В западне (ЛП) - Куинн Ребекка
— Засранец, говоришь? Любой каприз, сладкая.
Его мокрые пальцы переходят от моей киски, чтобы подразнить мой сжатый бутон, в то время как он наклоняет голову, втягивает мой клитор в рот и сосёт.
— Н… Джейк! — выкрикиваю я в шоке.
Не могу отстраниться от него, его вторая рука стальной полосой обхватывает мою талию, прижимая к себе.
Его палец медленно проталкивается сквозь тугое кольцо и плавно двигается, пока он быстро и уверенно ласкает языком мой клитор. Я чувствую это странное вторжение каждой клеточкой своего тела, не в силах сбежать. И не уверенная, что хочу этого. Моё тело пытается адаптироваться к ощущениям, переутомлённое, перестимулированное.
Давление внутри нарастает, пока перед глазами всё не размывается, и его рот, его пальцы становятся единственным, что существует — толкая, забирая и заявляя на меня права. А затем с ослепительной волной дикого, сшибающего с ног удовольствия я распадаюсь на части, рыдая в матрас и не понимая, проклинаю я Джейкоба или благодарю.
Я дрожу, пока отголоски удовольствия расходятся во мне волнами, заставляя всё тело покалывать. Моргая на пути к возвращению рассудка — моё зрение не самое лучшее без очков, — я понимаю, что теперь лежу на спине, а Джейкоб находится между моими бёдрами. В его движениях есть дикая жестокость, когда он надевает презерватив, что, вероятно, должно было бы заставить меня нервничать, но почему-то не заставляет. Только не тогда, когда удовольствие дурманит мои вены, а волнение снова заставляет сердце биться чаще.
Он сжимает мои волосы и тянет так, что я сажусь. С диким рычанием он захватывает мой рот, заставляя меня почувствовать вкус собственного оргазма, вталкивая свой язык между моими губами точно так же, как он вталкивал туда свой член несколькими минутами ранее. Веки становятся тяжёлыми. Не помню, чтобы я когда-либо в жизни получала такое удовольствие от поцелуя. Прямо сейчас есть только Джейк, Джейк, Джейк.
С приглушённым всхлипом я провожу руками по его теперь уже влажным плечам и груди. Когда он отпускает мой рот, всё ещё сжимая руку в моих волосах, я наклоняюсь вперёд и сильно кусаю его за грудную мышцу прямо рядом с витком татуировки в виде лозы, а затем облизываю след от укуса, прежде чем он отдёргивает меня назад. Не уверена, хочу ли наказать его за то, что он вытолкнул меня далеко за пределы моей зоны комфорта, или сделать так, чтобы он чувствовал себя так же чудесно, как только что чувствовала себя я. Насилие и желание сотрясают меня совершенно незнакомым образом.
— А вот это, блядь, не очень вежливо, мисс Манеры, — цокает он языком.
Джейкоб толкает меня обратно на кровать, не утруждая себя нежностью.
Шагнув вперёд, он равняется со мной, прижимая расширенную головку своего члена к моему входу. Но вместо того чтобы податься вперёд, его руки хватают меня под коленями, и он подтягивает меня к себе, насаживая на всю свою длину одним быстрым движением. Я ахаю, а затем извиваюсь с тихим стоном, пока моё узкое тело судорожно пытается привыкнуть к размеру Джейка. Его глаза на мгновение закрываются, челюсть сжимается, пока он слегка покачивается внутри меня. Я сжимаюсь вокруг этого вторжения, и его глаза снова широко распахиваются — тёмные, штормовые и пристальные.
— Не делай так больше, пока я не скажу. Обхвати меня ногами. Живо.
Мои пятки въедаются в его поясницу, прижимая его ещё глубже внутрь. Я вздрагиваю. Блядь, блядь, блядь. Я переполнена. Захвачена. Поглощена.
Он обхватывает ладонями мою грудь, сжимает её, заставляя меня стонать, а затем сильно хватает за бёдра обеими руками, словно не может больше ждать. Он встречается со мной взглядом из-под тяжёлых век. Насмешливая ухмылка исчезла, оставив только горячего, голодного мужчину.
— Держись.
