Как найти безымянного фейри (ЛП) - Ланкастер Эй Джей
Он наклонил голову, свет вспыхнул на металле в его ухе — фейри снова сменил золото, которое предпочитал, на серебро. Разумный шаг. Сегодняшней подвеской была маленькая драгоценная моль.
— И это часть человеческой магии? Этот горящий элемент?
Жизель рассмеялась.
— Нет, это я просто отвлеклась. Если только фейри не дышат как-то иначе?
Его глаза загорелись.
— Как именно ты это проверяла? Захватить воздух кажется достаточно простым делом, но как ты помешала ему вырваться, когда добавила огонь?
— Стеклянными бутылями, восковыми печатями и проворством. Но ты уходишь от темы, — добавила она, когда фейри начал подниматься, будто собираясь прямо сейчас отправиться на поиски приборов для тестирования флогистона.
Он моргнул, встряхнулся и снова сел.
— А. Да. Человеческий мир удивителен. Мне нужно достать некоторые труды этих ученых, о которых ты говорила. Но магия фейри… — он сделать паузу, подбирая правильные слова. — Фейри и есть магия. По этой причине первая основа магии фейри — это идентичность: знание не просто того, кто ты есть, но и того, каково твое место в мире.
— Географически?
Быстрая улыбка.
— И это тоже, но и каково твое место в переносном смысле. Ты — принцесса, это часть того, что сформировало тебя. Ты целитель, ученый и, как мне кажется, немного садовник. Все это — грани твоей личности. — Его пальцы забарабанили по подлокотнику кресла, показались кончики золотых когтей. — Как и твое истинное имя.
Вид того, как у него отрастают когти, так сильно отвлек ее, что потребовалось мгновение, чтобы осознать сказанное. Но затем она вскинула голову.
— Вот почему утрата имени мешает твоим способностям к колдовству.
Его уши подрагивали: фейри, вероятно, балансировал на грани того, чтобы снова запереться в доме в приступе паранойи. Но после долгой паузы он, должно быть, решил, что за кустами роз никто не подслушивает — или что их разговор достаточно общий, чтобы быть безопасным.
— Да. Причина, по которой знание собственной идентичности так важно в магии фейри, заключается в том, что это дает точку опоры, твердую почву, с которой можно направлять изменения, а изменения и есть фундаментальная природа магии.
Его руки двигались во время этой речи, невольно вторя словам. Еще более забавно было то, что хвост делал то же самое. Фейри говорил о том, как магия течет по миру, связанная со всем сущим, постоянно двигаясь, собираясь и перераспределяясь, словно вода. Зингибер появился ненадолго, потерся о ноги Рока и снова исчез в подлеске.
— Итак, предположим, я знаю свою идентичность, с чего мне начать? — вмешалась Жизель, когда стало ясно, что Рок может долго распевать поэмы о магии, используя различные метафоры о разветвленных реках и меняющихся воздушных потоках.
Он моргнул и сжался.
— А. Да. Еще раз прошу прощения. Мне не следовало столько болтать.
Она улыбнулась.
— Нет, мне по большей части понравилось, но мне действительно нужно научиться применять всю эту прекрасную теорию на практике, иначе я рискую превратить твой интерьер в пепел.
Он достал из кармана маленький прозрачный стеклянный шар.
— Это обучающая сфера. Они чрезвычайно чувствительны к магии. Когда ты направляешь в них магию, они реагируют даже на самые крошечные объемы. Вот так. — Сфера вспыхнула ванильным и медным светом его магии, а затем оба оттенка погасли. — Идея в том, что сначала ты должна научиться распознавать, когда подсознательно проводишь магию, чтобы затем научиться осознанно вызывать или подавлять ее.
Он протянул сферу принцессе. Она была тяжелее, чем казалась — прохладный вес на ладони.
— Сосредоточься на сфере, — сказал он. — Пусть она заполнит твое сознание. Ощути ее форму, вес, гладкость. Пусть мир состоит только из сферы и тебя. Откройся ей, сосредоточься на вашей связи.
Жизель всегда быстро училась, поэтому в глубине души ожидала, что изучение магии пойдет примерно так же. И все же этого не произошло.
Спустя то, что казалось часами, сфера так и не зажглась, даже когда Рок дал ей золотую монету, чтобы попытаться спровоцировать ее магию. Это страшно раздражало. Она продолжала бы пытаться, даже когда тени стали длиннее, а в животе заурчало, но Рок в конце концов качнул головой.
