса затихает. Мое тело перекатывают на бок, я вся липкая, пропитанная багрянцем.
Коул? У мужчины, который в меня стрелял, в руках обмякшее тело брата, в то время как другой тащит Джекстона. Я пытаюсь пошевелиться, но жар под собой становится невыносимым, и я кричу. Рев разносится эхом, земля разверзается, и под надзором Красной Луны тысячи когтей увлекают меня вниз.
Я проваливаюсь сквозь бесчисленные кости, которые режут мою кожу, и погружаюсь во Врата Ада.
Когда падение прекращается, всё вокруг становится невыносимо холодным.
Вспыхивают языки пламени, а сверху капает густой, липкий жар. Я закрываю глаза; если сосредоточиться, стрекот насекомых обжигает уши. Они окружают меня, роясь, словно пчелы в безумном улье.
Я протягиваю руку, и мои пальцы касаются чего-то холодного. В замешательстве я осознаю, что чья-то рука накрывает мои костяшки.
— Вот ты где, kamai, — шепчет мягкий, хриплый голос.
Ночной странник.
— Он самый, — говорит он, и та крупица жизни, за которую я цепляюсь, находит приют в ледяных объятиях.
— Пей из моего запястья, kamai, — холодная кожа прижимается к моим губам, и я отворачиваюсь. — Твой брат жив, но, если ты умрешь сейчас, он так и останется в руках этих истребителей.
Истребители? Джакс… Что он сделает с Коулом?
Слюна скапливается во рту. Я поворачиваюсь к его запястью, касаясь губами мраморной кожи, раскрываюсь и кусаю без колебаний. Сладкая, медовая жидкость обжигает горло, словно лесной пожар, и вгрызается в чувствительную плоть.
— Я бы отдал тебе свою шею, но предпочел бы оставить свои воспоминания при себе.
Мое тело содрогается, когда кровь льется в горло жгучими слоями. Боль в деснах вспыхивает, пронзая кожу.
— Поразительно. Твой гламур полностью разрушен. — Он поправляет меня в своих руках и вздыхает. — Нам пора уходить, пока Врата Ада не решили закрыться и не заперли нас здесь вместе с эхом прошлого.
Приглушенные, похожие на подводные звуки «лопаются». Нас окружает яростный гул шипящих насекомых. Собрав все силы, я открываю глаза и наконец смотрю на человека с глубокими красными глазами.
Черные волосы падают на лицо, разделенные пробором посередине. Он выглядит холодным и бледным — пепельным, но прекрасным. Словно изящный труп, увенчанный цветами. На нем белая рубашка с кружевным воротником и шнуровкой на груди. Рядом с тем местом, где должно быть его мертвое сердце, виднеется пятнышко крови.
Пронзительный визг отвлекает мои мысли от ночного странника. Волна тревоги сжимает желудок, когда я оглядываю гору костей, ведущую к разлому, через который я упала. Твари крадутся к нам, преграждая путь.
Это и есть Врата Ада?
Глава 29
ТАРТАР
Смерть найдет тебя. Её слова соблазнительны. Мягки. И когда она придет, она покажет тебе твои самые темные ночи. Вытерпи это, ибо всё пройдет, когда твои раны окончательно затянутся.