Резко подавшись назад, он снова толкается внутрь, глубже, чем прежде, под таким углом, чтобы задеть каждую восхитительную точку внутри меня. Снова и снова, всё быстрее и быстрее, он находит ритм, который приводит меня к ошеломительно внезапному пику. Он вбивается в меня так сильно, что становится больно, но я всхлипываю, умоляя его не останавливаться. Я чувствую каждый сантиметр его тела, чувствую каждое скольжение плоти, чувствую, как он заполняет меня тёмной, восхитительной потребностью.
Мои руки, сжимавшие простыни, тянутся к его коже. Длинные ногти впиваются в его плечи, и он наклоняется надо мной, меняя угол и грубо вбиваясь. Я скребу ногтями по его спине, пока она не прогибается. Джейк шипит, а затем грубо хохочет. Я снова целую его, желая чувствовать его язык у себя во рту, пока он заявляет права на моё тело. Мы прижимаемся друг к другу, горячие, скользкие и покрытые нашими соками.
Он ускоряется как раз в тот момент, когда я снова вскрикиваю ему в губы, распадаясь на тысячу осколков вокруг его требующего, вторгающегося тела. С низким стоном и финальным, дрожащим толчком Джейкоб кончает глубоко внутри меня.
Проходит очень, очень много времени, когда я вспоминаю, как дышать.
ГЛАВА 13
ИДЕН
СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 150
Когда мужики начинают мериться хуями — пригнись!
Когда просыпаюсь на следующее утро, то не могу не испытать облегчения, обнаружив, что осталась одна. Джейкоб овладел мной ещё дважды за ночь, но, несмотря на восхитительную ломоту во всём теле, воспоминания обо всём, что я позволила ему сделать со мной — и о том, что я делала с ним, — заставляют меня уткнуться лицом в подушку.
Что на меня вчера нашло? Сначала я так нервничала, а потом так разозлилась на него. Мне хотелось надавить на него, выбить почву из-под ног, как он сделал со мной. Вместо этого я превратилась в какую-то распутную, разъярённую, помешанную на сексе… потаскуху!
И с Джейкобом, из всех возможных людей. Как я позволила ему пробудить во мне такое? Как я вообще смогу снова посмотреть ему в глаза? От одной мысли о его жёсткой, презрительной ухмылке мне хочется запереться в своей комнате и больше никогда не выходить. Надо мной и раньше издевались. Я должна была сохранять спокойствие и самообладание, быть выше этого. Мне следовало поговорить с ним разумно.
Я не должна была кончать на его члене полдюжины раз и умолять его о большем.
То, как он со мной разговаривал… И я не просто ему позволяла, я сама подначивала его. От воспоминания меня пробирает дрожь. Он более чем охотно пошёл мне навстречу.
Мне, наверное, придётся прочитать несколько «Аве Мария» или что-то в этом роде. Бабушка была бы так разочарована — она возлагала большие надежды на мою чистоту и благочестие. Именно она настояла на моём имени.
Но Иден никогда не была чистой.
Меня создали для того, чтобы развратить.
Сев и надев брошенные очки, я оглядываю комнату. Она разгромлена. Подушки разбросаны повсюду, одежда валяется на полу, покрывала смяты. Здесь пахнет сексом и грехом. От меня пахнет сексом и грехом.
Как странно.
И почему, чёрт возьми, мои губы так и норовят удовлетворённо дёрнуться от этой мысли?
Между ногами ощущается незнакомая боль — не пульсирующая потребность, как прошлой ночью, а ломота от интенсивного использования, которая при каждом движении посылает в мой разум яркие воспоминания о том, как именно я получила каждый этот чувствительный участок. Удивительно, но мой живот, руки и ноги тоже подрагивают от слабости, словно я провела долгие часы в тренажёрном зале.
В соседней комнате тихо. Должно быть, он ушёл в главный дом. У меня всё внутри падает. Он сейчас рассказывает остальным? Делится впечатлениями?
Я бледнею. Я скребла его ногтями. Я что, укусила его? Прошлой ночью я была совершенно сама не своя. Вела себя просто ужасно.
Хотя эхо удовольствия всё ещё разносится волнами по моему телу, что, если он не чувствует того же? Кто-то вроде Джейкоба, вероятно, бывал с десятками опытных, сексуальных женщин, которые точно знали, как снести ему крышу. Я же едва ли опытнее девственницы. Что, если он ушел так рано, потому что не хочет на меня смотреть? В конце концов, он ведь просто «обходился тем, что есть».