— Некоторые вещи нельзя форсировать. На сегодня достаточно. Все придет. — Он протянул руку и коснулся ее локтя, когда принцесса не показала ни малейшего намека на прекращение занятий. — Жизель…
Сфера вспыхнула пламенем. Принцесса ойкнула и уронила ее, боль и жар пронзили ладонь. Рок метнулся с внезапной и пугающей силой, и прежде чем сфера ударилась о землю, они оказались за одной из опорных стоек, в окружении взметнувшихся плетей глицинии, его тело было прижато к ее телу. Сфера разлетелась на куски. Жизель вздрогнула.
Когда стало ясно, что новых взрывов не предвидится, он отстранился, и ее глупое тело инстинктивно подалось за ним, пока она метафорически не взяла себя за шкирку и не вернула на место. Воздух пах дымом и цветами.
— Твоя рука? — спросил он.
Она разжала ладонь, открыв покрасневшую кожу. Ладонь пульсировала. Шок от произошедшего, от того, что могло произойти, накрыл ее разом, и она оперлась о столб, чувствуя головокружение. Сфера взорвалась. Если бы Рок не переместил их так быстро… Принцесса содрогнулась при мысли о стеклянных осколках, вонзающихся в плоть. Ей нужно взять себя в руки, чтобы обработать рану. Она сделает это буквально через пару секунд.
Без лишних слов Рок взял ее неповрежденную руку и потащил через внутренний двор к ближайшему действующему фонтану.
— Опусти руку в воду, — сказал он.
Она могла только уставиться на него.
— Это поможет от ожога. Опусти руку в воду, — повторил он терпеливо.
— Я знаю, — произнесла она. Просто… она не ожидала от него помощи. Не потому, что он был ее Проклятием, а потому, что она научилась не ждать ни от кого помощи без просьбы.
— Тогда перестань спорить и делай, что говорят, — произнес он, опустив ее руку в фонтан.
Жизель зашипела, когда рука погрузилась в воду, но прохлада не только облегчила боль, но и выдернула ее из ступора. Вновь мысленно встряхнувшись, она собралась.
— Сам делай, что говорят: иди и разотри для меня листья подорожника в примочку. Как я делала для тебя с пастушьей сумкой.
— Ах, не то, чтобы я не хочу, но… — Он беспомощно развел руками.
— Это подорожник, — сказала она, указывая на сорняк, растущий между трещинами во внутреннем дворе.
— Ну разумеется. — Он сделал, как она велела, и быстро вернулся со ступкой, пестиком и бинтами.
— Я снова должен принести извинения, — сказал он, садясь на край фонтана. Яркий солнечный свет превратил его волосы в пламя. — Этого не должно было случиться. Я не знаю, почему это произошло.
— Глубоко утешительные заявления, — произнесла она, пошевелив рукой в воде. — С моей магией что-то не так, верно?
Она сформулировала это как вопрос, но это был вовсе не он. Уверенность засела в ее костях вместе с внутренним «ну разумеется». Разумеется, с ней что-то не так — разве не так было всегда? Разумеется, ничто, связанное с магией, не проходит гладко. Разумеется, Проклятию нельзя доверять, даже когда у него самые благие намерения. При этой мысли она не смогла вызвать в себе даже гнева — только усталую покорность.
— Ах… «не так» предполагает больше уверенности, чем у меня есть, — уклонился он от прямого ответа, явно ища дипломатичный формулировку.
— Тебе не нужно искать вежливый способ сказать: «Да, твоя магия перемешана, как омлет», знаешь ли. Я справлюсь, — сказала она ему, странно тронутая тем, что он вообще пытается.
— Ты не должна справляться! — вырвалось у него, а хвост хлестнул по воздуху.
Она моргнула, не зная, что думать об этой вспышке гнева и была ли она вообще адресована ей.
Он раздраженно потянул за шейный платок.
— Прости. Я имел в виду… Я хотел, чтобы для тебя все прошло хорошо, и злюсь на себя за то, что не смог предусмотреть, как связь между нами превратила твою магию в омлет. Я упустил какой-то фактор; это должно быть перегрузило сферу. Мне нужно перепроверить свои уравнения. — Он стал с еще большим усердием растирать подорожник в кашицу.
